Зарисовка о том, как хроническая боль ломает человека

"Чёрт, снова голова болит..." — неспешно произнёс мужчина, направляясь к кровати и устало снимая одежду. Он бросал её в разные стороны: на стул, на стол, иногда попадая на вешалку. "Почему опять? Совсем не вовремя". Он погасил свет в комнате и медленно лёг на кровать, стараясь не провоцировать новую вспышку боли. Головная боль мучила его не в первый раз, но последнее время приступы участились. Ещё месяц назад голова болела раз в неделю, да и то не сильно, а сейчас мучения повторялись через день, причём с такой силой, что даже думать было больно. Не хватало сил даже поесть — пустой желудок прерывал тишину урчанием, вызывая новую волну боли. "Я в дерьме". Прошло немного времени, прежде чем в замке повернулся ключ. Дверь громко распахнулась, и в квартиру, непрерывно ругаясь, вошла женщина средних лет. "Так, я что-то не поняла! Чего это у нас такой бардак?" — раздался возмущённый, напористый голос. "Бестолочь! Опять убираться не хочешь, вот и придумываешь всякое!" Женщина торопливо разулась, швырнула сумки и, не обратив внимания на звон разбитого стекла из пакета, направилась в комнату. Щёлкнул выключатель, и пространство залил яркий свет. "Мам, мне правда плохо..." — слабо прозвучал голос парня. "Ах ты сука такая!" — раздался хлопок пощёчины, и на лице парня проступил красный след. "Вот вместо того, чтобы матери помочь! Я специально зашла в магазин, думала, куплю своему сыночку любимое печенье, скрашу его тяжёлые ученические будни. А он! Вон, сволочь какая!" "МАМА!" — дрожащий, отчаянный крик вырвался из груди парня. "Мама, мне ужасно плохо, я не вру!" Волна боли накатила с новой силой, перекрывая всё, кроме жгучего комка в груди. Слёзы подступали к глазам, сдерживать их становилось невыносимо. "Дай мне, пожалуйста, поспать... Мне станет лучше, и я обязательно уберусь". "Паразит! Ещё и издеваешься надо мной!" В глазах женщины мелькнул страх, но она тут же отпрянула от кровати. "Моё терпение на исходе. В следующий раз получишь по полной!" Дверь громко захлопнулась. В комнате воцарилась тишина. Яркий свет резал глаза, но сил подняться и выключить его не было. По щекам текли слёзы, а в голове проносились мысли, от которых становилось ещё больнее: "Почему она мне не верит?", "Я же не виноват... Зачем на меня кричать?" Парень накрылся одеялом с головой и тихо зарыдал, подавленный болью и отчаянием. ***"Неблагодарный сукин сын!" — мать толкнула меня, прижав к стене. Я больше не пытался объяснять — это было бесполезно. "Хоть бы постыдился с таким запахом приходить! От тебя куревом воняет!" Её голос дрожал, будто она вот-вот расплачется, но мне было не до этого. Я опустил глаза. "Я устал. Можно я пойду в свою комнату?" Спорить не хотелось — всё равно это закончится криком. "Мама, я честно больше не буду. Я просто очень устал и выкурил одну..." Частично это была правда — по крайней мере, насчёт усталости. Голова продолжала болеть через день, и курение хоть как-то отвлекало. "Ха... Может, я и правда схожу с ума?" Мысленный поток прервал лёгкий толчок. "Вали куда хочешь". Её усталый голос мог бы растрогать, если бы я ещё что-то чувствовал. Хроническая боль меняет людей. Я молча прошёл в комнату. На душе было тяжело. "Сегодня не кричали... Но легче ли от этого?" Подошёл к столу, швырнул стопку учебников. "Сегодня терпимо, а завтра опять ад... В чём смысл? Учиться нормально не могу, мама не верит, друзьям всё равно... Да и друзья ли они?" Глубокий вздох. "Один. Совсем один..." Я опустил голову на стол. И тут — лёгкий намёк на боль. Слабая, едва заметная, но в глазах сразу мелькнула паника. "Нет, только не снова!" Руки задрожали. "Во что я превратился?!" Слёзы подступили к глазам, дышать стало трудно — паника накрывала волной. ***"Опять эти жалобы... Врачи говорят — здоров, а он ноет. Наверное, просто ленится". Размышления прервал телефонный звонок. "Здравствуйте. Это касается анализов вашего сына... Мы выявили заболевание..." "Он... не врал?" Я застыла. Ему действительно было плохо? Горячий стыд обжёг грудь. "Боже, как же я хочу вернуть его доверие! Сама в постоянном стрессе, а каково ему?" "Вы меня слышите?" — встревожился врач. "Да-да! Скажите, это лечится?" "Полностью — нет, но боли станут редкими и слабыми". Я буквально воспрянула. "Всё наладится! Он снова будет хорошо учиться, жить полноценно!" Радостно бросилась к его комнате. "Я разговаривала с твоим врачом!" — распахнула дверь, но фразу не закончила. Открытое окно. Безупречная чистота. И... никого. "Он же заходил сюда?" В глазах потемнело. На столе у окна — телефон и записка. Ноги стали ватными. Шаг. Ещё шаг. Страшное предчувствие сдавило горло. Я заглянула в окно... "НЕТ! НЕТ! НЕТ!" — что-то внутри разорвалось. Рухнула на пол, не в силах осознать. Забыла про телефон, где врач всё ещё ждал. "Вам помощь нужна?" "Его... больше нет..." — единственное, что смогла выдавить. Потом — только истерика. А когда прочла записку, стало ещё больнее: "Мам, это решение далось нелегко. Спасибо, что помогла. Я больше не могу. Прости". Ноги подкосились. Я сжала бумажку в кулаке, рыдая навзрыд. Поздно. Всё. Кончено.