Пролог. У жизни много новых глав.

      В жизни, вероятно, каждого человека наступает период размышлений о жестокости и несправедливости общества. Многие государства предпринимали попытки прийти к идеалу путем создания и развития различных политических направлений, однако все приводило к краху, и причиной этому было несогласие людей. Общество - это не настольная игра, где все кирпичики послушно выстраиваются в ровную и крепкую башню. В нем всегда найдется множество деталей, которые не поддержат идею постройки и подвергнут ее обрушению. Такова природа человечества: кто-то видит идеал в полном равенстве и единстве общества, кто-то посчитает правильной иерархию с мировым правительством, кто-то найдет счастье в полном хаосе, а кому-то вовсе больше симпатизирует антиутопия. Единого решения не будет никогда, так почему бы не снизить свои потребности в идеале с целого мира до себя одного? Например, так поступила Эми. Друзья, интересы, возможности - во всем этом она видела свою личную утопию, словно ее жизнь отделилась от всего остального мира.        Разумеется, это вышло не сразу. Ее детство с самого начала превратилось в испытание, пробудившие размышления о тяготах жизни намного раньше подросткового возраста. Детский дом, что растил ее практически с самого рождения, был вовсе не сахарным дворцом из сказки. Все работники - от директора до воспитательниц - были настолько неприятными личностями, что вызывали атмосферу ненависти к детям. "Зачем же они построили нам дом, если не любят нас?" вопрос, который не должен появляться в голове брошенной малютки, но ставший ежедневной рутиной Эмили. Откуда же ей в таком возрасте знать, что государственная поддержка и благотворительные сборы выходили владельцам в кругленькую сумму? С каждым спором ее репутация среди взрослых становилась все хуже и хуже. Она находила в себе смелость отчитывать воспитательниц за плохое отношение к ее некровным братьям и сестрам, чем заслужила плохую характеристику в личном деле и "должность" козла отпущения для сотрудников учреждения. Эми не было дела до выговоров и наказаний, ведь пока вся злоба доставалась ей остальные детишки были в порядке.       Правительство Хорáса боролось с подобным проявлением любви к несчастным детям. Эмили повезло, что кто-то из новых сотрудников дома пришёл в ужас от такого вида воспитания и подал жалобу в нужное министерство. Когда учреждение прикрыли за жестокое обращение к детям всех воспитанников начали переводить в главный интернат страны, находящийся в столице. При разборе документов и характеристик соцработники ужаснулись от анкеты Эми. "Невозможная драчунья, ужасный характер, постоянно ругается с детьми и воспитателями". Если бы не эти лживые слова, написанные заведующей, уже десятилетняя Эми не застряла бы в центре перевоспитания на несколько месяцев. Откуда же госслужащим было знать, что ее неприятное поведение было лишь желанием заступиться за друзей? Однако время проживания с непослушными детишками сыграло ей на руку. Девочка показала себя настоящую, когда начала помогать работникам центра адаптировать малышей к жизни в детском доме. Многих она научила заводить друзей, кто-то потерял интерес к дракам после разговоров с ней, а кто-то перестал бояться врачей. Идеальное поведение проложило ей путь в комнату пятого этажа домашнего корпуса, подарив вместе с этим возможность на самостоятельные прогулки и изучение мира. ***       - Интернат в Санкт-Адене - самый крупный детский дом страны, полностью обеспечиваемый государством. Он делится на три корпуса: лечебный, домашний и тяжелый. В лечебном расположились ясли для младенцев, комнаты для нянечек и лечебный центр с процедурными и врачебными кабинетами. Туда мало кого пускают, потому что малыши могут подхватить какую-нибудь болячку. На самом деле малютки, живущие там, почти сразу находят новую семью,- Эми проводила экскурсию для нового воспитанника дома.       Даже спустя годы спокойной жизни Эмили не потеряла свою бойкую натуру. Каждый день она рвалась получить какое-нибудь задание от воспитателей, но ей часто отказывали - работники дома и без нее справлялись со своими обязанностями, хоть им и были приятны ее интерес и помощь. Однако в этот день ей выпал шанс завоевать доверие нового ребенка, что поступил в интернат после больницы. Его родители попали в аварию и погибли, а сам Калеб чудом выжил. К сожалению, подросткам особенно тяжело адаптироваться к новой жизни, из-за чего они часто противятся общению с сотрудниками детских домов. Этот паренек не был исключением, так что его, как и многих других, доверили такой же воспитаннице, пытаясь снизить риски бунта. Все же у дружелюбного подростка вроде Эми намного больше шансов успокоить одногодку.       - Сначала ты попадешь в тяжелый корпус. На первых двух этажах живут сотрудники, ну и кабинеты там же, директора или заведующей, учителей... Остальные этажи - это центр перевоспитания. Корпус получил свое название из-за него, туда заселяют самых проблемных и нуждающихся в особом подходе детей, ну и новеньких тоже. Все же они не знают твои особенностей, и им нужно понять, как с тобой общаться. Я, например, провела там месяца три, хотя обычно новеньких туда заселяют, ну, на неделю, наверное.       - А почему ты там так застряла? Ты вроде норм, адекватная,- парень неловко поправил челку, смущенный новым знакомством.       - Да какая-то сука написала про меня всякую дичь в характеристике, типа я агрессивная и вообще меня в вольере держать надо. Вот и перестраховались. Я же с самого детства сирота, характеристику со старого дома брали, он в Ровеве был. Сейчас его перестроили и открыли заново, теперь там нормальные условия, но я не захотела возвращаться обратно.       Они шли по тропинке сада, расположившегося в центре территории интерната. Эми рассказывала о корпусах в зависимости от того, к какому они подходили. Девушка старалась скрасить нудные описания всякими смешными историями из жизни интерната. Не смотря на свою зажатость парень начал задавать разные вопросы о том, что его ждет из занятий, обучения, да и в целом разговорился о жизни. Медленный темп прогулки позволял паре обсудить и новости, и переживания. Каждая подобная экскурсия вызывала ощущение, что Эмили забрала всю харизму мира себе, раз могла раскрыть каждого опечаленного ребенка, попавшего в интернат.       Конечно, эмпатия, которой она обладала, не могла описать ей чувство потери семьи, но она знала какого это - оказаться в новом месте и отказаться от привычной жизни. Ей тоже было сложно привыкнуть к интернату. Первое время старые привычки брали свое, побуждая Эмили ругаться с воспитателями, когда те хотели пообщаться с детьми. Она всегда ожидала от взрослых подвоха и такой же злости, которую она видела в Ровеве, но дни шли, а отношение к ней становилось только лучше. Ни оскорблений, ни наказаний... Ей понадобился месяц, чтобы перестать бояться и спорить. Лишь после она смогла перенаправить свой пыл в другое русло от защиты к помощи.       - А это домашний корпус, я живу на пятом этаже. Там только домашние комнаты, поэтому он самый большой из трех, тебя туда переведут после тяжелого, и вещи из твоего дома перевезут. Но вообще он на две части делится: верхние этажи обычные, а до шестого для избранных. Шучу, просто для самых послушных, кто помогает сотрудникам, например. Если от тебя проблем не будет, то переедешь вниз. Тогда гулять по городу без сопровождения можно и комната будет личная. Сверху по двое живут.              Наконец, сделав круг вокруг сада Эмили села на скамейку, приглашая Калеба плюхнуться рядом. Прогулка выдалась веселой и, казалось, развеяла все страхи парня о новой жизни, но в нем оставалась странная тревога. Девушка не хотела лезть ему в голову и наседать с объяснениями, какой интернат безопасный, поэтому не стала спрашивать, и просто слушала рассказы о беззаботной жизни новенького с погибшей семьей. Спустя время Эми пришло сообщение от воспитательницы, что беседу пора закруглять - настал момент заселения. Услышав это парень занервничал еще больше, словно вся их прогулка прошла зря. Эмили поспешила успокоить его, что в тяжелом корпусе нестрашно и он быстро привыкнет, но он перебил ее.       - Не в этом дело. Мне кажется, мои родители погибли странно. Я сидел на заднем сидении тогда и заметил, что рука отца начала растягиваться, и он потерял управление. Ну, знаешь, похоже на слайм. Это ведь... Ненормально?       Она не поверила своим ушам и начала объяснять влияние страха и адреналина на восприятие мира. Он ведь был в коме некоторое время, значит его воспоминания о трагедии могли исказиться, верно? Размышления, конечно, правильные, но Эми точно не могла ожидать, что этот разговор лишь маленький звоночек перед глушащим грохотом колокола. Ее утопия уже начала разрушаться.