Глава XII. Дуэльный клуб

Поговорив с Флинтом, Кайлус дошёл, как и планировал, до больничного крыла. Когда он подошёл к нужной двери, оттуда вышли Уизли, Грейнджер и вся гриффиндорская команда, грязная и промокшая до нитки. Кайлус их всех заметил, а вот они его - нет, просто уйдя восвояси. Когда гриффиндорцы ушли достаточно далеко, чтобы Кайлусу было спокойно, он подошёл к двери в больничное крыло и постучал. Открыла мадам Помфри - старая заведующая больничным крылом. - Вам чего? - спросила она, посмотрев на Кайлуса недоверчиво и строго. - Добрый день, мадам Помфри, - сказал Кайлус, стараясь обратиться к мадам Помфри повежливее, - скажите, пожалуйста, могу ли я увидеть Гарри Поттера? Он ведь в больничном крыле, верно? - Да, и чтоб вы знали, ему 33 кости руки растить, так что не тревожьте его почём зря! - Растить кости руки? Что с ним случилось? - Профессор Локхарт удалил ему все кости руки, так что их придётся отращивать заново! - Нехорошо вышло… И всё же, мадам Помфри, могу я увидеть Поттера? - Да к нему уж приходили его товарищи по команде Гриффиндора, всё крыло запачкали! Нет, чтоб помыться после матча и прийти к товарищу в надлежащем виде! - Да уж, очень некультурно… - Они ещё и угощали его сладостями! - У меня, как сами видите, никаких сладостей при себе не имеется, да и выгляжу я весьма чистым, верно? - Ну, эмм… - Я просто хочу поговорить с Поттером, минуту-другую, не больше… Я понимаю, что ему нужен отдых… Ещё бы - он такое пережил на сегодняшнем матче… - Мистер Поттер дружен с кем-то из Слизерина? - Не то, чтобы дружен, но мы с ним и не враги… Я просто хочу убедиться, что Поттер, эмм, в порядке… Условно, конечно… В случае если бы вы мне разрешили, я был бы очень благодарен… Повторюсь, никаких сладостей у меня при себе не имеется, да и больничное крыло я не запачкаю… - Ну не знаю, слизеринец навещает гриффиндорца… - Минута-другая, и я тотчас же уйду… Не то, чтобы у меня полно времени… - Ну ладно, максимум 2 минуты, поняли? - Да, спасибо, что разрешили… И мадам Помфри не слишком охотно, но впустила Кайлуса в больничное крыло. В крыле всё ещё имелись заметные следы от грязной обуви. Кайлус не стал ходить по этим следам, чтобы, чего доброго, свою обувь не запачкать. Ускоренным шагом он подошёл к лежавшему на одной из кроватей Поттеру. Поттер смотрел на него не перепугано, но и не дружелюбно. - Давно не виделись, Поттер… - негромко сказал Кайлус, всмотревшись в ту руку Поттера, которая по вине Локхарта стала бескостной и теперь напоминала что-то вроде надутой резиновой перчатки цвета сырого мяса. - Да уж… - холодно ответил Поттер, смотря на Кайлуса с недоверием, но всё-таки не со злостью, как Уизли. - Чего тебе? - Как ты? - А то ты не видишь… Рука вот без костей осталась… - Это Локхарт тебя так подлечил? - Ага, так подлечил, что мне пришлось пить самую омерзительную жидкость на свете, к тому же придётся ночевать здесь… - Ещё одно доказательство того, что Локхарт некомпетентен… - Да уж… Что-то ещё? - Должен признать, ты неплохо сыграл… - А я думал, ты недоволен поражением своей команды… - В этом виноват скорее Драко, чем ты… Флинт, кстати, орал на него, что есть мочи… - Ну и правильно… - Ладно, думаю, уже завтра твоя рука будет в норме, а пока отдыхай… До завтра… - Да, эмм, да… И Кайлус развернулся и, подойдя к мадам Помфри, сказал: - Пожалуйста, не говорите никому о том, что я навещал Поттера… - Хорошо… - ответила мадам Помфри. - Спасибо, до свидания… После этого Кайлус вышел из больничного крыла и направился в слизеринские подземелья. Первый за 1992-1993 учебный год школьный матч по квиддичу оказался омрачён первым нападением на учащегося - в ночь с 7 на 8 ноября превратился в подобие каменной статуи первокурсник Гриффиндора Колин Криви. Драко, узнав о нападении на этого магглорождённого гриффиндорца, был удовлетворён - Криви был прям настойчивым поклонником Поттера, ничуть этого не скрывавшим. Это, ясное дело, раздражало Драко, если не злило. - Ну и поделом ему! - сказал в один момент Драко о Криви в присутствии Кайлуса. - Если он окаменел, значит, Тайная комната действительно открыта, и наследник Слизерина наконец избавит Хогвартс от всех этих грязнокровок! Интересно, кто следующий? Может, Грейнджер? 8 ноября известие, что на магглорождённого Криви напали, и он лежит окаменелый в больничном крыле, облетело весь Хогвартс. Пошли самые невероятные толки и слухи один страшнее другого, воистину у страха глаза велики. Все первокурсники, кроме слизеринских, боялись ходить в одиночку - того и гляди, новое нападение произойдёт. Ачесон, единственный нечистокровный первокурсник Слизерина, старался себя сдерживать, хотя по его выражению и бледноте лица было ясно, что он явно очень обеспокоен произошедшим нападением на Криви. Да, Криви был магглорождённым, тогда как Ачесон - полукровкой, которому вроде как ничего не грозило (или нет?), и всё же слизеринец однозначно переживал нападение на своего гриффиндорского однокурсника. Вскоре после этого, с 10 ноября, в тайне от учителей в Хогвартсе началась повальная самовольная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Лонгботтом запасся огромной луковицей, хорошо заточённым красным кристаллом и гнилым хвостом головастика, хотя гриффиндорцы убеждали его, что ему ничто не грозит – он же чистокровный. На это Лонгботтом отвечал так: - Да, но первый был Филч, а ведь все знают, что я почти что сквиб… Правда, после 8 ноября нападений не было, так что к концу месяца учащиеся Хогвартса, в первую очередь те, что помладше, стали поспокойнее, да и торговля талисманами и тому подобным была уже не такой активной. В субботу 28 ноября был проведён, как ни в чём не бывало, матч Рэйвенкло-Хаффлпафф. В тот день вовсю шёл снег, но матч не отменили, а по его итогам выиграла сборная Рэйвенкло со счётом 270:30 и с даже большим отрывом, что по итогам матча Рэйвенкло-Хаффлпафф 30 ноября 1991-го - тогда команда Рэйвенкло одержала победу со счётом 230:20. Как бы то ни было, по итогам матча Рэйвенкло-Хаффлпафф 28 ноября 1992-го рэйвенкловская команда вышла на первое место в межфакультетском соревновании за Кубок Хогвартса по квиддичу, так же было и 30 ноября прошло года… Теперь рэйвенкловская команда имела большой отрыв по игровым очкам как от гриффиндорской (она была на втором месте со 150 очками), так и от слизеринской (она была на третьем месте с 60 очками). Флинту такой исход матча Рэйвенкло-Хаффлпафф был не по душе: он ворчал на этот счёт, не желая, чтобы сборная Рэйвенкло, набрав большое количество очков, во второй раз подряд выиграла Кубок школы по квиддичу. Майкл Хаггинс, новый рэйвенкловский капитан, был, похоже, как минимум неглупым, в противном случае его команда не обыграла бы хаффлпаффскую. Новый рэйвенкловский ловец, сменивший прошлогоднего ловца Тома Бирнса, тоже был неплох - смог, по крайней мере, одержать победу над хаффлпаффским ловцом. Уже 8 ноября Кайлус сообщил о нападении на Криви дедушке и бабушке, ответное письмо он получил 9 ноября за завтраком в Большом зале. В письме дедушка и бабушка выразили обеспокоенность тем, что Тайная комната, похоже, действительно открыта, и советовали Кайлусу, в частности, возвращаться сразу же после ужина в гостиную Слизерина либо в свою спальню, и не покидать их. Также дедушка и бабушка сказали Кайлусу буквально каждый день посылать им письмо насчёт того, было ли в Хогвартсе ещё одно нападение или нет. Первое такое письмо Кайлус послал уже вечером 9 ноября, сообщив, что на этот раз никаких нападений не было. В дальнейшем он посылал дедушке и бабушке письма такого рода ежедневно, и в каждом он сообщал, что новых нападений пока нет, а обстановка в Хогвартсе постепенно разряжается. Кайлус посылал письма с таким содержанием до 25 ноября - в тот день он получил письмо от дедушки и бабушки, в котором они писали, что Кайлусу пока что можно, пожалуй, не писать о ситуации в Хогвартсе буквально каждый день. Однако дедушка и бабушка распорядились отправить им письма сразу же после того, как станет известно об очередном нападении. Судя по содержанию писем, которые они посылали в ноябре 1992-го, дедушка Орион и бабушка Вальбурга были обеспокоены, может, даже встревожены открытием Тайной комнаты. Вроде бы их внуку Кайлусу ничто не грозило как чистокровному, и всё же они боялись, что с ним что-то случится, наверняка стрессовали на этот счёт. Особенно тревожилась за Кайлуса бабушка - это он понял по письму, который ему прислал один дедушка (до того Кайлус получал лишь совместные письма дедушки и бабушки) 29 ноября. В этом письме дедушка указал, в частности, на то, что бабушка «очень раздражена прежде всего тем, что Дамблдор как будто ничуть не волнуется насчёт открытия Тайной комнаты, скрывает это от прессы и Министерства, делает вид, будто бы ничего такого не произошло, не пытается изобличить того, кто открыл комнату». - «Я тоже, пожалуй, раздражён этим…», - подумал Кайлус, прочитав письмо дедушки. 30 ноября произошло то, из-за чего бабушка Вальбурга, похоже, впала в депрессию - во всяком случае, в тот день Кайлус получил письмо, написанное одним дедушкой. Так же было и весь декабрь, ведь бабушка очень тяжело переживала смерть своей тёти по отцу Кассиопеи, да и не только её смерть. Кассиопея Блэк, приходившаяся Кайлусу двоюродной прабабушкой, скончалась ранним утром 30 ноября 1992-го в возрасте 77 лет от драконьей оспы, которой она, согласно письму дедушки Ориона за 30 ноября, болела почти весь ноябрь. Незамужняя, бездетная, неразговорчивая, закрытая по характеру, особенно редко появлявшаяся в квартире на площади Гриммо, а если и появлявшаяся, то как будто ведшая себя, как неродная, двоюродная прабабушка Кассиопея, сколь было известно Кайлусу, практически не покидала свой небольшой частный дом где-то посреди английского графства Стаффордшир. В этом же доме она и умерла. Своей племяннице Вальбурге она оставила не только довольно большие личные сбережения и свой дом, но и большое количество различных картин. Картины эти Кассиопея Блэк рисовала в прям больших количествах, будучи неравнодушной к рисованию ещё с детства. При этом она не продала ни одну из них, так как, похоже, рисовала лишь для себя. Это было даже не хобби, а помешательство какое-то - картин в общей сложности было более сотни! Как бы то ни было, Кассиопея Блэк скончалась, и её племянница Вальбурга погрузилась из-за этого в депрессию. Это могло показаться странным, учитывая, что при жизни Кассиопея не была близка с племянницей, воспринималась ею просто как сестра отца, одна из родственниц, не более того. Дело было в том, что в 1992 году умерла не только Кассиопея, но и ещё 2 представителя рода Блэков - 1 января не стало Сигнуса, младшего брата Вальбурги, а 30 июня - Лукреции, старшей сестры Ориона. Лукреция, правда, чисто юридически была Пруэттом, а не Блэком, но, как понял Кайлус, ни дедушку Ориона, ни бабушку Вальбургу это не волновало. Зато их очень волновал, душевно тяготил тот факт, что в 1992 году скончались 3 представителя и так весьма малочисленного и находящегося на грани полного пресечения рода Блэков. Вдобавок к этому незадолго до 1992 года скончался Арктурус Блэк III - отец дедушки Ориона и соответственно прадедушка Кайлуса, по состоянию же на декабрь 1992-го не здоровилось Друэлле Блэк - двоюродной бабушке Кайлуса, овдовевшей в январе со смертью Сигнуса Блэка III. В общем, 1992 год как-то очень сильно ударил по роду Блэков, тогда как бабушке Вальбурге было, похоже, очень тяжело осознавать, что она пережила не только родителей и первого из своих братьев, но и второго, сестру мужа и заодно троюродную сестру, с которой была весьма близка, тётю, которая при всей своей отстранённости всё же была родным человеком и тоже являлась членом семьи Блэков… Тяжело было осознавать и то, что живых представителей благороднейшего и древнейшего, но угасающего рода Блэков всё меньше и меньше. Как следствие, на скромных похоронах своей тёти 3 декабря бабушка Вальбурга, согласно письму дедушки Ориона за 4 декабря, с большим трудом себя сдерживала, а после того, как покойную Кассиопею Блэк похоронили, плакала, плакала весьма эмоционально и долго… В следующие дни и даже недели душевное состояние бабушки Вальбурги особо не улучшилось - она зациклилась на скончавшейся тёте и на других Блэках, умерших в 1992 году, то и дело что-то о них бормотала, вспоминала, не раз повторяла, что род Блэков может полностью пресечься и исчезнуть. У дедушки Ориона душевное состояние было не настолько тяжёлое. Как следствие, в декабре 1992-го он регулярно писал Кайлусу письма вполне нормального, хотя и безрадостного, в принципе, содержания. В них он заверял, что чувствует себя нормально, «не впадая в истерику и не поддаваясь влиянию чувствам вроде чувства безысходности». Сколько помнил Кайлус бабушку, она никогда не впадала в депрессию, не переживала что-то целыми днями, нет, целыми неделями. Похоже, сейчас ей было очень плохо. Кайлус был даже рад тому, что не видит и не слышит всё то, что происходит с бабушкой из-за весьма трагического для Блэков 1992 года. Более того, в один момент у него возникло нежелание ехать на рождественские каникулы домой, тем более что в одном из писем дедушка Орион советовал Кайлусу остаться на каникулы в Хогвартсе, ведь депрессия бабушки настолько сильная и глубокая, что ему от этого будет как минимум неприятно, да и празднование Рождества будет максимально омрачено… На второй неделе декабря профессор Снейп как декан Слизерина составил список слизеринцев, желающих остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы. Среди таковых был Кайлус. В этот список он записался с подачи дедушки Ориона, кое-что написавшего на этот счёт в письме Кайлусу за 6 декабря. - «Вот уж не думал, что когда-нибудь не захочу возвращаться на рождественские каникулы домой», - подумал на этот счёт Кайлус. Когда вечером 21 декабря Кайлус получил письмо о смерти двоюродной бабушки Друэллы (скончалась она в возрасте 59 лет от рака лёгких, вызванного активным курением; мужа она не пережила и на год) и о произошедшем нервном срыве бабушки, он ещё сильнее убедился в том, что ему, пожалуй, лучше провести рождественские каникулы в Хогвартсе. Впрочем, это было 21 декабря, совсем незадолго до наступления рождественских каникул. До этого, когда была ещё лишь середина декабря, в Хогвартсе произошли кое-какие события, которые Кайлус счёл примечательными и о которых написал дедушке. Примечательным был, по мнению Кайлуса, урок зельеварения 10 декабря. Поначалу этот урок не отличался, в принципе, от предыдущих. Профессор Снейп дал задание приготовить раздувающий раствор. Второкурсники Слизерина и Гриффиндора (у них были совместные уроки зельеварения) стали варить в парах раствор, а профессор Снейп - ходить по кабинету. То и дело он отпускал колкие замечания в адрес второкурсников Гриффиндора, тогда как Драко, Крэбб, Гойл и Пэнси Паркинсон не раз одобрительно хихикали. Драко ещё исподтишка швырялся в Поттера и Уизли сушёными рыбьими глазами, тогда как двое гриффиндорцев не отвечали, ибо верно полагали, что если ответят, то как минимум недолюбливающий их профессор Снейп точно их накажет. Урок зельеварения 10 декабря стал примечательным в глазах Кайлуса только потому что в один момент произошёл кое-какой инцидент. Перед этим инцидентом профессор Снейп посмеялся над слишком жидким раствором Поттера. После этого профессор переключился на Невилла Лонгботтома, которого презирал почти так же сильно, как Поттера. Затем в кабинете зельеварения раздался взрыв… Да, да, взрыв: как вскоре выяснилось, кто-то взорвал хлопушку, запустив её в котёл Гойла. Как следствие, варево Гойла окропило весь кабинет. Многие второкурсники, как слизеринцы, так и гриффиндорцы, перепугано закричали, Драко залило лицо, вследствие чего его нос стал надуваться, как волшебный шар. Гойл тыкался во все стороны, закрыл ладонями глаза, выросшие размером с тарелку. Профессор Снейп пытался утихомирить второкурсников, понять, что произошло. Грейнджер тем временем юркнула за дверь. Кайлус это заметил, но Грейнджер не выдал. - Тише, тише! - кричал профессор Снейп. - Пострадавшие, подойдите ко мне, я дам сдувающий напиток! Когда узнаю, кто это сделал… Поттер явно хотел расхохотаться и с трудом себя сдерживал при виде Драко, который спешил к столу профессора Снейпа, согнувшись под тяжестью носа величиной с дыню. За Драко выстроилось ещё полкласса: у кого рука выросла с хорошую дубину, у кого губы раздуло, так что слова не выговоришь… Кайлус никак не пострадал и просто встал подальше от окропившего кабинет зелья Гойла. Грейнджер в один момент тихонько прокралась обратно в класс, за пазухой у неё что-то явно топорщилось. Кайлус это заметил, но опять-таки не выдал Грейнджер. В его голову, однако, закрались кое-какие догадки, причём верные… Сдувающий напиток быстро сработал, и щёки, носы и руки пострадавших быстро обрели нормальный вид. Профессор Снейп подошёл к котлу Гойла и извлёк оттуда кусок обгоревшей хлопушки. Второкурсники Слизерина и Гриффиндора испуганно притихли. - Тот, кто это сделал, распрощается со школой, - сказал профессор Снейп негромко, но раздражённо, - можете мне поверить… Профессор стал буравить подозрительным взглядом Поттера, тот смотрел на него с искренним или же наигранным недоумением. В любом случае, Поттеру повезло, ведь очень кстати прозвенел звонок, а урок зельеварения был окончен. Кайлус не стал преследовать Поттера, Уизли и Грейнджер и пытаться шпионить за ними, но написал о произошедшем на уроке зельеварения дедушке. Кайлус не сомневался в том, что к инциденту с хлопушкой причастны трое его гриффиндорских однокурсников. Дедушка в ответном письме за 11 декабря посоветовал Кайлусу следить за троицей Поттер-Уизли-Грейнджер, но так, чтобы они ничего не заподозрили. Ещё одно примечательное, по мнению Кайлуса, событие произошло 17 декабря, через неделю, после инцидента с хлопушкой. В тот день Кайлус, войдя в один момент в Большой зал, увидел у доски с объявлениями кучу учащихся, читающих очередной пергамент. Почти сразу же после Кайлуса к доске подошли Поттер, Уизли и Грейнджер, их подозвали их товарищи по второму курсу Гриффиндора Шеймус Финниган и Дин Томас. - Открывается Дуэльный клуб! - радостно восклицал Финниган. - Гениально! Сегодня первое собрание, как раз кстати! - Хочешь вызвать на дуэль чудовище? - поинтересовался в ответ Уизли. Кайлус, как и его однокурсники-слизеринцы, были заинтригованы известием об открытии Дуэльного клуба, как и о проведении первого собрания клуба 17 декабря в 8 часов вечера. В 8 вечера они вместе вошли в Большой зал. Обеденные столы были убраны, под бархатно-чёрным потолком горели свечи, а вдоль одной стены были возведены золотые подмостки. На первое собрание Дуэльного клуба собрались, кажется, все учащиеся Хогвартса, и у все при волшебных палочках. Многие были явно взволнованы. В один момент на подмостки вышел не кто иной, как Локхарт в яркой лиловой мантии. Его сопровождал профессор Снейп в своей обычной чёрной мантии. Встав, Локхарт взмахнул рукой, требуя тишины. - Подойдите поближе! - сказал Локхарт бодрым и громким тоном. - Ещё! Меня всем видно, всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил моё предложение создать в школе Дуэльный клуб! Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства, а мой жизненный опыт подсказывает - такие обстоятельства не редкость, читайте об этом в моих книгах! Ассистировать мне будет профессор Снейп, он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне… Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках… О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности! - Профессор Снейп от этого Локхарта и мокрого места не оставит… - негромко сказал Кайлусу Теодор. Профессор Снейп посмотрел на Локхарта с кривой улыбкой и слегка усмехнувшись, Локхарт продолжал белозубо улыбаться. В один момент они повернулись друг к другу и изобразили приветствие: Локхарт сделал реверанс, профессор Снейп раздражённо кивнул. На манер шпаг 2 профессора подняли волшебные палочки. - Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции… - объяснял Локхарт притихшим школьникам. - На счёт «Три!» произносятся заклинания, смертоубийства, разумеется, не будет… Раз! Два! Три! Палочки взметнулись, и профессор Снейп воскликнул: - Экспеллиармус! Блеснула ослепительно яркая молния, Локхарта отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на подмостках. Слизеринцы дружно захихикали, Кайлус ограничился улыбкой. Вскоре Локхарт без шляпы, с развившимися кудрями кое-как поднялся на ноги и подошёл к профессору Снейп. - Отличный посыл! - сказал Локхарт. - Профессор Снейп применил заклинание разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия… Благодарю вас, мисс Браун, без палочки я, как без рук! Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар, но учащимся очень полезно увидеть… Профессор Снейп позеленел от злости и посмотрел на Локхарта таким взглядом, что тот запнулся, а затем сказал: - На этом показательная часть окончена, перейдём непосредственно к учебной тренировке… Я сейчас разобью вас на пары, профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне… Кайлуса профессор Снейп поставил против Дина Томаса - невысокого и выглядевшего младше своих лет афробританца. - «Это будет не тренировка, а избиение младенца…», - пренебрежительно подумал Кайлус, посмотрев на прям низкого по сравнению с ним и явно напуганного Томаса. В один момент профессор Снейп подошёл к Поттеру и Уизли. - Подходящий случай разбить неразлучную парочку, - сказал профессор, - Уизли сражается с Финниганом, Поттер… Поттер почти моментально встал против Грейнджер. - Э, нет, - возразил профессор Снейп с холодной улыбкой, - мистер Малфой, подойдите сюда, посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с вами… А вы, мисс Грейнджер, встаньте против мисс Булстроуд… Драко, высокомерно улыбнувшись, встал, куда сказано. Полноватая и при этом довольно крепкая для второкурсницы слизеринка Миллисента Булстроуд заняла место против Грейнджер. Грейнджер улыбнулась ей, а та презрительно вздёрнула нос. - Обменяйтесь приветствиями! - скомандовал с подмостков Локхарт. Кайлус, прищурившись, кивнул Томасу, явно боявшемуся противника, которому ему предстояло противостоять в рамках тренировки. - Палочки на изготовку! - распорядился Локхарт. - На счёт «Три!» попытайтесь обезоружить противника! Только обезоружить, никакого насилия! Раз! Два! Три! Кайлус оказалось легче лёгкого обезоружить такого хилого противника, как Томас - одно спокойно, безэмоционально применённое заклинание Экспеллиармус, и этот мелкий гриффиндорец не только обезоружен, но и лежит на полу, так как не устоял на ногах. Томас, впрочем, не отлетел, как Локхарт - просто не удержался на ногах, а встал не сразу и неуверенно. - Это было даже как-то слишком просто… - высокомерно сказал вслух Кайлус. Поттер и Драко тем временем разбушевались. Сперва Драко атаковал Поттера, начав бой на счёт «Два!». Поттер пошатнулся, но устоял на ногах и, направив палочку на Драко, крикнул: - Риктусемпра! Серебряная молния поразила Драко в живот, и он громко икнул и скрючился. - Я сказал, никакого насилия! - испуганно завопил Локхарт, увидев поверх голов, как Драко осел на пол. Поттер применил на Драко заклинание вызова щекотки, и того стало корчить от неукротимого смеха. Впрочем, Поттер быстро опустил палочку. Драко, переведя дух, воспользовался этим и направил палочку на ноги своего врага №1. - Таранталлегра! - воскликнул Драко. Поттер под воздействием данного заклинания стал судорожно плясать. - Прекратить! - кричал Локхарт. - Сейчас же прекратить! Тут вмешался профессор Снейп, применив заклинание Фините Инкантатем. Благодаря этому Поттер перестал плясать, а Драко - умирать от смеха, вызванного заклинанием Риктусемпра. Кайлус тем временем стоял и просто смотрел на неуверенно вставшего и ничего не предпринимавшего от страха Томаса, Лонгботтом и Финч-Флетчли лежали на полу почти бездыханные, бледный, как мертвец, Финниган парил в воздух, а Уизли извинялся за действия своей сломанной палочки. В один момент Кайлус заметил, что Миллисента Булстроуд и Грейнджер всё сражаются, правда врукопашную, побросав палочки на пол. Кайлус, не понимая, почему Миллисента так агрессивна, подбежал к ней и оттащил её от Грейнджер, которую она словно хотела придушить. Поттер, в свою очередь, оттащил Грейнджер. - Ты что? - спросил удивлённый Кайлус Миллисенту. - Что на тебя нашло? Что на неё нашло, Миллисента, видимо, и сама не понимала - когда она с багровым цветом лица и глазами, в которых как будто была ненависть ко всему миру, немного остыла, то её выражение лица стало удивлённым, если не шокированным. Миллисента как будто набросилась на Грейнджер и стала душить её под заклятьем Империус, а потом пришла в себя… Потрясённая, но не извинившаяся перед Грейнджер, она отошла от неё поближе к Кайлусу, который счёл нужным то и дело смотреть на Миллисенту и при необходимости сдерживать её. - Ох, ох, ох! - кричал Локхарт, бегая от одного дуэлянта к другому. - Вставайте, Макмиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится! Пожалуй, лучше начать с защиты! Сказав последнее, Локхарт растерянно взглянул на профессора Снейпа, но, увидев в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал уверенно и твёрдо: - Приглашаю двух добровольцев! Блэк, Томас, как насчёт вас? - Боюсь, для Блэка это будет слишком легко… - ответил профессор Снейп, подойдя к Локхарту. - Может, тогда Лонгботтом и Финч-Флетчли? - предложил Локхарт. - Тоже неудачная мысль - Лонгботтом самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придётся нести в больничное крыло в спичечном коробке… Услышав это, Лонгботтом прям покраснел. - Я бы предложил Поттера и Малфоя… - сказал профессор Снейп, коварно улыбнувшись. - Вот и отлично! - согласился Локхарт и взмахом руки пригласил Поттера и Драко в центр зала. Толпа расступилась, и Поттер с Драко вышли в центр зала. Поттер встал рядом с Локхартом, Драко - рядом с профессором Снейпом. Локхарт стал что-то показывать Поттеру, но выронил палочку. Профессор Снейп усмехнулся, а Локхарт поднял палочку и, укоризненно покачав головой, сказал: - Ишь, проказница, как расшалилась сегодня! Профессор Снейп, как заметил Кайлус, шепнул что-то Драко, а тот кивнул с гаденькой улыбкой. Поттер это заметил и попросил Локхарта повторить защитный приём. Драко что-то прошептал Поттеру, кажется, «А, струсил!», Поттер в ответ процедил, кажется, «Ещё чего!», Локхарт похлопал его по плечу. - Понял приём? - спросил Локхарт Поттера. - Повтори, пожалуйста! - Уронить палочку? - задал встречный вопрос Поттер, но Локхарт уже не слушал его и объявлял: - Три! Два! Один! Драко мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: - Серпенсортиа! Раздался звук, похожий на выстрел. На глазах ошеломленного Поттера из палочки Драко вылетела длинная чёрная змея и шлёпнулась на пол. Учащиеся, стоявшие впереди, в ужасе попятились назад, кто-то ещё истошно закричал. - Стойте смирно, Поттер, - сказал профессор Снейп явно с наигранным добродушием и удовлетворением беспомощностью Поттера, - я её сейчас уберу… - Нет, уж, позвольте я! - крикнул Локхарт, направив палочку на землю. Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлёпнулась на пол, после чего зашипела, скользнула к Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. И вот тут произошло то, чего все присутствующие ожидали меньше всего на свете: Поттер что-то раздражённо прошипел змее так, словно он сам змея. Да, да, Поттер что-то прошипел на парселтанге - змеином языке, явно что-то приказав змее. Стоило змее услышать приказ Поттера, как она тотчас же послушно опустилась, свилась в кольцо, словно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на Поттера. Поттер, судя по выражению лица, осмелел, уверенный в том, что змея больше ни на кого не набросится. Он посмотрел на Финч-Флетчли, улыбнувшись и явно ожидая благодарности, а тот посмотрел на него взглядом, полным ужаса и неприязни, и яростно крикнул: - Устроил тут представление! После этого Финч-Флетчли дал дёру. - «Неужели этот идиот подумал, что Поттер приказал змее съесть его?», - подумал Кайлус. Змея всё ещё смотрела на Поттера. Кто-то должен был наконец убрать её, и Кайлус решил это сделать. - Просто стой, Поттер, - сказал Кайлус, подойдя к нему, нацелив палочку на змею и сразу же произнеся нужное заклинание, - Випера Эванеско! Змея моментально растворилась в возникшем маленьком чёрном облаке. Профессор Снейп, поначалу о чём-то задумавшийся и смотревший, щурясь, на Поттера, в один момент посмотрел на Кайлуса и сказал: - Да, прекрасно, Блэк, 10 очков Слизерину за успешное применение столь важного заклинания… Вокруг все шептались, Поттер был явно потрясён произошедшим и не двинулся с места, пока его не одёрнул сзади за мантию Уизли. - Идём, - сказал Уизли Поттеру, - скорее идём отсюда! И Уизли повёл Поттера из зала, Грейнджер не отставала от них ни на шаг. У дверей толпа расступилась, как будто шёл прокажённый. Кайлуса всё это потрясло, особенно то, что Поттер - змееуст. А ведь Салазар Слизерин тоже был змееустом… И вообще, ходил стереотип, что змееустом может быть только зловещий тёмный маг, не иначе. Как бы то ни было, Кайлус уже 17 декабря написал дедушке обо всём, что произошло на первом собрании Дуэльного клуба, шокированный тем, что Поттер - змееуст…