ПОСЛЕДНИЙ РАЗГОВОР

Письмо было коротким. Лишь одно предложение: «Завтра. 15:00. Главное здание. Конференц-зал 3». Джанна читала его на повторе, словно это был приговор. Не первый — и, скорее всего, не последний. Она сидела на подоконнике, одна, с чашкой холодного чая в руках. В голове шумел голос: «Ты ведь знала, что это начнётся». В другой комнате Дамиано проверял файлы. Он разложил флешки, документы, копии авторских прав, подготовленные юристами Юнги. Каждое движение — точное.Он был спокоен. Почти пугающе спокоен. — Всё на месте? — спросила она, заходя. Он поднял взгляд, кивнул. — Только не забудь, — добавил, — улыбаться. Они этого боятся больше всего. Конференц-зал 3. 15:03. За стеклянным столом сидели четыре человека: директор по стратегии, менеджер проекта, старший юрист и помощница CEO. Атмосфера — ледяная. Протокол.На столе перед ними — айпад с открытым контрактом, рядом — толстая папка с бумагами. Джанна села первой. Спина прямая. Ни одного лишнего движения. Дамиано — рядом. Его левая рука невидимо скользнула по её колену под столом. Жест — не поддержки. Единения. Начал юрист. — Мы слышали о вашем интересе к самостоятельной работе и… возможном разрыве контракта. Вы понимаете, что последствия будут серьёзными? — Понимаем, — коротко ответил Дамиано. — Вы подписали контракт на семь лет, и на данный момент… — он пролистал файл, — прошло всего два с половиной. У вас обязательства: участие в промо, в совместных проектах, ограничение на сольные релизы. — Обязательства, которые вы сами нарушили, когда месяцами не продвигали нас, — спокойно парировала Джанна. — Когда нам отказывали в базовой поддержке. Когда ставили условия, которых не было в оригинальном договоре. Менеджер проекта вмешался. — Это не саботаж. Это стратегия. Мы работали над вашим имиджем. — Над образом молчаливой марионетки? — подняла бровь она. — Или той, кто должна быть “второстепенной” из-за гендера? Повисла тишина.Глаза в глаза. Кто-то переместился в кресле. Кто-то закашлялся. Но она не отводила взгляд. — Мы пришли не просить разрешения, — сказал Дамиано. — Мы пришли сообщить о решении. Он достал папку и выложил на стол: Документы от юриста.Официальное уведомление о расторжении контракта.Перечень треков, на которые они заявляют авторские права. Юрист напрягся. — Вы же понимаете, это может повлечь за собой судебные иски? — Мы готовы. Мы подготовились, — холодно ответила Джанна. — Более того… мы всё заархивировали. Если вы попытаетесь заблокировать наш релиз — мы покажем за кулисье. Люди увидят всё: как вы подрезали бюджеты, урезали эфир, саботировали наш выход. Молчание. На этот раз — глухое. — И вы думаете, вам поверят? — Мы не думаем. Мы знаем, — ответил Дамиано. — Наши демо уже в сети. Наша аудитория уже с нами. Ваш страх — в том, что вы не создавали нас. Мы выросли без вас. Через два часа. Они вышли из здания. Под моросящим дождём, под каплями, как в первом видео, которое они когда-то сняли вместе. На парковке стоял Юнги, в своей привычной чёрной кепке и чёрной маске. — Ну? — спросил он. — Они мертвенно бледные, — усмехнулся Дамиано. — Хорошо. Пора запускать первую волну. Он передал Джанне флешку. — Это новая инструменталка. От Хоби. Демо для вашего первого собственного релиза. Сделаешь с неё что-то сильное — это будет бомба. — Название? Юнги на секунду задумался. — “Sopravvissuti” — По-итальянски? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Потому что это вы, — кивнул он. — Вы, чёрт возьми, выжили. Позднее вечером. Они сидели в студии, на полу, рядом с колонками, слушая черновик трека. Руки переплетены. Спина к спине. На экране — проект файла: “Label_J&D_01”. — Мы теперь свободны? — прошептала она. — Нет, — ответил Дамиано. — Мы теперь свои. Это другое.