Подчинись

Звуки ругани раздавались на весь второй этаж базы. — Ты можешь просто не быть таким упрямым идиотом? Эдна Смит — супруга действующего командира разведки, которая прямо сейчас пытается не проломить ему голову. В последнее время они ругаются каждый божий день по десять раз, и Эрвин с болью вспоминает, как начиналась их история. Разведкорпусу удалось спасти жителей небольшой деревушки на северо-западе от Сигансины. В их числе были сёстры Араан — старшая Алара и младшая Эдна. Черноволосая красавица с зелёными, как демантоиды, глазами, сразу же запала в душу Эрвина. — Спасибо, — с испугом посмотрела на Смита, — господин, вы благодушны. — Не стойте на холодной земле, — помог забраться на лошадь, — можно простудиться. Эдна без особого труда окончила учебу в кадетском училище, войдя в десятку лучших выпускников, и вопреки всему выбрала разведку. — Да ну тебя, — разозлилась Алара, — разведка… Ты худющая, мелкая, тебя же сожрут! Будучи достаточно миниатюрной девушкой, Эдна отличалась своей ловкостью, скоростью и манёвренностью в бою, что сделало её хорошим солдатом. Маленькая, но голос громкий и рука тяжёлая. — Я — настоящий муравей! Могу поднять больше своего веса. Это же хорошо. — Дура… — Пойми, я люблю его, и хочу быть рядом, — наливает молоко, — всё будет хорошо, слышишь? — Я не хочу потерять тебя, Эдна. — Не потеряешь, — поцеловала сестру в щёку. — Потеряю. Эрвин вчера приходил и просил благословить вас на брак, — скривилась, — притащил целую корзину мяса, овощей, орехов и молока. — Он знает, что тебе необходимо хорошо питаться, учитывая положение. — Показывай кольцо, засранка. — Вот! — достаёт цепочку из-под одежды, — ну красота же! Милое серебряное колечко с красными камнями и гравировкой внутри. Смотрится достаточно симпатично. — Красивое, да, — смягчилась, — и долго прячешь? — Два месяца. — Вот же, — цокнула, — ладно… Ладно… Я рада за вас. — По тебе не скажешь. — Имею право переживать и волноваться, — обнимает её, — будь осторожна, Эдна. — Буду. — Дайте мне родить, и клянусь, мы танцевать будем неделю, — впервые за несколько дней заулыбалась. Через несколько месяцев влюблённые сыграли свадьбу. Гуляли всей стеной Розой несколько дней точно, а то и целую неделю. Аккерман ворчал и психовал как сумасшедший от такого количества людей, грязной посуды и конфетти. Казалось, что он убьёт того, кто вновь наступит на чистый пол. Всё было просто идеально, буквально сказочно до тех пор, пока во время погони за Бронированным и Колоссальным, которые похитили Эрена и Хисторию, командующий Эрвин не потерял свою правую руку в схватке с одним из гигантов, из-за чего лишился возможности принимать участие в ближнем бою. Первые недели Смит просто молчал, не желая как-либо общаться с женой или подопечными. Случившееся сильно ударило по нему. — Зачем тебе калека? Эдна замерла от неожиданности и тупости вопроса. Из её рук чуть не выпал поднос со всем необходимым для перевязки. — А зачем тебе язык? Бред несёшь, — устраивается на кровати, — мы это обсуждали, Эрвин. Ты молчал, да, но я говорила. Он само совершенство. Отлично сложен, красив, серьёзен и непоколебим, всегда придерживается своих принципов, прекрасно знает о морали и готов пойти на жертвы. Эти голубые глаза следили за движениями девушки с тех пор, как та вошла внутрь. — А что мне нужно было сказать? — Что-то хорошее, а не эту ерунду, — прикрыла глаза, — прошу, хватит меня от себя отталкивать. — Я не смогу тебя даже на руки взять. — Я могу просто запрыгнуть тебе на спину и держаться, — мягко улыбнулась, — нет проблем. — Есть проблема. — Эрвин, успокойся, умоляю. Тебе же не член отгрызли, чтобы ты так убивался на эту тему. Да и вообще, — вздохнула, — я тебя полюбила за душу, а не за части тела. Мы же поклялись, помнишь? В болезни и в здравии, милый. Командующий молча отвернулся к окну, и за всю перевязку даже не мяукнул. Тишина начала раздражать Эдну. А сейчас они грызлись из-за предстоящей экспедиции. — Почему я идиотом стал? — возмущается, — тебе сказано «нет», значит «нет». — Пока ты был на больничном, то разведкой руководил Пиксис. А он мне разрешил, — в ярости, — я хотела тебя просто предупредить, а не выслушивать нотации! Состав утверждён. — Ты не была за стенами несколько месяцев, и ситуация там изменилась, так что, — переводит дыхание, — прижми свою задницу и помоги сестре с племянницей. — Без тебя решу! У меня уже крыша едет тут сидеть! И Леви готов с меня шкуру содрать за то, что во все последние вылазки они отправились без меня. Я нужна отряду, Эрвин! — голос задрожал, — хочешь ты этого, или нет. — Не нужна! Ещё одно слово против — вылетишь из разведки. — Не включай начальника! — Ты мне нужна здесь! В Розе! — Отлично! Наконец-то мы это узнали, — махнула рукой, — спустя полтора месяца тишины. — Мне тяжело с тобой общаться после случившегося, я чувствую себя неполноценным и бесполезным. — Зря надумываешь себе. Я не виновата в том, что титан напал на тебя, и всеми силами пытаюсь помочь выбраться из клоаки ужасных фантазий. — Давай продолжим разговор вечером? Мне нужно к Пиксису. — Хорошо, — помогла надеть куртку, — встретимся в саду? — Да. И да, как раз поговорю с Тодом по поводу твоего возвращения в разведку. — Я тебе вторую руку отгрызу, и язык, — мило улыбнулась, — чтобы ты не мог писать и говорить. — Отгрызи. Ханджи, которая «невзначай» находилась у кабинета командующего, решила поинтересоваться у подруги итогами разговора. — Вас все слышали. — Знаю, — отмахнулась, — тридцать пять лет, а ворчит, как старый дед, — прикрыла глаза, — с ним разговаривать всё сложнее и сложнее с каждым днём. Мне нужно за стены… Эрвин меня скоро доведёт, — выдохнула, — ощущение, что за любую неудачу он отыгрывается на мне. — Разведка потеряла большую часть, и всем тяжело пережить то, что случилось в той погоне. Твоей вины нет, но Эрвина можно понять. — Его сложно понять… Я голодная. — Как раз скоро будет обед, — приобняла за плечи, — Леви чай вкусный заварит. — А вот это звучит очень заманчиво! — Не переживай, всё будет хорошо. Остаток дня прошёл в привычном темпе: несколько занятий с учениками в лесу, патрулирование на стенах, проверка и починка снаряжения, ужин. — Эй, красавчики! Шевелимся активнее! Будете так летать, вас титаны сожрут! — Есть! — хором. — Микаса, молодец. Саша! — заметила, — эти ягоды жрать нельзя! — Я голодная! — На булку, — достала из кармана свёрток с выпечкой, — только не жри всякую дрянь! Ты же опять не просрешься потом! — Когда она уже наестся? — Леви подошёл к Эдне. — Вечер в хату, — подмигнула, — привет, сто шестьдесят сантиметров ярости. — Ой, — скривился, — пошла нахуй, честное слово. — Ты сегодня разговорчивый. — Всегда. После вечернего обхода Эдна отправилась в общежитие к Эрену. — Привет, — улыбнулась ему. — Доброй ночи, — смущается. — Я подлатала шарф Микасы, — протягивает ему, — петелька к петельке. Даже не заметит каких–либо изменений. — Спасибо большое, — поклонился, — она обрадуется. — Но сильнее её обрадует то, что ты наконец-то признаешься в своих чувствах, — поджала губы, — всё слишком очевидно. В свёртке лежат митенки в цвет шарфика, чтобы Микаса не натирала себе руки. — Госпожа Смит… — Просто Эдна. — Все куда труднее, чем кажется, — покраснел. — Только не молчи, пожалуйста, — взъерошила ему волосы, — а то Жан скоро от слов перейдёт к действиям. — Лошадиная морда… — Ты как себя чувствуешь? — оглядела парнишку, — высыпаешься? Нормально кушаешь? Что-нибудь снится? — Всё хорошо, Эдна, а вот сны странные какие-то… Не могу понять, — задумался, — будущее это или прошлое, может, настоящее, но как-то тяжеловато разобраться со всем этим водоворотом картинок. — Давай успокоительных травок дам? Две кружечки чая перед сном и всю ночь дрыхнешь, как младенец. — Давайте, — кивнул, — большое спасибо за помощь. — Не благодари. Завтра принесу. На долгие разговоры у неё не было времени. Госпожу Смит ждала бумажная волокита, которую надо кровь из носа доделать до завтрашнего утра, иначе, Пиксис будет злиться. Не хотелось этого хорошего мужика расстраивать. Эрвин уже сладко спал, расположившись поперёк кровати. Да, они делили кровать, но интима между ними не было. Отворачивались друг от друга, засыпали с мыслями о чем-то отстранённом, и Эрвин перестал обнимать Эдну, как делал это раньше. Более того, не позволял прикасаться к себе просто так. Девушка подошла к нему поближе, и убрав назад светлые пряди волос, которые лезли в глаза, тихо спросила: — Ты пить хочешь? — Угу. Она налила из кувшина воды, и протянула стакан командиру. В этот момент, ему приснилось что-то страшное. Мужчина с размаху влепил по запястью супруги, опрокидывая стакан с водой на неё и на постель. — Боже, — отряхивается, — Эрвин! Опять кошмары мучают? Но он даже не понял что произошло, так как находился в глубоком сне. Продолжил бушевать и кричать до тех пор, пока Эдна не влепила ему пощёчину. — Эрвин! — схватила за волосы на затылке и оттягнула голову, — Эрвин! — Эдна? — поморщился, — ты чего? — Это ты чего буянишь? — отпустила, — что приснилось? — А я спал? — Да, — собирает осколки, — и очень крепко. — Кажется, — протёр глаза, — снилась школа и игра в догонялки. Я тебя больно ударил? — Всё нормально. Извини, что потревожила и разбудила. — Что-то сказать хотела? — Буду у себя в кабинете, мне нужно много чего сделать, — улыбается, — доброй ночи, Эрвин. Как можно думать о работе и о чёртовых гигантах, когда в голову лезут мысли только про душевные терзания, отношения с мужем и всё, что связано с личной жизнью? — Как же больно, блять, — сняла рубашку и размяла плечи, оставаясь в одном топе. По телу рассыпались кровоподтёки от следов ремней УПМ, которые при каждом движении впивались в кожу, оставляя после себя боль. — Эдна? — Леви постучался. — Заходи, — не отрывается. Господин Аккерман принёс чай. — Не стоило, — улыбнулась, — ты чего не спишь? — Не могу, — пожал плечами, — фу, — огляделся, — когда ты в последний раз наводила здесь порядок? — Месяц назад, — отложила ручку, — не пытайся пристыдить меня за бардак. Я не кончаю от мыслей про чистоту. — А зря, — фыркает, — чай пей, пока горячий. Как спина? На последней тренировке Эдна запуталась в тросах УПМ и на всей скорости влетела в дерево. Повезло, что ничего не сломала, но спина превратилась в один огромный синяк и при любом неудачном движении болела так, словно молотком кости ломают. — Сегодня полетала, размялась, нормально. А ты чего такой заботливый? Перегрелся на солнце? — Скучно. — Вон оно что, — нюхает чай, — странный аромат. — Я туда не нассал. Пей. — Нет, — скривилась. — Это молочный улун с карамельными нотками! Мой любимый чай! Пей! Иначе, я тебе его сейчас в рот залью. — Возьмёшь силой? — облизнулась. — Ой, — закатил глаза, — прекращай, а то Эрвину пожалуюсь. Расскажу, что ты балуешься. — Да пожалуйста. Разом опустошив чашечку с чаем, Эдна достала из тумбы бутылку с кедровой настойкой. — Будешь? — Спрашиваешь, — подорвался, — ясен пень буду. Пропустив несколько порций горячительного напитка с потрясающим ароматом, разведчики расслабились и телом, и душой. Иногда всем не хватает промилле в крови, чтобы чувствовать себя живым. — Он тебя отпустил? — Нет. Всю кровь свернул… Дылда. — Слушай, а как вы с Эрвином трахаетесь? У вас отношения на расстоянии. — Слышь, — цокнула, — я вообще-то выше тебя на два сантиметра. — Ой, блять… Это волосы! И вообще, я так-то вытянулся. — В тридцать два года? — А что? — показал язык, — не пизди, я выше тебя! — А ты как трахаешься? Сам высоченных баб загибаешь. — Загибаю, — ехидно улыбнулся, — тоже хочешь? — Ты эту тему начал. Леви подошёл к Эдне сзади, и навис над ней, изучая документы, над которыми девушка так кропотливо работала. — Боже, какая чушь. — И я про то же, — подняла голову и посмотрела на него, — голова кругом. Ненавижу эту писанину. — Я могу помочь, — взгляд стал более мутным. Вот оно. Каждый раз, когда эти двое оставались наедине, воздух становился более сжатым, и в нём то и дело, что проскальзывали неоднозначные намёки на секс. Уже все заметили их переглядки и флирт между строк, но посчитали это за своеобразный стиль общения. — Он твой друг, командир, и мой законный муж, Леви. — Я знаю. Вот-вот сплетни о неких чувствах между ними дойдут и до Эрвина, если уже не дошли. Кто-то скажет, что это началось с тех пор, как Смит потерял руку? Нет, это началось много лет назад, когда Эдна только-только оказалась за стеной и попалась капитану на глаза. Были моменты, когда Леви и Эдна вообще не контактировали, даже не переглядывались и не попадались друг другу на глаза, пытаясь остыть. Притворялись, что ничего не чувствуют… Увы, это лишь наоборот добавило огня в «отношения» военных. Ничего, кроме зрительных контактов, пошлых шуток и флирта не было. Аккерман терял рассудок, когда наблюдал за госпожой Смит и её действиями. В голове миллиарды противоречивых мыслей, мыслей о последствиях связи, рассуждения о будущем. Смесь, состоящая из вины, стыда, внутренних упрёков и предупреждений до судорог пронзает тело, но одна мысль о том, что Эдна в один момент сорвёт с него рубашку и обласкает губами шею, ошеломляет до помутнения в глазах. Эдна влюблена. Влюблена в Эрвина, и в Леви тоже. Невообразимое количество раз обещала себе, что разорвёт этот порочный круг, перестанет переглядываться с мужчиной, имея мужа, но Аккерман будто чувствовал её намерения, и не позволял этого сделать. Дурманит. — Мы это обсуждали. Неправильно, понимаешь? — Понимаю. От него пошли мурашки. Возможно, дело было в его нечеловеческой силе, присущей хладнокровности, или из-за бессердечного поведения, пробирающего до костей ледяного взгляда. — Расскажи мне вот что… Алкоголь и подавляемые годами чувства взяли управление над телом в свои руки. Аккерман слегка грубовато запустил пальцы в волосы Эдны и развернул девушку лицом к себе. — Ты не настолько пьян, — сопротивляется, — чтобы руки распускать. — Вот теперь, — отпил из горла, — я пьян настолько, чтобы руки распускать. Вырываться будешь? Он всегда считал её очень хорошенькой. Подтянутое тело, упругая попка, стройные ножки, острые скулы и миловидное личико, которое хотелось залить спермой. Эдна Смит — влажная фантазия капитана Аккермана уже на протяжении нескольких лет. — Буду. — Отлично, — расплылся в улыбке. Любая девушка из полиции, гарнизона или разведки мечтала ощутить на себе сталь прикосновений знаменитого Леви Аккермана. — Предлагаю воспользоваться телами друг друга, и оставить это нашим маленьким секретом, — мурашки по коже, — я согласен, а если ты против, то мы поиграем в изнасилование. — Думаешь, — улыбнулась, — с лёгкостью сможешь заломать меня? — вскинула бровь. — Смогу. Вывернув его запястье, Эдна смогла вырваться из захвата, но прочь не бросилась. А могла… — Я поддался, — бросил взгляд на закрытые шторы. Леви совсем не похож на Эрвина. Командир мягкий, нежный, до умопомрачения ласковый и чуткий, а Аккерман любит дразнить, насмехаться, доминировать. Он — дикая порка до рассвета. Сложно отдавать себе какой-либо отчёт, когда от возбуждения и желания быть ближе коленки трясутся. Эдна слишком сильно истосковалась по мужской ласке, прикосновениям, поцелуям. Это отвратительно по отношению к Эрвину, но о другом думать не хочется. — Закрой дверь, — кивнула в сторону выхода. Практически беззвучно закрыв дверь, надеясь, что никого в здании нет, Леви обернулся, увидев перед собой Эдну, которая сидела на своём рабочем столе, закинув ногу на ногу. Ловким движением избавила себя от верхней части одежды: топа и бюстгальтера, а после стянула ботинки, брюки и носки, оставаясь лишь в одних трусах, которые больше напоминали какие-то нитки. — Распусти волосы, — прикусил губу, — и покрутись, — жар расплылся по телу. Леви открыто наблюдал за всем процессом, вынашивая в своей голове похотливые и горячие мыслишки, которые отлично подошли бы на роль сценария порно. Мужчина прислонился к дверному косяку, не отрывая от обнажённой девушки взгляд. — Иди ко мне, — поманила к себе. Дважды просить не нужно. — Ты прекраснее, чем я представлял, — прошелся руками по изгибам тела. — И что представлял? — Уже не имеет значения. Все мои фантазии меркнут перед действительностью. Ненавижу Эрвина, — вздохнул, — он всегда собирал самые сливки. Дрожишь? Боишься? — удивился. — Хочу. Это возбуждение, а не страх. Мы равны, Леви. — Ну-у-у, — поджал губы, — ты ошибаешься. Кто-то просто спит с командиром, а кто-то завалил сотню титанов. — Возьми и попробуй меня на вкус. Глядишь, — подначивает, — поймёшь, за что мне Эрвин звание дал. За талант, — глаза заблестели. — За минет. — Леви, — щёлкает пальцами, — не стой. Я уже разделась… — Я хотел это сделать сам, — схватил за горло, — так нельзя. — Плевать, — одними губами, — что ты мне сделаешь? — Выпорю. Или, — его осенило, — на колени перед капитаном. С пламенем в глазах Эдна опустилась перед Аккерманом на колени, как послушная девочка, и принялась расстёгивать ремень на чёрных брюках. Не успела девушка самостоятельно насладиться размером и видом пульсирующего члена, как капитан без малейшей жалости хватает её за волосы на загривке и начинает драть в рот. — Ебать, — почувствовал, как горло сжалось. Еле сдерживая стоны, Аккерман кусает губу до крови, продолжая перекрывать воздух Эдне под хлюпающие звуки. «Да-а… Хорошая девочка. Эдна, бери его ещё глубже. Не останавливайся… Ты так хорошо сосёшь мне» — дальше пробивается внутрь. Она с удовольствием принимает его, и не спешит прервать. — Умница, — даёт отдышаться, — хорошая девочка, — хвалит и гладит по волосам, — знаешь, как доставить удовольствие. Клянусь, ещё бы несколько движений, и я бы кончил тебе в рот. — И что тебя остановило? — провела язычком по вздутым венам, а после вытерла слёзы, — я бы хотела услышать, как ты стонешь, когда кончаешь. От этого хочется работать ещё активнее. — Услышишь. Поднимайся. Резким движением он усадил Эдну обратно на стол, и принялся расстёгивать пуговицы на собственной рубашке. Разгорячённый, доведённый до тряски, взъерошенный. — Не могу. Закинув руки на шею капитана, Смит притягивает его к себе и без разрешения впивается в налитые кровью губы. Поцелуй с каждой секундой становится более горячим, глубоким, слегка рваным, но не менее желанным, чем прежде. Их глаза встретились. Девушка утонула в этой пучине соблазна и грязной похоти. Он прекрасен, до ужаса прекрасен. Аккерман перехватывает инициативу в свои руки, становясь более настойчивым. По-хозяйски исследует тело, касаясь каждого сантиметра. — Я хочу тебя, — проскулила Эдна, прижимаясь еще ближе к Леви, — по ногам аж течёт. — Я ещё не закончил. — Закончишь потом, — нагло схватила за челюсть. Мужчина отвесил ей легкую пощёчину, чтобы вернуть с небес на землю, а после вновь запустил руку в волосы, и перевернул на живот, прижимая голову к прохладной древесине. — Ни звука, — прошептал над самым ухом, — или остановлюсь. — Хорошо. — Я же сказал, — рявкнул, — замолчала. Жар усилился стократно, а ноги от возбуждения сводит так, что оргазм накроет её с минуты на минуту. Напряжение достигло своего пика. Кожаным ремнём Леви скрепил тонкие женские запястья за спиной, да потуже, чтобы точно не вырвалась. Ткань оставшегося нижнего белья с треском рвётся под давлением Аккермана. В любой другой ситуации, Эдна устроила бы скандал за порчу дорогого комплекта, но сейчас это ей очень понравилось. Мужские пальцы уверенно входят в разгорячённое влажное лоно, принося своими движениями эйфорию и удовольствие. Пальцы рисуют круги вокруг клитора, зная, куда нужно надавить. — Ты течёшь, как похотливая сучка. Нравится, — убрал волосы с её спины. Свободной рукой продолжает ласкать тело, издеваться над её беспомощностью и упиваться этим с особым удовольствием. Ощущая, как она раз за разом сжимается внутри и дёргается, Аккерман окончательно теряет рассудок. Почувствовав пустоту, Эдна обернулась, не понимая, почему он вышел, но Леви облизнул пальцы, пробуя девушку на вкус. Сладкая. — Кажется, — смотрит ей в глаза, — я понимаю Эрвина. Хоть фельдмаршалом тебя назначь, лишь бы трахать целыми днями. Он избавил себя от рубашки, показывая коллеге крепкое подтянутое тело, и то, как под кожей играют мышцы. Никакие шрамы, ссадины, следы от УПМ не могли испортить этот божественный вид. Вот как выглядит титанический труд и результат многолетних тренировок. «Как же он хорош, блять… Умоляю, Аккерман, выеби меня так, чтобы я собственное имя забыла. Чтобы забыла и не вспоминала…» — Эдна застонала, и закатила глаза от предвкушения. — Если ты укусишь, — прикрыл её рот рукой, — я отшлёпаю твою упругую попку этим ремнём, — натянул, — и не стану трахать. Поняла? — Угу, — кивает. Мазнув головкой стоящего колом члена по клитору, равномерно распределив влагу, Леви остановился, наблюдая за реакцией. — Проси, — приказал, — хочу слышать тебя, госпожа Смит, — передразнил. — Нет. — Не показывай мне свой характер, — сжал волосы на затылке, — подчинись. — Капитан, — прикусила губу, — я прошу вас, — прошептала, — трахните меня, пожалуйста..? — Я тобой очарован. Он сдавленно стонет, когда входит в неё на всю длину. Эдна отлично его принимает, рассыпаясь от подаренных ощущений. — Тебя необходимо как следует выебать, — собирает волосы в хвост, — чтобы шёлковая ходила, — наматывает на кулак, — а Эрвин так тебя трахает? Отвечай. — Нет. Вы противоположны в этом плане… — Интересно. Получается, некому дурь из тебя выдалбливать. Исправим, — прижимается своим тазом к её бёдрам. Под его телом и темпом девушка рушилась, невольно начиная двигаться, извиваться, дрожать от наполненности внутри. Хотелось стонать под ним, но Леви запретил шуметь. Аккерману нравилось отчаянно и первобытно использовать её тело, превращая весь процесс в чистый экстаз, как от лучшей наркоты. — Можешь стонать, — прижался щекой к виску, — но тихо. Будь умницей. Осыпая поцелуями шею, хрупкие плечи, спину, Леви наслаждался звуками их страсти и её стонами. Прилипшие ко лбу пряди, мокрые тела, разбросанная по всему кабинету одежда, которая уже помялась, порванное нижнее бельё, всё это идеально дополняло происходящее на столе. Желая видеть её глаза, губы, он разворачивает девушку к себе лицом, и усаживается на небольшой диванчик. — Иди ко мне, — похлопал себя по ноге, — попрыгай. Легко забравшись на капитана, Эдна начала двигаться вверх-вниз в своём собственном ритме. — Насаживайся на мой член, — проводит рукой от шеи к клитору, — энергичнее, Эдна. Скача на Аккермане, войдя в идеальный для обоих темп, госпожа Смит упивалась тем, как Леви раскинул руки и довольно наблюдал за её действиями, изредка прикрывая глаза и закусывая нижнюю губу. Мужчина обнял девушку за спину, и начал сам двигать бёдрами, погружаясь глубже внутрь. Эдна тихонько скулила, когда Леви ласкал её грудь и игрался с сосками: облизывал, кусал, просто прикусывал или медленно проводил языком. Зарывшись носом в упругую грудь, капитан силой вжимает её бедра в свои, и с остервенением начинает долбить женское тело. — Да-да-да, — прикусила его мочку уха, — Боже… Аккерман… Мне так хорошо, — целует его шею и скулы. — Одной только своей привлекательностью ты можешь любого довести до ручки. Он сминает её тело в своих руках, оставляя еле заметные следы присутствия. — Хочу тебя выебать на столе, — посмотрел в глаза, — слезь с меня. Девушка самостоятельно забралась на стол, и развела дрожащие от удовольствия ноги. — Так будет лучше, — освобождает запястья, — а теперь, поласкай себя. Сжимая грудь, Эдна вынимает пальцы из влажного лона, прижимает их кончики к горячим складкам, а после вновь погружается вовнутрь, повторяя эти движения раз за разом. — Отлично. Он подошёл к ней, убрал пальцы от половых губ и поднёс их к своему рту, слизывая соки девичьего удовольствия. — Когда ты такая послушная, это просто чудо, — облизнулся. — Наслаждайся, — закинула ногу на плечо Аккермана. «Какая гибкая… Я так и знал, что Эдну можно гнуть и гнуть. Уроки по растяжке не прошли даром… Эрвин, блять, она же всегда готовая и похотливая девка, которую надо драть несколько часов, чтобы успокоилась. Какие к чёрту нежности?» — мазнул большим пальцем по нижней губе соратницы. — Придушишь? — Нет. Небывалая грубость, похоть и разврат сменились на что-то более сокровенное, желанное и интимное. Он вошёл в неё довольно медленно, так, чтобы они оба смогли прочувствовать этот момент. Никто не осмелился прервать зрительный контакт, но Эдна сдалась, ощутив его в себе полностью. Ритм более обдуманный, равномерный, чувственный. — Леви, — закатила глаза. — Ничего не говори, — нежно прикоснулся губами, — я бредить начинаю… От тебя, — прижал к себе, обвивая талию руками. Закинув голову назад, Эдна открыла шею для сладострастных и влажных поцелуев, которые тут же обрушились на нее. — Ты безумно красива, — обжигает кожу, — моя. Мне нравится, какая ты разбитая и ласковая сейчас… Ручная. — Посмотри на меня, — возвращает к себе, — Аккерман. Не имея сил сдержать себя, Эдна невольно начинает стонать всё громче и громче, но Леви заглушает её своими поцелуями и ладонью. Она совсем потерялась в ощущении приближающейся развязки. — Только… Только не останавливайся, — царапает его грудь, в надежде за что-нибудь ухватиться. С протяжным стоном Смит достигает своего финиша, полностью растворяясь в оргазме. — Леви! Леви! — закусила губу, — блять, Аккерман! Как же ты хорошо трахаешься, — сжимает свою грудь. — Я… я, — рычит. Аккерман обхватил её лицо руками и впился в губы, увеличивая темп до возможного максимума, чтобы не дать ей расслабиться. — Кончи в меня, — прошептала. Мокрым телом прижался к ней ещё ближе, чем прежде, тоже достигая пика. Излившись внутрь, Леви закинул голову назад и несколько раз содрогнулся. — Блять… Блять… М-м-м, — проморгался, — какая же ты узкая и влажная сучка, — выдохнул, — чёрт… Он вцепился в бёдра так, что если отпустит, то непременно умрёт, или же, случится что-то страшное. Голова Эдны упала на плечо Леви. Мужчина убрал со лба прилипшие волосы, оставил лёгкий поцелуй на носу, и обнял, прижимая к себе. — Тебе было хорошо? — смотрит в потолок. — Было охуенно, — прошептала, — а тебе? — Это было потрясающе… Дыхание Аккермана вернулось в норму. Он почти не устал, не измотался, а наоборот, полон сил и готов к продолжению. Сильнейший воин человечества… Отстранившись, Леви впопыхах надел брюки, а после открыл шкаф и достал из него плед, который накинул на плечи Смит. — Так-то лучше? — И что теперь? — она посмотрела на него с ухмылкой, — сделаем, как договорились, или… — Или, — перебил, — я не хочу тебя отпускать, Эдна, — пригляделся, — всё нормально? — Да. — Врёшь. Говори правду. Я что-то не так сделал? — Всё нормально, Леви, — рассмеялась, и прикоснулась к его руке, — неправильно… Как мы теперь будем жить, общаться? — Как и прежде. Я не хочу ругаться с Эрвином из-за того, что трахнул его жену, — задумался, — он мой командир, и друг. — Спойлер: ты уже трахнул его жену. — И нам всё понравилось. — Леви, — голос стал тише, — я влюблена в тебя с того дня, как увидела, и с тех пор не могу избавиться от этих чувств, но Эрвина я люблю. Он для меня стал богом, когда вырвал из пасти титана и показал, как любящие мужчины относятся к своим женщинам. Тот факт, что со всеми ты жесток, а со мной нежен, как с чем-то хрупким и драгоценным, — перевела дыхание, — затмевает разум. Ты владеешь мной… Аккерман не ожидал услышать о таком. Впервые кто-то признался ему в чувствах, и они были взаимны. — Будь со мной, Эдна. — Я не могу оставить Эрвина в таком подавленном состоянии, и врать ему тоже не могу… Может, мы подождём, когда он будет готов к такой информации? — Я подожду, но ты сама когда будешь готова? — склонил голову. — Леви… — Подумай хорошенько, ладно? — поцеловал в макушку, — если надумаешь, то завтра вечером буду ждать у себя. Можешь заходить сразу в ванную комнату. Забрав свою рубашку, Аккерман покинул кабинет. — Чашки с чайником забыл, — вздохнула. До самого завтрака сидела за бумагами. Воспоминания о минувшей ночи стояли перед глазами, выбивая из груди тихие стоны. — Овуляция была давно, — смотрит на календарь, — сегодня-завтра начнутся месячные. Переживать не стоит… Проснувшись, Эрвин хотел разбудить Эдну, но понял, что девушка так и не приходила в спальню. — Куда пропала? — поправляет волосы. Командир нашёл свою жену у неё же в кабинете. — Привет, — подняла голову. — Привет, — закрывает за собой дверь, — ты всю ночь здесь была? — Угу, — зевнула, — затянула с бумажной работой и пришлось сидеть до последнего. — Аккерман заходил? — увидел чайник. — Принёс какой-то вонючий чай, — пододвинула, — он остыл, но ты попробуй, вдруг понравится. — Если тебе не понравился, то мне тем более. Благо у неё ума хватило перед рассветом сходить в душ, расположенный в казарме, протереть стол, дабы скрыть следы измены, и причесаться. В противном случае, Смит застал бы её со смазанной тушью, помадой, гнездом на голове, и со спермой на рабочем столе. Как хорошо, что Леви не любитель засосов и царапин. У него слишком голубая кровь для таких игрищ. — Я подумал над твоими вчерашними словами по поводу отряда Леви и нашими отношениями. — Та-а-ак? — Я согласен, — улыбнулся, — думаю, тебе стоит попробовать вновь выйти за стены, размяться. У нас будет время соскучиться друг по другу, а когда вернёшься, то, — переживает, — нам стоит попробовать начать всё сначала. Как считаешь? «Учитывая то, что между нами с Леви произошло, в вылазке у меня точно не будет времени скучать… Господи, ебаная шлюха» — ругает себя. — Пока никак не считаю. В голове отчёты, если честно. Не знаю, хочу ли вообще за стены… — Понимаю, — кивнул, — всё решаемо, да? — Да. «Нет…» На ежедневной военной оперативке Аккерман бессовестно прожигал супругов Смитов взглядом. Такое тяжело не заметить. Напряглись все, особенно Эдна, у которой по ногам текло от одного присутствия Аккермана. — Леви? — Эрвин нахмурился, — всё нормально? Ты на меня в упор смотришь минут десять. — Не выспался. Залипаю. Тяжело смотреть по сторонам, а значит, тобой любуюсь. — А чем ты занимался всю ночь? Ночное время предначертано для сна, чтобы днём были силы. — Не отчитывай меня, — закатил глаза, — ужасно спал всю ночь, то храпят, то пердят, то ещё что-нибудь. У меня чуткий сон. Прогулялся и пошёл обратно. — Помогло? — Ханджи. — А по мне видно, что помогло? Стены сделали для того, чтобы защищаться от титанов? Нет! Их сделали, чтобы спасти титанов от Леви (и то научили стены перелетать). Весь день Эдна чувствовала себя отстранённой, как в чужом мире, коллективе. Спряталась ото всех на огромном дубе, который расположился за стеной Розой. Так нельзя было делать, чтобы не привлекать внимание титанов, но сегодня достаточно пасмурный день, солнца практически нет. — Надо дождаться итогов экспедиции с Леви, и вернёмся ли вообще… Хотя, Аккерман же рядом, значит, все будет хорошо. Краем глаза заметила, как Микаса и Эрен удобненько устроились на краю стены, разложили какие-то продукты, напитки, и свесив ножки, принялись любоваться грозовым небом. Аккерман положила голову на плечо молодого человека, а тот в свою очередь взял её за руку и растер замершие пальцы. — Красавчик, — довольная, — глядишь, на свадьбе погуляем. Пора возвращаться… Не успела зайти в столовую, как крепкая мужская рука схватила её за рукав куртки, и утащила за собой в кладовку. Аккерман. — Ты придёшь сегодня? — улыбается, — я чай заварю и печенье сделаю. Какое больше нравится? — Шоколадное, — обомлела, — Леви, подожди, я… — Ну? — Приду. Ей стало намного легче после этих слов. Слишком долго отрицала очевидное и понятное, таская на своих плечах эту тяжкую ношу. С Эрвином как-нибудь разберётся. Взгляд Аккермана стал мягче и теплее. Эдна никогда не видела его таким милым, и одновременно нервным. — Сразу в ванную комнату заходить или как? — Сразу, — просиял, — буду ждать, — прикусил губу. — Можно вопрос? — Конечно. — У нас это как будет называться? Отношения или дружба с привилегиями? Я что-то совсем запуталась в мыслях. — Предлагаю начать с «отношений в тайне». Вопрос с Эрвином всё ещё актуален, если я правильно понимаю. Его нужно решить, но торопиться нельзя, можем лишь навредить. Я благодарен тебе за то, что ты сделала свой выбор, и выбрала меня, Эдна, — взял за руку, — я очень рад. — Правда? — Чистая. Приходи вечером ко мне. Заварю вкусный чай, качественно трахну, поболтаем. — Аккерман, — расхохоталась, — ну тебя. Проводив Эдну взглядом, Леви облегчённо выдохнул.