Глава XIV. Ситуация обостряется

После того, что произошло в гостиной Слизерина вечером 25 декабря 1992-го, Поттер и Уизли ещё долгое время гневно поглядывали на Кайлуса всякий раз, когда пересекались с ним или когда он на них смотрел. При этом они ничего не говорили Кайлусу, а до открытой вражды между слизеринцем и двумя гриффиндорцами дело не дошло. Однако можно было не сомневаться в том, что Уизли теперь однозначно ненавидит Кайлуса и рассматривает как врага, на которого, однако, не стоит нападать первым. О каком-либо общении Кайлуса с Поттером и Уизли теперь не могло быть и речи, по крайней мере, на неделю-другую после того, что произошло в гостиной Слизерина. В один момент 1992 год сменится 1993-м, 1 января Кайлус за ужином получил письмо, и не от дедушки, к чему он уже привык, а от бабушки. Кайлус прекрасно помнил, что бабушка впала в тяжёлую и весьма долгую депрессию в связи со смертью в 1992 году четырёх своих родственников и представителей рода Блэков: Сигнуса, Лукреции (чисто юридически она носила фамилию Пруэтт, но, как понял Кайлус, дедушку и бабушку это не волновало), Кассиопеи и Друэллы, из-за ощущения, что род Блэков такими темпами полностью пресечётся, исчезнет… Но к 1 января 1993-го бабушка, похоже, в какой-то степени отошла от депрессии и смогла, по крайней мере, написать Кайлусу письмо. Содержание письма было буквально нижеследующим: «Дорогой Кайлус, прости, пожалуйста, что ничего тебе не писала и никак с тобой не контактировала с момента смерти моей бедной тётушки Кассиопеи. Я не должна была прерывать переписку с тобой и реагировать на произошедшее столь эмоционально, но я не смогла… Мне слишком тяжело осознавать, что прошедший год унёс жизни сразу четырёх представителей нашего рода… Мы с тобой и твоим дедушкой - последние живые представители благороднейшего и древнейшего рода Блэков (твой биологический дядя, разумеется, не в счёт)… Долгое время мне было душевно плохо… Ты правильно поступил, оставшись на рождественские каникулы в Хогвартсе - мне бы не хотелось, чтобы ты видел меня в весьма деморализованном, подорванном душевном состоянии. Сейчас, в свете наступления нового, 1993 года, мне, кажется, легче, и я посчитала необходимым тебе об этом написать. Я постараюсь писать тебе регулярно и принять то, что, к сожалению, произошло. 1992 год был для нашего рода ужасным, 1993 год, как я надеюсь, будет несколько лучше, станет лучом света во мраке… Надеюсь, ты приятно проводишь время в Хогвартсе. Узнала о происшествии в гостиной Слизерина. Надеюсь, Поттер и Уизли не предприняли ещё что-нибудь? Они не пытаются как-нибудь отыграться за то, что ты разоблачил их? В любом случае, будь, пожалуйста, осторожен и бдителен - я не вынесу, если и с тобой что-нибудь стрясётся… Всего наилучшего. Искренне, любящая тебя бабушка» - «Что ж», - подумал Кайлус по прочтении письма, - «обнадёживающе…» Разумеется, Кайлус при первой же возможности написал и отправил бабушке ответное письмо. Судя по её дальнейшим письмам за январь 1993-го, как и по тому, что она в один момент стала писать Кайлусу письма совместно с дедушкой, ей действительно более-менее полегчало, и она постаралась не зацикливаться на трагических смертях родных, начать как-то жить дальше. По неведомой поначалу Кайлусу причине Грейнджер с началом нового семестра 3 или 4 недели пробыла в больничном крыле. На занятиях её, ясное дело, не было. Весьма долгое отсутствие Грейнджер породило целую волну слухов, Драко, вероятно, хотелось верить, что она - жертва очередного нападения, но нет, нападению она вроде как не подверглась. От желающих навестить Грейнджер не было отбоя, и мадам Помфри поставила вокруг её кровати ширму. Да, да, ширму. Ещё мадам Помфри последовательно не пускала к Грейнджер никого. Вообще никого… Поняв в субботу 9 января, что мадам Помфри не позволит ему поговорить с Грейнджер и минуту, Кайлус вспомнил о Поттере и Уизли - они с Грейнджер лучшие друзья, Золотое трио и всё такое, так что им точно известно, что с Грейнджер. Проблема была только в том, что Поттер и Уизли были, мягко говоря, негативно настроены к Кайлусу после их проникновения в гостиную Слизерина под видом Крэбба и Гойла. Они и видеть-то Кайлуса не хотели, тем более разговаривать с ним… Кайлусу пришлось выжидать более-менее подходящий момент, если таковой вообще возникнет. Выжидал Кайлус ровно 2 недели. Грейнджер к тому моменту всё ещё была в больничном крыле, Кайлуса это всё больше настораживало. По состоянию на 23 января Поттер и Уизли вроде бы немного остыли. Во всяком случае, они уже не смотрели на Кайлуса с откровенной ненавистью и перекошено. - «Попытаюсь поговорить с ними по-хорошему», - мысленно решил Кайлус, завтракая, - «а если будут упираться, прибегну к лёгкому шантажу…» После завтрака Поттер и Уизли как-то быстро ушли и скрылись из виду, так что подойти к ним и заговорить Кайлус смог лишь после обеда, и то только потому что вышел из Большого зала и буквально подстерёг их. - Поттер, Уизли… - сказал Кайлус, подойдя к Поттеру и Уизли сзади. Поттер и Уизли максимально резко повернулись и, кажется, готовы были применить волшебные палочки. - Всё тот же неконтролируемый гриффиндорский пыл… - сказал Кайлус саркастическим тоном. - Чего надо, Блэк? - спросил Кайлуса Уизли, смотревший на него с неприкрытой ненавистью, чуть ли не дымом в глазах. - Может, сперва отойдём? Поттер и Уизли переглянулись друг на друга, после чего посмотрели на Кайлуса максимально недоверчиво. Поттер, однако, сказал: - Ладно… Двое гриффиндорцев пошли вслед за Кайлусом. Все трое остановились в одном коридоре, где пока что никого не было. - Чего тебе от нас надо? - пробурчал Поттер, озираясь. - Не так уж много, - негромко ответил Кайлус, - узнать, что это такое приключилось с Грейнджер… Как долго её нет на занятиях? 2 недели? Нет, кажется, 3… Да, почти 3 недели… Что это с ней? - Не твоё дело… - пробурчал в ответ Уизли. - Я всего лишь задал вопрос… - А мы всего лишь не хотим на него отвечать! - Уже начал забывать о том, что произошло тогда в гостиной Слизерина? Вроде бы уже месяц, считай, прошёл, а я всё помню так, как будто это было только вчера… И Драко всё хорошо помнит… И Боул, и Хиггс, и Тео… Хоть мы и не выдавали вас целый месяц, хотя у нас было предостаточно возможностей, думаю, профессор Снейп будет рад подобной информации в любое время… Да и что такое месяц? Не такой уж большой это промежуток времени… И потом, важно не это, а то, что вы были в гостиной Слизерина… Представляете, как переполошатся все эти… - Мы и сами всё понимаем… - холодно сказал Поттер. - Тогда ты скажешь, что с Грейнджер… - ответил Кайлус. - Если скажу, ты… - Буду и дальше делать вид, что ничего не было… Итак… - Гермиона хотела превратиться в Миллисенту Булстроуд, но превратилась в кошку… - В кошку? - Да, в оборотном зелье оказался волос кошки, а нормальный облик к Гермионе через час не вернулся, ведь оборотное зелье… - Не превращает животных обратно в людей? - Да… - Ясно… Спасибо, что рассказал, Поттер… - Только ты… - Ну конечно, я никому ничего не скажу, в том числе о Грейнджер… И Кайлус сдержал слово: о том, что Грейнджер превратилась в нечто среднее между человеком и кошкой, знали только он, Поттер, Уизли, Грейнджер, ну и мадам Помфри, но отчасти - Поттер с Уизли, разумеется, весьма уклончиво рассказали ей причины того, что внешность Грейнджер стала, мягко говоря, другой. К концу января дни всё чаще были солнечными, тогда как атмосфера в Хогвартсе, кажется, несколько разрядилось: нападений больше не было, настроение у многих поднималось, оживала надежда, что сгустившиеся было тучи пройдут стороной. Мадам Помфри радостно докладывала, что мандрагоры становятся нервными и замкнутыми, а это значит, что они вступают в переходный возраст, после чего их можно будет использовать для того, чтобы вернуть к жизни Миссис Норрис, Колина Криви и Джастина Финч-Флетчли. Наследник Слизерина, видимо, решил временно залечь на дно, чтобы позднее вновь о себе напомнить… Второкурсник Хаффлпаффа Эрни Макмиллан тем временем продолжал считать наследником Слизерина Поттера, тогда как очень раздражавший Кайлуса Пивз всё так же то и дело горланил свою убогую песню, в которой называл Поттера «убивцем духов и людей». Локхарт, похоже, считал прекращение нападений своей личной заслугой. Так, 27 января на уроке, который он вёл для второкурсников всех четырёх факультетов Хогвартса, очень самоуверенный и ещё более самовлюблённый преподаватель ЗОТИ прям вовсю разглагольствовал о том, какой он герой. - …Жертв больше не будет, это точно… - уверенно заявил в один момент Локхарт, широко улыбаясь и прям излучая абсолютную уверенность в своей правоте и своих блестящих навыках. - Тайная комната закрыта раз и навсегда, ведь преступник осознал, что я изобличу его, и он правильно сделал, что прекратил злодеяния… Как бы то ни было, школе нужен какой-то праздник… Да, праздник, чтобы у вас, ребята, поднялось настроение, моральный дух… К чему вспоминать неприятные события прошлого семестра? Надо радоваться, хотя бы тому, что скоро закончится эта невыносимо холодная зима… Относительно скоро… Сказав последнее, Локхарт слегка усмехнулся, видимо, ожидая усмешек и из уст второкурсников, но все второкурсники промолчали. 14 февраля Локхарт такую кашу заварил в свете Дня святого Валентина! Не праздник, а оргия какая-то! Сам Локхарт в тот день явно был пьян или же под каким-то наркотическом зельем - человек в адекватном состоянии такого не устроил бы, не вёл бы себя так… Всё 14 февраля стены Большого зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Слизеринцам большей частью было противно от того, во что превратил в Большой зал Локхарт. Противно им было и от самого Локхарта - он, как заметил Кайлус, был одет в омерзительную и совершенно на нём не смотревшуюся ярко-розовую мантию. В один момент Локхарт жестом потребовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами, у профессора Макгонагалл дёргалась щека, тогда как профессор Снейп выглядел так, словно его, того и гляди, вырвет. - С Днём святого Валентина! - воскликнул Локхарт с наступлением в Большом зале полной тишины. - Для начала позвольте поблагодарить всех, а их 46 человек, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз… Но это ещё не всё! Локхарт хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов один другого отвратительнее. В руке у каждого гнома была арфа, за спиной - золотые крылышки. - Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! - объявил Локхарт, лучезарно улыбаясь. - Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки! Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, чтобы он показал нам, как сварить любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о приворотных средствах, он знает о них, старый проказник, больше любого волшебника! Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях, а гневный взгляд и побелевшее от злости лицо профессора Снейпа говорили, что он силой вольёт стакан яда в глотку первого, кто вздумает спросить его о любовном напитке. На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. Как показалось Кайлусу, к тому моменту в Хогвартсе не было такого преподавателя, который не испытывал бы к Локхарту как минимум глухую неприязнь. Удивительное дело, но Локхарт восстановил против себя всех своих коллег, сплотил на этой почве не очень-то ладящих между собой профессора Снейпа и профессора Макгонагалл… Впрочем, этому было простое объяснение: Локхарт мало того, что был весьма эксцентричен (чего стоила одна эта оргия в День святого Валентина…), так ещё и вечно лез ко всем со своими советами, нотациями и наставлениями, словно он самый умный волшебник на свете, тогда как остальные так, недоумки. На фоне всё более странного и раздражающего Локхарта профессор Снейп, как считал Кайлус, был бы однозначно лучше как преподаватель ЗОТИ. Как бы то ни было, многие слизеринцы вздохнули с облегчением, когда 14 февраля сменилось 15-м. Впервые, наверно, учащиеся змеиного факультета столь охотно ждали окончания Дня Святого Валентина - если Локхарт поставил себе цель максимально испортить этот праздник, у него это получилось. А ведь 13 февраля, за день до оргии Локхарта, слизеринская команда неплохо сыграла против рэйвенкловской, выиграв матч со счётом 280:40. Драко не опозорился, как в ходе матча Слизерин-Гриффиндор, и поймал снитч. Ему повезло, что Чжоу Чанг - новый рэйвенкловский ловец, летала неуверенно и на медленной метле модели Комета-260. Уж на такой за метлой Нимбус-2001 вовек не угонишься, так что Драко быстрее заметил снитч и без особого труда поймал его. Майкл Хаггинс, в свою очередь, оказался не таким успешным и мобильным охотником и капитаном, как Флинт. Да что там, вся рэйвенкловская команда, кроме Чанг, летала на жалких Чистомётах-7, тогда как у их слизеринских соперников были мётлы быстрее раз в 10… В общем, сборная Слизерина выиграла матч 13 февраля и смогла вырваться на первое место в межфакультетском соревновании за Кубок школы по квиддичу - у неё теперь было 340 игровых очков, у сборной Рэйвенкло - 310, у сборной Гриффиндора - 150, у сборной Хаффлпаффа - жалкие 30. Слизеринцы, разумеется, искренне радовались, вечером 13 февраля в гостиной такая вечеринка была… А на следующий день была эта мерзкая оргия Локхарта… Кайлус был доволен исходом матча 13 февраля не столько из-за победы слизеринской сборной, сколько из-за того, что один из слизеринских охотников, а именно Эдриан Пьюси, играл как-то не очень, неуверенно и невнимательно. Кайлус хотел попасть в сборную, заменив именно Пьюси, так что он, разумеется, был удовлетворён тем, что Пьюси показал себя не с лучшей стороны и забил по итогам матча Слизерин-Рэйвенкло меньше голов, чем не только Флинт, но и Монтегю, который до 13 февраля всегда забивал меньше голов, нежели Пьюси. После весьма неприятного Дня святого Валентина февраль стал весьма скоротечен и, как показалось Кайлусу, быстро сменился мартом, более солнечным и менее холодным. Минуло уже почти 3 месяца, как Финч-Флетчли и Почти Безголовый Ник окаменели, обстановка в Хогвартсе была спокойной, и многие уверились, что злодей, кто бы он ни был, сгинул совсем и никогда больше о себе не напомнит. Пивзу к середине марта наскучила его примитивная песня о Поттере, а Макмиллан, этот глупый хаффлпаффец, на полном серьёзе веривший, что Поттер - наследник Слизерина, смягчился до такой степени, что как-то на уроке травологии вполне вежливо попросил Поттера передать ему корзинку с прыгающими поганками. При этом Макмиллан не извинился перед Поттером за свои истеричные и бездоказательные обвинения. - «Видимо, по-прежнему его подозревает, просто менее нервозным стал…», - предположил Кайлус. Во всё том же марте несколько мандрагор закатили в теплице номер 3 шумную, безобразную вечеринку, порадовав профессора Спраут. - Раз они стали лазать друг к другу в горшки, значит, они совсем созрели, - объяснила она как-то Поттеру, - и скоро мы сможем вернуть к жизни тех несчастных в больничном крыле… Пятница 19 марта, солнечная, хотя и не слишком приятная из-за таявшего всюду снега вкупе с грязью, лужами и ручьями, оказалась, так сказать, затишьем перед бурей: матч Гриффиндор-Хаффлпафф 20 марта был отменён практически в распоследнюю секунду из-за очередного нападения, двойного, как и декабрьское. Как заметил Кайлус с помощью своей подзорной трубы, Поттер уже вскочил на свою метлу, когда появилась профессор Макгонагалл и бегом пересекла игровое поле, держа в руках громадный фиолетовый мегафон. - Матч отменяется! - громко проревел микрофон (весь стадион услышал), и переполненные трибуны взорвались шумом, криками, свистом. - Что это ещё за дерьмо? - спросил явно недовольный Флинт, пришедший на матч Гриффиндор-Хаффлпафф болеть за хаффлпаффскую команду. Профессор Макгонагалл, не обращая внимания на что-то там говорившего ей Оливера Вуда, объявляла в мегафон: - Всем учащимся вернуться в гостиные, там получите дальнейшую информацию! И, пожалуйста, поскорее! Слизеринцы, которые прям завелись из-за отмены матча, неохотно поплелись в замок. В гостиной их уже ждал профессор Снейп. Когда все собрались, организованно скучковались и замолчали, профессор своим обычным негромким и спокойным, но холодным тоном объявил: - В замке вводятся чрезвычайные меры безопасности… Всем возвращаться в гостиную до 6 часов вечера, и чтоб никто потом не выходил… Никто из здесь присутствующих… На уроки будете ходить в сопровождении соответствующего преподавателя… Никто не ходит в туалет без провожатого… Все матчи и тренировки временно отменяются… Слизеринцы выслушали своего декана, не проронив ни слова, но стоило ему закончить, как Флинт запротестовал, пытаясь оспорить принятие чрезвычайных мер безопасности. - Так нельзя! - кричал Флинт, аж покрасневший и вспотевший от волнения. - Мы можем выиграть Кубок, а его у нас отнимают! Мы опять его потеряем, как в том году! Его поддержал Боул. - Да, зачем отменять матч, как и Чемпионат? - спросил он, выйдя вперёд своих однокурсников. - Это всё козни гриффиндорцев и директора! Они просто не хотят, чтобы мы выиграли Кубок! Это несправедливо, мы так хорошо сыграли против рэйвенкловцев… - Это распоряжение директора, оно не обсуждается… - холодно ответил профессор Снейп. - Я жду от вас взвешенного поведения и точного соблюдения мер безопасности… Не попадайтесь ни на чём - положение нашего факультета и так хуже некуда… - Опять нападение? - спросил Флинт. - Да… - ответил профессор Снейп, повернувшись к Флинту. - Кто на этот раз? - Гермиона Грейнджер со второго курса Гриффиндора и Пенелопа Клируотер с шестого курса Рэйвенкло… - Клируотер? Их староста? - Она самая… Всем всё ясно? В ответ никто ничего не сказал. - Не попадайтесь ни на чём… - холодно распорядился профессор Снейп, после чего взмахнул волшебной палочкой, приклеил пергамент с распоряжением о чрезвычайных мерах безопасности, быстро обвёл взглядом присутствующих и молча вышел из гостиной. После ухода профессора Снейпа слизеринцы ещё долго обсуждали чрезвычайные меры безопасности. Реакция Драко была непоследовательна: с одной стороны, он радовался, что его отец наконец-то сможет низложить Дамблдора с должности директора, но с другой, он унывал от отмены школьного Чемпионата по квиддичу. 6 факультетских старост о чём-то шептались между собой, и не без определённого беспокойства, Ачесон явно с трудом себя сдерживал и сидел в одном из кресел белый, как мел, и потный. Другим слизеринским полукровкам было, вероятно, не лучше. Флинт тем временем прям распалился. - Какого чёрта это распоряжение директора распространяется на нас? - не понимал он, говоря всё громче. - Нас, слизеринцев, это чудовище из Тайной комнаты не тронет, нам-то чего бояться? Кубок… Мы должны выиграть ср*ный Кубок! Мы сильнейшая команда, у нас лучшие мётлы, эти рэйвенкловские зубрилы нам и в подмётки не годятся! Кубок по праву наш, он не должен достаться этому вшивому Вуду! Он ему не достанется! Я выиграю Кубок во что бы то ни стало, так и знайте! Выиграю даже если потом останусь на второй год! В один момент Кайлусу надоело слушать, как Флинт дерёт глотку, и он ушёл в свою спальню, где написал письмо дедушке и бабушке об очередном нападении, отметив, в частности, явную решительность злоумышленника, ведь тот приказал чудовищу атаковать одну из факультетских старост Рэйвенкло. Разумеется, Кайлус написал и о введённых в Хогвартсе чрезвычайных мерах безопасности. В ответном письме, которое пришло уже 21 марта, Кайлусу было велено строго придерживаться чрезвычайных мер безопасности и не попадаться даже на малейшем их нарушении. Также Кайлус получил инструкцию подробнее писать о настроениях среди слизеринцев, о складывающейся атмосфере среди учащихся змеиного факультета. В тот же день Кайлус подробно написал на этот счёт, ведь 21 марта кое-что произошло. Что именно? Ну, началось всё за завтраком: Кайлус в один момент заметил, что все преподаватели сидят с более мрачным видом, чем обычно. Разумеется, это не касалось радостного, как всегда, Локхарта в светло-синей мантии. Он часто посылал улыбки в зал, кому-то подмигивал и что-то оживлённо рассказывал профессору Спраут, уныло тыкавшей ложкой в тарелку с овсянкой. В один момент поднялась со своего места профессор Макгонагалл, и учащиеся притихли. - Минуту внимания! - объявила профессор Макгонагалл громко и нерадостно. Тишина в зале воцарилась моментально. - Я хотела бы объявить, что профессор Дамблдор временно покинул пост директора школы… - сказала профессор Макгонагалл явно с горечью и с заметным дрожанием голоса. - Теперь его обязанности исполняю я, но это не значит, что будут какие-либо послабления в чрезвычайных мерах безопасности… Они остаются в силе… Со слизеринского стола раздались радостные возгласы, затихшие, впрочем, от сурового взгляда профессора Макгонагалл. Драко маслился так, словно летние каникулы наступят уже завтра, 22 марта. Он моментально и гордо сообщил Кайлусу и всем, кто мог его услышать, что именно его отец, который был в Хогвартсе в ночь с 20 на 21 марта, наконец-то низложил Дамблдора, ибо весь Совет попечителей Хогвартса, председателем которого был как раз Люциус Малфой, согласился с тем, что старый маразматик вообще не контролирует положение в школе, и нападение на Грейнджер и Клируотер это показало со всей ясностью. Все 12 членов Совета, разумеется, единогласно проголосовали за отстранение Дамблдора от должности директора Хогвартса. Ещё с Люциусом Малфоем был сам министр магии Корнелиус Фадж. Драко, разумеется, сообщил об этом особенно гордо. Ещё, со слов Драко, был арестован в своей убогой хижине лесник Хагрид - Министерство магии сочло его причастным к нападениям и постановило отправить в Азкабан без суда и следствия, считай, интернировать. Обо всём этом Драко узнал совсем недавно, буквально между подъёмом и завтраком - отец прислал ему письмо, в котором всё подробно расписал, заодно сообщив, что вскоре всё это станет достоянием общественности через «Ежедневный пророк». - Значит, в Министерстве считают, что нападение - дело рук этого Хагрида? - спросил Кайлус, идя с Драко в гостиную Слизерина после завтрака. - Да, как считается, 50 лет назад именно он открыл Тайную комнату, - ответил Драко, - по дурости и из-за любви ко всяким зверюгам, но тем не менее, та грязнокровка погибла по его вине… Его тогда исключили из Хогвартса, а его волшебная палочка была сломана… По милости Дамблдора он был оставлен помощником при тогдашнем леснике… Столь мутное прошлое, разумеется, говорит против этого Хагрида, вследствие чего он и был арестован, и если наследник Слизерина не будет обнаружен, крайним сделают это большое косноязычное бревно… - Но ведь это точно не Хагрид - для наследника Слизерина он больно примитивен, к тому же полукровка, учился в Гриффиндоре, как пить дать… - Ну конечно, это не он, другое дело, что он может оказаться не у дел из-за этих подозрений в его адрес… Да что там, он уже не у дел… Как заметил Кайлус уже к вечеру 21 марта, свете того, что Дамблдор был отстранён от должности директора, а его директорский трон в Большом зале пустовал (профессор Макгонагалл почему-то не стала за него садиться), многие учащиеся, в основном помладше и из Хаффлпаффа, выглядели ещё более испуганными и подавленными, чем в первые дни после декабрьского нападения на Финч-Флетчли и Почти Безголового Ника. Явно напуган был, в частности, Перси Уизли - один из гриффиндорских старост, который, сколь было известно Кайлусу, был дружен с Клируотер и потому наверняка тяжело переживал нападение на неё. Хаффлпаффцы явно пали духом, да и гриффиндорцы с рэйвенкловцами тоже, тогда как и до того мрачные преподаватели стали ещё мрачнее (вечно радостный Локхарт был, разумеется, исключением). Слизеринцы, в свою очередь, восприняли отстранение Дамблдора совершенно по-другому: когда об этом только стало известно за завтраком 21 марта, многие с трудом сдерживали радостные улыбки, тогда как вечером в гостиной Слизерина была устроена грандиозная вечеринка в честь ненавистного старого магглолюбца. Организаторам этой вечеринки было явно плевать на то, что 22 марта вообще-то понедельник и учебный день. В центре вихря праздника оказался Драко - за него вечером 21 марта было поднято не меньше кубков, чем за его отца. Никогда ещё Драко не был так авторитетен среди слизеринцев. Как следствие, в ходе вечеринки 21 марта он был особенно горд и доволен собой, охотно распивал сливочное пиво и ещё охотнее рассказывал о своём отце, который и низложил «этого вшивого Дамблдора». Многие слизеринцы, особенно из семей Пожирателей смерти или же подозревавшихся в принадлежности к Пожирателям, радовались, говорили, что благодаря Люциусу Малфою их наконец избавили от «этого любителя грязнокровной и прочей швали», что теперь Хогвартс «очистится от лишних обитателей и станет нормальной школой магии». Драко толкнул торжественную речь, полную упоминаний об отце. Со слов Драко, его отец наверняка поддержит кандидатуру профессора Снейпа на пост директора, поскольку «Макгонагалл так, исполняющая обязанности, и долго не продержится». - А уж профессор Снейп точно возобновит школьный Чемпионат по квиддичу, - уверенно заявил Драко, - и вообще, он наведёт в школе порядок… Также Драко заявил, что его отец не остановится на лишении Дамблдора лишь одной должности: он постарается сделать всё, чтобы старика выкурили и из Визенгамота, который тот возглавлял как верховный чародей, и заодно из Международной Конфедерации магов - ей тоже ни к чему президент-магглолюбец. Многим слизеринцам, особенно подвыпившим старшекурсникам, такие заявления импонировали, ведь Дамблдора они все терпеть не могли. Кайлус только делал вид, что разделяет радость слизеринцев по поводу низложения Дамблдора, тогда как на самом деле он был обеспокоен этим - уж если Дамблдор не изобличил наследника Слизерина, то профессор Макгонагалл и подавно не изобличит. Уже 21 марта Кайлус написал о низложении Дамблдора, как и обо всём, что узнал от Драко, дедушке и бабушке. Их ответное письмо за 22 марта содержало, как ни странно, определённое беспокойство тем, что Дамблдор лишён должности директора. Как и Кайлус, дедушка Орион и бабушка Вальбурга считали, что уж если Дамблдор не смог положить наконец нападениям, то профессор Макгонагалл тем более не сможет этого добиться. В их письме за 22 марта были также инструкции Кайлусу касательно осторожности, необходимости в какой-то степени пускать пыль в глаза Драко, чтобы тот не почуял неладное, и так далее. На пасхальные каникулы, которые в Хогвартсе были с 17 по 24 апреля, из школы по домам разъехалось подавляющее большинство учащихся. Уехал домой и Кайлус. Прибытию в квартиру на площадь Гриммо он был весьма рад - как-никак он не был дома более, чем полгода, учитывая, что на рождественские каникулы он остался в Хогвартсе, тогда как учился с сентября. Кайлус был весьма рад и относительно хорошему настроению дедушки и бабушки - они определённо отошли от семейных драм прошлого года и старались лишний раз не думать о том, что творится в Хогвартсе в этом году. При этом они не раз обсуждали с Кайлусом ситуацию в Хогвартсе, тот им особенно подробно рассказал о том, как ведёт себя Драко. Троюродный брат Кайлуса после 21 марта расхаживал по Хогвартсу с таким видом, что Кайлусу было даже смешно. На уроке зельеварения 9 апреля Драко громко и демонстративно обсуждал отставку Дамблдора, бросая злобные взгляды в сторону второкурсников Гриффиндора, вместе с которыми у второкурсников Слизерина было совместное занятие. - …Я всегда знал, отец - единственный, кому под силу вытурить Дамблдора… - сказал в один момент Драко. - Я уже говорил вам, он считает его никуда не годным директором… Может, теперь у нас будет настоящий директор, который не испугается Тайной комнаты и не станет её закрывать. Макгонагалл долго не просидит, она так, замещает… Профессор Снейп этот трёп Драко в упор игнорировал, как и отсутствие Грейнджер. - Сэр, - громко обратился к нему Драко, - почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора? - Не вашего это ума дело, Малфой, - урезонил Драко профессор Снейп, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка, - профессор Дамблдор лишь временно отстранён попечителями, возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами… - Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру, я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе… Профессор Снейп усмехнулся, окинув взглядом класс, но не заметил, к счастью, как выразительно Финниган изобразил, будто его стошнило в котёл. - Меня что удивляет, - продолжал вещать Драко, - почему грязнокровки не пакуют чемоданы? Ставлю 5 галлеонов, скоро ещё один умрет, жаль, не Грейнджер… От расправы его спас прозвеневший звонок. Уизли ринулся к нему, но в суматохе сборов его попытку напасть на Драко никто, кроме друзей, не заметил. Поттер с Томасом повисли на нём с обеих сторон. - Пустите меня! - кричал Уизли, вырываясь. - Наплевать на палочку, я убью его голыми руками! - Поторопитесь, я отведу вас на травологию! - напомнил о себе профессор Снейп. Второкурсники построились колонной, замыкали её Поттер с Томасом и Уизли, который всё ещё рвался из рук друзей. Профессор Снейп вывел второкурсников из замка, повёл через сады к теплицам, и только тогда Уизли перестали удерживать. В рамках урока травологии профессор Спраут дала задание обрезать быстро вянущие абиссинские смоковницы. Поттер понёс охапку сухих побегов в компостную кучу, и тут нос к носу столкнулся с Макмилланом - они вместе с Ханной Аббот тоже занимались обрезкой. Макмиллан сделал глубокий вдох и официально, торжественным тоном произнёс: - Хочу извиниться, Гарри, за то, что подозревал тебя, на Гермиону Грейнджер ты бы никогда не напал, так что прошу прощения за всё, что я говорил о тебе раньше… Теперь мы все в одной лодке, ну и… Кайлус, тоже занимавшийся обрезкой в паре с Дафной Гринграсс, стоявший рядом и прекрасно слышавший, что говорит Макмиллан, слегка усмехнулся. - «Наконец-то ты сообразил, идиот…», - пренебрежительно подумал Кайлус о Макмиллане. Макмиллан и Поттер тем временем пожали руки в знак примирения. - Этот тип, Драко Малфой, - продолжил Макмиллан, сгребая высохшие ветви, - обратите внимание, какой он ходит довольный! Я даже думаю, может, он и есть наследник Слизерина? - Поздравляю, додумался… - пробурчал Уизли, который явно не был готов простить Макмиллана так быстро, как Поттер. - Как, по-твоему, Гарри, это Малфой? - спросил Макмиллан Поттера. Поттер посмотрел по сторонам, в один момент увидел смотревшего на него Кайлуса и, посмотрев на Макмиллана, неуверенно: - Эмм, да… Или нет… Нужны доказательства… - Или это Блэк... - высказал новую версию Макмиллан. - Он всё время такой тихий, молчаливый, в отличие от Малфоя, язык не развязывает, даже словом «грязнокровка» не разбрасывается, но кто знает, что у него на уме? Вдруг он, как Квиррелл, притворяется тихоней, чтобы его никто не подозревал? А вдруг они с Малфоем договорились разыгрывать перед всеми этот спектакль? Малфой привлекает всё внимание к себе, по нескольку раз в день вопя о ненависти к Гермионе и другим магглорождённым, а Блэк тем временем вне подозрений и спокойно проворачивает дело… Они ведь все коварные, как не знаю, кто - могли и договориться тайком… Против них обоих очень многое говорит… Вот возьмём Малфоя: ненавидит магглорождённых, ничуть этого не отрицая, его отец - как минимум презирает… К тому же Люциуса Малфоя подозревали в пособничестве Сами-Знаете-Кому… А Блэк… С ним всё ещё интереснее! Семья ещё более фанатичная, чем Малфои, как минимум двое родственников точно приспешники Сами-Знаете-Кого, один из прадедов, говорят, красноглазый был и злостный, как внешне, так и внутренне, один из прапрадедов якобы и вовсе умер при совершении какого-то особенно тёмного магического ритуала… Вот и думай, кто из этих двоих - наследник Слизерина… Говоря о том, что наследник Слизерина - Драко либо Кайлус, Макмиллан и не заметил, как привлёк внимание всех, кто был рядом и слышал его: все они столпились около него и молча его слушали. В один момент к Макмиллану подошла и профессор Спраут. Она не услышала всего, но даже того, что она успела услышать, ей оказалось достаточно, чтобы посмотреть на Макмиллана суровым, явно недовольным взглядом. Макмиллан, увидев рядом своего декана, моментально оробел. - Мало того, что вы, Макмиллан, не занимайтесь, чем нужно, и отрываете от работы ваших однокурсников, так вы ещё и прилюдно обвиняете мистера Малфоя и мистера Блэка почти так же, как вы ранее обвиняли мистера Поттера, то есть, бездоказательно… - сказала профессор Спраут прям холодным тоном. - Весьма грубые, резкие, я бы даже сказала, истеричные обвинения… Мне ещё никогда не было так стыдно за вас… Я вынуждена оштрафовать Хаффлпафф на 10 очков… - Но Малфой и Блэк, они… - упирался Макмиллан. - Они наверняка причастны к нападениям! - Займитесь уже делом, Макмиллан, не для того у вас урок травологии! - Но… - Я согласен с профессором Спраут… - заговорил молчавший до того Кайлус, чем мгновенно привлёк внимание всех, кто стоял рядом. Подойдя к Макмиллану, Поттеру и профессору Спраут, Кайлус посмотрел на Макмиллана и сказал: - Однако, раз уж у Макмиллана появились новые обвиняемые вместо Поттера, я бы хотел ему кое-что сказать… Уж извините, профессор Спраут, но я не потерплю обвинений в том, что я - наследник Слизерина… Поттер всё это время, с позволения сказать, проглатывал каждое истеричное обвинение Макмиллана, а сейчас и вовсе моментально простил его, словно и не было никакой истерии, психоза… Я этого не потерплю и скажу всё, как есть… - Ну говорите, - пробурчала профессор Спраут, - устроили тут охоту на ведьм… - Это начал не я, - спокойно заявил в ответ Кайлус, - уж это сомнению не подлежит… - Давайте, скажите уж всё, что думаете на этот счёт… И Кайлус, презрительно посмотрев на Макмиллана, принялся спокойным, но холодным и негативным по отношению к Макмиллану тоном говорить то, что он о нём думал, как и обо всей этой вшивой ситуации.