Часть 2

Она почувствовала, как сердце сжалось от боли за этого незнакомого мальчишку. Девушка придвинулась ближе, осторожно положив руку ему на спину, стараясь утешить. — Эй, кто так с тобой? Тебе где-то особенно больно? Я могу тебе как то помочь? Он вздрогнул и снова напрягся от её прикосновения, не ожидая такой мягкости и заботы. Его тело замерло, но, несмотря на всё, поневоле начало расслабляться под её тёплой ладонью, даже сквозь ткань одежды. Он крепче зажмурился, покачал головой, не в силах сразу ответить. Из его горла вырвался приглушённый всхлип, он с трудом сглотнул, пытаясь собраться с силами и найти голос, но его тело всё ещё трясло. Она тяжело вздохнула. Видеть его таким было мучительно. Она села рядом, даже не заботясь о том, что запачкает школьную юбку. Парень изо всех сил пытался взять себя в руки, медленно вдыхая и выдыхая, но дрожь не унималась. Когда она опустилась рядом, он снова напрягся, повернув голову и бросив на неё осторожный взгляд. — Успокойся.-Светловолосая достала из кармана пачку сигарет и выудила одну сигарету. Его взгляд остановился на сигарете в её руке. Пальцы сжали ткань штанов, в животе неприятно заныло — перед глазами всплыла сцена, как те хулиганы угрожали ему сигаретой. Она закурила, глубоко затянулась едким дымом и снова перевела взгляд на него.— Хотя бы посмотри на меня. Покажи своё лицо. Он продолжал смотреть на сигарету в её губах, наблюдая, как она вдыхает дым. Медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, он повернул голову в её сторону. Челюсти сжались, пальцы всё так же судорожно цеплялись за ткань брюк. Он колебался, а потом поднял глаза и встретился с её взглядом. Тело вновь напряглось — он боялся увидеть отвращение. Девушка поморщилась, сделала очередную затяжку, выпуская дым сквозь стиснутые губы. — Они тебя конечно, "украсили" знатно…-в её голосе звучало сожаление. Он застыл, оценивая её реакцию. Непривычное чувство зародилось в животе, когда он увидел искреннюю жалость в её глазах. Нираги кивнул, подтверждая очевидное, он и сам знал, как ужасно выглядит. Он смотрел на неё и видел, что она, наверное, не такая как они. Что она его не ненавидит. Его взгляд снова скользнул к сигарете в её руке, потом вернулся к её глазам. Голос был тихий, едва слышный, надломленный и мягкий: — П-почему… ты добра ко мне? Она чуть заметно улыбнулась, убирая сигарету от губ,— Значит, говорить ты всё-таки умеешь? А что, мне нужно было тебя добить, чтоли? Видно же, что тебе уже досталось. Кто тебя обидел? В груди будто что-то потеплело — он привык к злобным или презрительным выражениям лиц, но её улыбка… она была другой.Он перевёл взгляд с её губ, с которых только что исчезла сигарета, на её глаза. Но стоило ей заговорить, как он снова вздрогнул. Он замотал головой, с трудом сглотнув, и, всё ещё тихим и слабым голосом, ответил на её вопрос,— Парни из моей школы… — Ублюдки, — прорычала она раздражённо, делая затяжку. Сугуру кивнул, подтверждая её слова. Ему было непривычно слышать, как кто-то осуждает тех парней — обычно он слышал только угрозы и оскорбления. Почти никто не обращал внимания на его страдания. …Вдруг он поймал себя на мысли: почему она с ним так? Почему говорит по-доброму, не насмехается? Он не знал, как на это реагировать. Тело немного расслабилось, и спустя несколько секунд тишины он снова заговорил, голос звучал глухо, с оттенком боли и искреннего недоумения,— …Почему ты так добра ко мне? Она посмотрела на него с расстроенным выражением лица,— Да уж…они и правда довели тебя уже…—девушка тяжело вздохнула,— Тебе больно? Куда они тебя били? Хоть ничего не сломали? Он не сводил с неё взгляда, замечая, как в её глазах отражалась искренняя тревога. Её беспокойство передалось ему, и где-то глубоко внутри возникло странное, тёплое ощущение, будто от её слов становилось легче. Парень кивнул в ответ. От её вопроса его слегка передёрнуло. В памяти всплыли мучительные эпизоды, напоминая о боли и унижении. Ему стало стыдно, обидно, даже немного страшно. Он заговорил медленно, запинаясь, голос дрожал, будто каждое слово давалось с усилием,—Во…во многих местах болит. Ничего не сломали вроде… —А что ещё они с тобой сделали, м? Внутри Нираги все сжалось, глаза опустились на руки, сжимающие брюки. Молчание затянулось, пока он боролся с собой, не зная, стоит ли говорить. Лицо стало горячим от волнения и стыда. Наконец, он сглотнул, тело напряглось, готовое к любому — к осуждению, отвращению, равнодушию. — Мне обязательно… это рассказывать?