Глава 1. «Тени детства»

      Слабый осенний ветерок покачивал желтую листву на деревьях, а на небе ясно светило согревающее солнце. Его лучи переливались на окнах соседских домов, а лужи под ногами были усыпаны опавшими листьями. Я шел домой, вдыхая этот сырой запах, который был не похож ни на что другое, в нем было что-то меланхоличное, свое, особенное. Машины, проезжающие мимо спешили по своим делам, казалось, что весь мир вокруг жил своей жизнью и никто не обращал внимания на меня. Старая потрепанная курточка приятно согревала, а легкость от начала учебного года давала не менее приятные чувства. Это состояние самое лучшее для меня, я бы даже сказал оно дает какую-то свободу. Мир вокруг постепенно умирает, все готовится к зиме – долгой, холодной и омерзительно депрессивной. Я бы даже сказал, что зима худшее время года, потому что каждый день похож на предыдущий – снег, лед и холодный ветер. Солнце хоть и светит, но нисколько не согревает.       Я дошел до своего подъезда, снял рюкзак, достал ключи и открыл двери. Тошнотворный запах сырости и гниющего мусора ударил в нос, а старые исписанные обшарпанные стены только усиливали эту неприятную атмосферу. Я постарался поскорее добраться до двери квартиры, где живу и наконец-то прилечь отдохнуть. Слабость заставила меня поддаться объятиям мягкого пролежанного дивана, но как только я собрался погрузиться в приятный сон, я услышал, как домой пришел отец. Для меня это тревожный знак – значит сейчас поспать спокойно не получится. Да и в целом, спокойствия не будет. — Ты со школы пришел? — последовал стандартный вопрос от отца — Да, хочу отдохнуть, сегодня так устал… — не договорил я — Вот тебе, – отец протянул сторублевую купюру мне в руки – Пойдешь, купишь себе чего-нибудь       Я взял деньги, но внутри наступило мерзкое предчувствие, ведь обычно денег мне давали только после какой-то крупной ссоры между родителями. Это моя цена молчания. Каждый из них пытался выглядеть в моих глазах лучше другого. Я поблагодарил отца, и он ушел. Спать уже не хотелось. Присев на подоконник, я стал наблюдать за воробьями на дереве, которые не могли поделить кусочек хлеба. Один из них начал нападать на другого, в попытке отнять еду.       Грохот. Сердцебиение сразу же участилось. Первая мысль – драка. Я уже поскорее бежал к двери, но открывать я не стал. Просто прислонился к ней и внимательно слушал что происходит. Сердце мое бешено застучало, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки похолодели, перестали слушаться, ноги стали ватными, подкашивались. Я старался дышать как можно тише, но воздуха не хватало, в глазах темнело. За дверью происходила ссора родителей. Это произошло снова. Я так устал от этого, но каждый раз становится так страшно. Когда-нибудь отец может не остановиться вовремя и убьет мать. Я не знаю кто прав, а кто виноват, но внутри все равно склоняюсь больше к стороне матери. Она ведь слабая.       Удар. За ним последовал еще один. Стена дернулась. Кусок штукатурки с потолка упал на пол и рассыпался на сотни мелких кусочков. Неистовый крик боли. Истерика. Проклятия вслед отцу. Он ушел из дома. Рывком я открыл двери и бросился из комнаты прямиком к матери, которая сидела в коридоре, опершись на стенку и поджав ноги к себе. Ее истерика… Внутри меня что-то сжалось, я вскипел и казалось, что я состою из ненависти. Порыв чувств и мыслей, но я не знал, что можно сделать в такой ситуации. Вот я уже бегу в подъезд, пытаясь догнать отца, но было уже поздно. Он ушел в неизвестном направлении. Тогда я вернулся, закрыл дверь на все замки и сел рядом с матерью, прижавшись к ней. Я плакал вместе с ней, мое сердце разрывалось каждый раз, когда я видел избитую мать – всю в крови и ссадинах. Я слышал, как быстро бьется ее сердце и стихающие всхлипы. Я ненавидел отца, но каждый раз, когда он возвращался, умоляя мать простить его – я тоже его прощал. Я каждый раз верил, что этого не повторится, но подсознание говорило мне что это ложь. Каждый раз во мне что-то умирало. Мать обняла меня, ее теплые руки согревали, и буря эмоций стихала. Я хотел насладиться моментом, когда она меня обнимала. Это происходило так редко. Тишина наполнила весь дом, но мать ее перебила: — Марк, иди пожалуйста в свою комнату. Я сама.       Я посмотрел ей в глаза, наполненные болью и бесконечным страданием, поднялся и ушел. Я решил, что она сама справится, раз попросила оставить ее. Я лег на диван, укрывшись большим махровым пледом и попытался погрузиться в сон. Но перед глазами мелькали тревожные воспоминания, которые не давали уснуть. Я видел, как отец приходит домой, его красные глаза блестят, а самого потрясывает. Он невпопад смеется, размахивает руками и идет обниматься ко мне. Отчего-то становится противно. И запах — его я точно никогда не забуду и ни с чем не перепутаю. Этот прогорклый, тошнотворный запах, похожий чем-то на запах голубиного помета. Не знаю даже с чем можно его сравнить, но его я никогда ни с чем не спутаю. Это отвратительное ощущение его неадекватности меня просто убивает, я не знаю почему я в такие моменты ощущаю безнадегу и бесконечную жалость к нему. Почему он такой? Почему это все просто однажды не закончится? Я устал видеть эту картину десятки раз. Я даже был бы счастлив чтобы он просто ушел и не вернулся. А ведь когда-то было по-другому.       Но мысли перебила Муська, которая пришла погреться. Я уложил ее рядом с собой, она замурчала и прижалась ко мне. Кошка была так спокойна, она аккуратно перевернулась на спинку и сложила лапки на грудку. Я гладил ее и уже никакие мысли не лезли в голову. Наступило какое-то спокойствие, я отвлекся от всего, закрыл глаза и уснул. ***       Проснулся я поздно ночью, лунный свет наполнил мою мрачную комнатку с потрепанными обоями, пожелтевшими от старости. Узоры на ковре, висевшего на стене, вырисовывались в странные образы, в темноте было непонятно что именно там изображено, и я придумывал различные картинки. Диван был таким теплым, хотелось полежать еще. Я разглядывал сонными глазами плитку на потолке, второй диван в моей комнате, свой стол, где висели рисунки, сделанные мной еще в детском садике. Комната казалась такой пыльной, воздух в ней был спертым и тяжелым. Я встал и подошел к зеркалу, рассмотрев свое отекшее лицо. Растрепанные каштановые волосы, которые надо бы уже подстричь, большие зеленые глаза, черные мешки под глазами, курносый носик и тонкие бледные губы. Ничего нового я для себя не увидел.       Потерев глаза, я вспомнил что так ничего и не съел за весь день. В животе заурчало и я отправился на кухню в поисках чего-нибудь, чем можно заткнуть это тупую боль в желудке. Я открыл холодильник, в котором стояли старые банки варенья, которые давно покрылись плесенью, два куска засохшего хлеба, кусок чеснока и лука. На верхних полках холодильника лежали какие-то лекарства, которые, казалось, находятся с самого первого дня существования этого холодильника. Я был так голоден, что достал одну из банок с вареньем, кусок черствого хлеба и налил себе воды. Кухня была такой крохотной, но такой по-своему уютной. Помню, когда я был маленьким, бабушка приезжала в гости, садила меня за этот маленький стол, наливала чаю и доставала блины. Я их обожал. Бабушка садилась рядом со мной и аккуратно сворачивала мне блинчик, а внутрь накладывала варенье. Они были такими жирными, руки после них получалось отмыть со второго раза, но были такими вкусными. А еще я помню, как мы с бабушкой гуляли во дворе, собирали букет из ромашек для мамы, помню, как она радовалась, когда я показал, что умею ездить на велосипеде. Я был счастлив в те моменты.       Ложкой я снял шапочку из плесени на варенье и начал намазывать его на засохший хлеб. Откусив кусочек, сразу же выплюнул его на стол. Варенье было кисло-горьким на вкус, а хлеб было невозможно прожевать. Тогда я взял сухарь и окунул его в воду. Хлеб размяк и его стало возможно съесть. Я ел эту холодную мерзкую массу, напоминающую хлеб лишь издалека по вкусу. Доев ломтик размоченного хлеба, я допил остаток воды в стакане и вернулся к себе в комнату. Кошка привязалась за мной, она села на стол и стала вытягиваться, когтями царапая поверхность столешницы. Я сел на стул, рядом с ней и достал тетрадки из своего потрепанного рюкзачка, включил лампу и стал писать уравнения из учебника.       Просидев за решением сложных задач, я поймал себя на мысли что все время отвлекаюсь от уравнений – в голову лезут воспоминания сегодняшней драки. Почему отец снова пришел и напал на мать? Что у них происходит? Я не стал расспрашивать мать по этому поводу, потому что боюсь лишний раз напомнить ей о проблемах. Кошка спрыгнула со стола, и я вспомнил об уравнениях. Я не знал, как можно это решить, поэтому решил разобраться с домашкой завтра в школе – списать у Леши. С ним мы знакомы с самого детства, я бы даже сказал с рождения.       Я не помню, как и когда мы начали общаться, но в голове воспоминание очередной прогулки, мы лазили по гаражам, собирали монетки у дверей магазинов и бегали по огромным трубам у нашего дома. Мне нравилось общаться с Лешей, с ним никогда не было скучно. Раньше я часто бывал в гостях у него. Его мама часто покупала вафельные конфеты в шоколаде. Я их обожал и будучи у Леши дома постоянно старался съесть их как можно больше. Особенно любил их кушать со сладким чаем. Но сейчас Леша переехал в другой район города и больше не зовет меня в гости. Папа у Леши работал на севере, и они редко виделись. Я и сам видел его всего один раз в жизни. Но по рассказам моего друга, он всегда привозил много подарков – игрушки, одежду и еду. А однажды он привез Леше новенький телефон. Он сразу принес его в школу, чтобы похвастаться, и я отчетливо помню какой восторг и зависть это вызвало у меня. Я тоже хотел телефон, я тоже хотел подарки. Но даже в свой день рождения я получал подарки только от бабушки. Она привозила мешочек конфет, торт и дарила какую-нибудь одежду. Мне не нравился такой подарок, не понимал его смысла, ведь у меня всегда было что одеть, но бабушку благодарил. Мать раз в полгода приносила мешок одежды от соседей. Я тоже хотел машинку на пульте управления как у Леши, но вместо нее я получал очередной подзатыльник от отца. Детство мое было нелегким, я бы сказал. Но сейчас, в возрасте 15 лет я уже не маленький мальчик и я не завидую Леше. Я смирился что мне никогда не покупали игрушки, одежду и не дарили подарков. Я отстранился от этого и понял, что мне это не нужно.       Крик. За окном происходило что-то странное, кто-то кричал так неистово: «Гдее?! Скажи мне где??! Я уже все перекопал, господи!». Я испугался от внезапности, но в нашем районе иногда такое происходило, поэтому в целом не был удивлен. Я ринулся к окну, увидев, как вдалеке бегут две темные фигуры. Как будто кто-то кого-то догоняет. Или они бежали вместе. Не знаю. Тяжело вздохнув, я лег на диван и стал наблюдать за кошкой, которая, сидя на полу вылизывалась. Она так тщательно облизывала язычком лапку, а затем намазывала этим свое ушко. Муська казалась такой милой и вызывала у меня только положительные чувства. Я обожал ее всем сердцем и считал ее единственным близким мне существом. Я рассказывал ей истории, когда был маленьким и прижимался к ней, когда дрались родители. Муська посмотрела на меня и запрыгнула на диван, сразу же разложившись на нем. ***      Утром я очнулся тяжело. Пошел в ванную, почистил зубы, умылся. Надел старую рубашку, которая уже с трудом на меня налезала и штаны. Кушать совсем не хотелось. Я собрал рюкзак, поцеловал кошку на прощание, надел куртку и пошел в школу. На улице еще темно, а горящие теплым светом окна жилых домов добавляют атмосферы.       Первый, второй, третий урок прошли быстро и незаметно. Смех ребят вызывал вопросы в моей голове. Почему им всем так весело? Кто-то говорит, что школьные годы самые лучшие. А я считаю наоборот, это время мучительным и самым худшим. Я сидел на задней парте один и, хоть и было скучно, но я всегда находил себе развлечение. Я рисовал в тетрадке незамысловатые узоры, раскрашивал клеточки и иногда делал наброски глаз. Мне нравилось рисовать глаза. Это было просто и можно было по-всякому их детализировать. Добавлять больше ресниц или, например, немного прорисовывать радужку. Но такие занятия все равно однажды надоедали. Наступила математика, я нехотя достал потрепанную тетрадочку, в которой так и не доделал домашнюю работу. Леша не пришел сегодня в школу и поэтому домашку списать было не у кого. Я ни с кем не общался со своего класса, потому что ребята всегда смеялись над моим внешним видом. Они оскорбляли меня, называя «нищим», «отродьем» и другими нехорошими словами. Я старался никогда не плакать, но слезы сами выступали на глазах. В горле начинало колоть, а нос краснел. Я всегда убегал в туалет, чтобы спрятаться. Чтобы никто не видел какой я слабый. Поэтому контакты со своими одноклассниками я старался ограничить. Просто не хотел, чтобы меня трогали, и я лишний раз расстраивался, поэтому всегда сидел вдали от других ребят.       Прозвенел звонок и учительница вошла в класс вся красная, запыхавшаяся со стопкой тетрадей в руках. Она поприветствовала всех и попросила положить тетради на край парты, чтобы пройти и посмотреть кто что сделал. Мое сердце сразу же заколотилось, глаза начали бегать в поисках спасения, я прям чувствовал, как колет на кончиках пальцев. Я не знал, что делать в такой ситуации, поэтому старался просто дышать. Медленно очередь подходит ко мне. Она стоит у одноклассницы, которая сидит впереди меня и смотрит ее работу. — Молодец, правильно сделала. Поставлю тебе пятерку, если решишь уравнение у доски, — сказала ей учительница Я чувствовал, как уходит земля из под ног, когда она начала подходить ко мне. Я уже тогда чувствовал, как меня снова избивают дома за плохую оценку. Взгляд учительницы переметнулся на меня. Я старался дышать глубоко, но не подавать виду что нервничаю. — А ты что, Марк, ничего не сделал? — с удивлением спросила учительница — Я… я не понял как решить, я не знал, я не хотел, правда... — голос мой дрожал, тяжело было себя контролировать от того чтобы не заплакать и не выбежать оттуда с позором, — Я обещаю что сделаю, пожалуйста, только не ставьте двойку…       Но было уже поздно. Учительница взяла красную ручку и нарисовала там отчетливую, большую, нет, даже я бы сказал, огромную двойку. И с хладнокровием пошла к следующему ряду. Я еле сдерживался чтобы не расплакаться прямо там. Ведь для нее это просто оценка, а для меня очередное избиение дома. Ну почему Леша сегодня не пришел? Ну почему так все сложилось? Почему я забыл утром про эту домашку, почему еще раз не взглянул в примеры из учебника? Почему не попытался сделать это снова? Почему? Почему? Почему??       Я молча просидел до конца урока, переписывая с доски все что решал класс. После школы я пошел домой. Теплое солнце над головой скрылось под синими тучами, которые предвещали дождь. Ветер сегодня был уже не ласковым и теплым, а сильным и холодным. Я застегнул старую курточку, но все равно было холодно. Ветер словно пронзал меня ледяными порывами, по коже пошли мурашки. Я шел домой, предвкушая что сейчас будет. Я боялся, но знал, что этого не избежать, поэтому лучше было принять это спокойно.       Дверь мне открыла мать, которая что-то готовила. К нам в гости пришла соседка, которая видимо выслушивала мою мать. Она пила чай с пряниками. У меня камень с души упал. Когда к нам в гости приходила тетя Люда, мать становилась мягче и добрее. Я бы сказал, другим человеком. Казалось, что даже к ней она относилась лучше. Мать показушно потрепала меня по голове и обняла, пригласив за стол. Я знал, что эта доброта закончится, как только тетя Люда уйдет от нас. Поэтому натянув улыбку, поздоровался с соседкой. — Пойдем за стол, Маркуша, я тут пряники и фрукты принесла, — сказала тетя Люда, махнув рукой ко мне — Хорошо, — вежливо ответил ей я — Что-то совсем вырос мальчуган, да? Вымахал, ну жених прям! – восторгалась тетя Люда — А я и не заметила совсем как он взрослый стал, — мать взглянула на меня, — На папку похож стал… — она покачала головой и повесила полотенце на ручку духовки. Я не знал, как реагировать на этот жест, поэтому просто промолчал. Чай с пряниками немного поднял мне настроение. Я знал, что это последняя моя сегодняшняя радость. — А что на папку то сразу? На тебя тоже похож. Моя Лерка-то тоже уже вон какая взрослая стала! Уже зубы скалить начала – это носить буду, это не буду, — тяжело вздохнула тетя Люда, — Дети так быстро растут, уже глядишь и скоро в 9 класс пойдет... — Да что уж там, Люда! Я уже и оглянуться не успела, мне скоро 30 лет! – мать взмахнула руками, — Молодая была, глупая, рано родила и всю молодость потратила на материнство. Уже совсем никаких сил не осталось и желаний. Ни отучилась, ни работу нормальную найти не смогла и муж вон какой… Ужасно, просто ужасно, — мать присела рядом с тетей Людой и посмотрела мне прямо в глаза, показав своим взглядом что мне лучше сейчас уйти.       Я попрощался с тетей Людой и пошел в свою комнату, закрыл двери и сел на стул. Муська спала на подоконнике, изредка прихрапывая. Она была так спокойна, и я всегда смотрел на нее и успокаивался. Почему кошкам не нужно учиться в школе? Почему кошек не наказывают за оценки? Хотя лучше бы ее не трогали. Между ней и мной я бы выбрал чтобы наказали меня. Отец однажды швырнул ее об стену, разозлившись на то, что она нагадила на диван в гостиной. Он все равно был старый. Он все равно уже был весь в пятнах, и его пора давно выкинуть. Я возненавидел его в тот момент. А потом он как ни в чем не бывало наглаживал Муську, которая побаивалась его рук.       Тетя Люда вошла ко мне в комнату чтобы попрощаться, а это плохой знак. Она шутила о чем-то с матерью, а затем двери закрылись. Мое сердцебиение подскочило, я снова почувствовал прилив адреналина. Мне стало не по себе, в глазах темнело и я слышал шаги матери в мою комнату. Как только соседка ушла, мать поменялась в настроении и начала расспрос. — Что ты сегодня получил? — я уже чувствовал, как сердце уходит в пятки, — Что молчишь? А? – я молчал, мой мозг не выдавал мне ответа, ведь если я совру, то сделаю наказание хуже, а если скажу правду, то меня начнут избивать прямо сейчас, — Что молчишь?! Я кого спрашиваю?!       Она медленно подходила ко мне, а я уже не чувствовал сердцебиения, ведь оно было настолько бешенным, что в глазах темнело, а мои бледные руки похолодели. — Давай сюда тетради. Буду смотреть, — строго сказала она       Я знал, что это неизбежно, поэтому сейчас лучше просто ни о чем не думать. Мать взяла первой тетрадку по математике. Эта чертова математика, господи, как же я тебя ненавижу. Учительница гори в аду и будь ты проклята за то, что обрекла меня на такие страдания. Следующее что я помню, это как моя щека горит от пощечины. Мать продолжила листать тетрадки, увидев, что эта двойка была не единственной. Я вообще в целом учился не очень, но старался избегать плохих оценок. Их почти не было. Разъяренная мать принесла шнур от старого телевизора и тогда я понял, что легко не отделаюсь. Ожидание наказания хуже самого процесса. Я старался ни о чем не думать, но мысли о боли заставляли меня почувствовать этот животный страх.       Удар. Он был как отрезвление. Я почувствовал эту резкую, холодную и одновременно жгучую боль на моей спине. Я даже почувствовать не успел, как на меня летел второй удар, который был уже менее болезненным чем предыдущий, но все равно неприятно. Третий раз был сильнее двух предыдущих, было ощущение что меня огрели кипятком по всей спине одновременно. Мать тяжело дышала, она была красная от злости и продолжала меня бить шнуром. Я согнулся, чтобы мне не попало по лицу. Это было больнее всего. Следующий десяток я уже не ощущал. — Зачем, — удар, — Ты, — снова удар, — Вообще родился, — последовал еще череда ударов Я уже слышал это прежде. Боли я уже не ощущал, но ревел как младенец – это была реакция организма. Я знал, что худшее уже позади. Я уже пережил основную массу ударов. — Садись и делай нормально, — мать перестала меня бить, она выплеснула свой гнев, — Чтобы завтра все исправил. Ты меня понял? — крикнула мать       Я молчал. Я погрузился в какую-то прострацию и мое сознание выдавало мне счастливые воспоминания. Как я, будучи ребенком, гулял с бабушкой в парке. Как пошел в первый класс и нес цветы учительнице. Как мы с Лешей лазили по гаражам… — ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! — последовал удар шнуром об спину, — ИЛИ НЕТ?! — еще один удар по ноге — Да, я тебя понял. Я исправлю, — даже не смотря на нее я ответил тихим голосом. — Я приду проверю завтра. А пока что я поеду по делам и не смей еще раз получить двойку, — пригрозила мать, а затем вышла из комнаты, не закрыв за собою двери.       Я тихонько подошел к двери и прикрыл ее. Я сделал все так тихо, чтобы мать не дай бог не услышала этого. Я сел на диван, закрыл лицо руками и заревел. Я ненавидел свою мать. В школе меня ненавидят, дома меня не ждут и не любят, а только бьют. Друзей у меня нет. Никто никогда не писал мне письма о любви, да и в целом даже не смотрел на меня. Я урод внешне и внутренне. Я ненавижу себя, ненавижу, ненавижу! Ну почему я такой тупой? Почему такой трусливый? Почему не дал сдачи? Истерика накрывала, и каждый раз всхлипывая, я еще больше задыхался. Мое тело рухнуло на диван лицом в подушку, и я пытался закрыться ею так, чтобы совсем не дышать. Я даже задержал дыхание и про себя считал секунды. Легкие горели, но я держался. Сердце ускорило темп. Я знал, что сейчас снова не выдержу и вдохну. Тогда мои руки обхватили горло, и я стал сам себя душить. Душил до тех пор, пока организм сам не сделал вдох. Я жадно стал глотать воздух и вдруг ощутил, как горит спина и нога. Они выли от боли. Я почувствовал, как что-то холодное течет мне на ягодицы. Штаны и трусы сзади были мокрыми. Я уже в моменте подумал, что описался от боли, так иногда было раньше. Меня сильно не беспокоила мокрая одежда, главное, что все закончилось и мать ушла из дома.       Я пошел в ванную. В старое зеркало, треснутое сбоку, я увидел свою израненную красную спину. Старая лампочка, торчащая из потолка, плохо освещала, поэтому в деталях разглядеть опухшие следы ударов я не смог, но зато было четко видно, что причиной мокрого белья была кровь. Кожа пульсировала и ныла от боли, я залез в ванную и включил воду. Она обожгла мои раны, но не одна мускула на лице не дернулась. Мои мысли переключились на другое.       Я стоял под душем и в мою голову внезапно пришла мысль об однокласснице Лизе, которая когда-то мне нравилась. Жаль, что я такой урод и она никогда не взглянет на нытика. Но она была такой красивой: ее голубые невинные глаза и длинные черные волосы, пухлые алые губы и нежная бледная грудь, которую было видно из-за глубокого декольте на платье, которое она носила, ее огромная… О боже, я так бы хотел к ней прикоснуться или хотя бы просто заговорить. Но она не обращала внимания на изгоя класса, а общалась только с такими же как она красивыми девчонками и парнями. Она была особенно красивой в моих глазах. Господи, как же бы я хотел ее… Я не заметил, как моя рука сама прильнула к члену, и я аккуратно оттянул крайнюю плоть. Внизу живота закололо, а щеки горели. Мне хотелось выть от удовольствия. От одной только мысли как я снимаю с нее трусики. Они, наверное, кружевные. А может и стринги, откуда мне знать. Я кончил на стену из старой кафельной плитки. Сперма стекала вниз, а я уже и забыл, как сильно я сегодня переживал. Да пошло оно все к черту. И эта мать со своими причитаниями. Я облил стену водой, домылся и пошел к себе в комнату. Все сегодняшние переживания позади.       Я взял в руки старый разбитый телефон, который мне достался от отца, когда он в очередной раз просто зашел ко мне в комнату перед крупной ссорой. Вообще я редко брал телефон в руки, просто потому что не понимал в нем смысла. Мне никто не пишет, я никому не пишу. Но открыв сообщения я увидел пропущенное. Оно было от Леши: «Привет, Марк, тут папка приехал, и мы решили улететь в отпуск все вместе. Меня неделю не будет, не теряй там»       Теперь неделю мне придется провести в одиночестве, она будет мучительной и долгой. Буду стараться прожить ее быстрее, чтобы Леша поскорее вернулся и мне снова было весело. Ну или хотя бы не скучно. Я сухо ответил ему: «хорошо» и лег на диван. Мне стало грустно от того, что нечем заняться. Мне всегда так скучно одному, самому с собой. Я разглядывал пятно крови на диване, которое вот-вот запечется и засохнет. Ну и черт с ним, не буду его убирать. Само засохнет. Все равно диван уже старый.       Дома делать все равно нечего, и я решил отправиться на улицу. Погода депрессивная, прям под мое настроение. Переодевшись, я захватил с собой рюкзак и уже почти вышел. Но не тут-то было: двери были закрыты на тот замок, от которого у меня не было ключа. Он был только у матери и отца. Я расстроился и решил сесть за математику. Может быть, с этим получится разобраться. Но от одной только мысли о ней я испытывал приступ тошноты. Мне было плохо даже думать о том, что завтра снова в эту чертову школу. И еще нужно обязательно подойти к математичке, попросить у нее исправить оценки. Я так не хочу этого делать. А может и не нужно? А может к черту это все? А может забить? Что мне за это будет? Снова побьют, поорут и все. Я решил отбросить эти мысли и попробовать исправить оценки. Может быть можно наладить отношения с матерью? Может она и не такая плохая и хочет как лучше? В университет я навряд ли поступлю с таким отношением. Может она переживает? А может просто она больная?       Я решил отбросить вопросы и попробовать разобраться. Все равно делать было больше нечего. Вроде стало получаться. Я же внимательно писал примеры решений на уроке. Я старался слушать и вникать. Теперь все получалось, и я понял принцип решения. И не обязательно было меня бить. ***       На следующий день, мать так и не вернулась. Я встал утром, собрался в школу и уже почти вышел из дома, но тут вспомнил что ключей от того замка у меня нет. Выйти я не смогу. Поэтому не по своей вине могу остаться дома отдыхать. Я пошел к холодильнику, достал оттуда остатки пряников и яблоко. Наконец-то нормально поел. Почувствовав тепло в желудке, я прилег на диван боком, уложив рядом с собой кошку. Она всегда была рада мне. Я даже не помню, чтобы она рычала на меня или царапала. Это самое милое существо в этом доме. Я почти было уснул рядом с Муськой, но услышал поворот ключа в двери. Я точно знал, что это мать. Именно она так открывала дверь: сначала долго не могла ключом попасть в скважину, затем проворачивала ключ и еще секунду ждала пока открыть двери. Затем открывала их резко и сразу же заходила. Она пришла не одна: с ней был отец. Это я тоже понял по шагам. Они что-то бурно обсуждали, а затем я услышал, как они направляются к моей двери. Я побоялся что меня могут наказать за то, что я не в школе, поэтому я пулей ринулся к шкафу и заперся там. Дверь в мою комнату открылась. — А что, он уже в школе? — спросил отец — Ну наверное, если не хочет еще раз огребсти, — мать сказала это с издевкой, — Телефон дома оставил, -- я слышал, как она прошла к моему столу, — Даже и не проверишь, где он — Да ладно, нормальный он парень, что ты так сразу, — отец сел на диван, — Ничего, еще немного и можно будет отправить его в колледж, чтобы не мучил нас. И на работу какую-нибудь, чтобы делом занялся. А не как мы в 15 лет рожать, — посмеялся он — Ладно, не начинай, а то я только успокоилась. Ты-то когда домой уже наконец вернешься и перестанешь пропадать? — Да вот не знаю, надо новую жизнь начать. Уехать отсюда куда подальше. А то райончик маргинальный. Не нравится мне тут       Я еле дышал, сидя в шкафу. Мать начала ходить по комнате. Я слышал, как она подошла к моему шкафу и аккуратно подсмотрел в щелку шкафа. Из нее было идеально видно мой стол. «Господи, рюкзак!» -- судорожно я прошептал себе под нос. Мне было страшно от одной только мысли. Отец ведь тоже меня бил, но реже. Однако это было намного жестче. После таких побоев было даже тяжело вставать с кровати, что уж там говорить о школе. Я уже забил, будь что будет. Если Господь Бог меня не любит, значит меня будут бить сегодня.       Сквозь щелку шкафа я увидел, как мать аккуратно села за мой стол и взяла мой детский рисунок в руки. Она так долго в него всматривалась. — Я уже не могу так, правда. Ты меня тоже пойми. Нам нужна нормальная семья, где папаша добытчик. А ты шляешься не понятно, где и с кем. Шляешься по притонам. Я не могу так, — повторила она, — Мне нужно найти постоянную работу и тебе бы желательно тоже. Я устала от твоих обещаний, — вздохнула мать, — Я хочу спокойствия — Я уже тебе говорил, все будет. Нужно только подождать. Я обещаю заработать. Один проверенный человечек сказал завтра есть возможность хорошо заработать. Я принесу домой деньги. Обещаю, — отец подошел к матери и обнял ее Она тяжело вздохнула и недолго сопротивляясь все же обняла его в ответ — Если это что-то незаконное, я тебя убью, — она посмотрела в глаза отцу, — Я обещаю, что прирежу тебя на этом же диване, — мать резко изменилась в настроении, — И я не шучу, — твердо заявила она       Отец отстранился от нее. Улыбнувшись, он ответил лишь «Хорошо» и пошел на кухню. Мать тоже вышла вслед за ним. Она о чем-то причитала себе под нос. Я тихонько вылез из шкафа и беззвучно закрыл двери.       Я не нашел ничего лучше в этой ситуации, чем аккуратно вылезть в окно. Эта идея мигом пришла мне в голову. Родители будут еще очень долго дома и прятаться не получится. Поэтому я собрал портфель, закинув туда телефон, деньги и пару тетрадей. Я не знал, как можно закрыть окно за собой, поэтому решил оставить его открытым. Навряд ли кто-то подумает, что я сбежал через окно. Они же подумали, что я в школе. Я аккуратно, почти беззвучно повернул ручку окна и залез на подоконник. Обувь! Ее у меня нет. Тогда я полез в свой шкаф. Кошка наблюдала за мной, вытягиваясь и впиваясь в линолеум когтями, но тут она начала предательски мяукать. Конечно, на ее «мяу» уже поспешила мать к двери. Я знал, что ничего уже не поделать и нырнул в шкаф вместе с рюкзаком на спине. Дверь в комнату резко раскрылась. Мать вошла в комнату. Я испуганно сидел в шкафу и наблюдал в щель что происходит. Она взяла на руки кошку. — Опять окно не закрыл, — мать подошла к окну и предательски закрыла его, — Кошка чуть не сбежала.       Она вышла из комнаты и я, сидя в шкафу, был готов разрыдаться. Что мне делать теперь? Я обнял свои худые коленки и положил голову на них. Господи, как я тупой! Я забыл про обувь! Надо было бежать прямо так, без обуви. Уже все равно. Но тишину в квартире перебили стоны, доносящиеся из соседней комнаты. Я был готов умереть в этом шкафу, правда. Лучше бы меня вообще не было на этом белом свете. Я уже не могу это терпеть. Я испытывал чувство стыда, страха, ненависти к себе и к родителям. Зачем я вообще родился? Я забил на все, открыл двери шкафа, достал старую поношенную обувь, которая была мне уже мала. Ни секунды не раздумывая, открыл окно и спрыгнул вниз. Это был первый этаж, поэтому сбежать у меня не составило труда. Мне было так неловко, стыдно и страшно. И вот – свобода. Вот это я ощутил. Конечно, ни в какую школу я не пойду. Я решил идти туда, куда ведут ноги. Я шел, поворачивая на разные улицы. Мне было наплевать уже на все – школа, родители. Я хотел спрятаться от всего этого подальше.       Мрачная пятиэтажка заставила меня остановиться. Я разглядывал фасад здания: он был темно-коричневого цвета, такого пыльного оттенка, мох покрывал фундамент. Окна были разбитыми, а на старых балконах лежали осколки от стекла, мусор и какие-то тряпки. Я сразу понял, что это здание заброшено. Никаких следов жизни. Делать было нечего, я решил найти вход внутрь. Это оказалось несложно: деревянные двери старых подъездов давали возможность спокойно попасть внутрь. Я не знаю, что именно притянуло меня в этом здании. Раньше я не гулял здесь, поэтому не знал о заброшенном доме. Мне было любопытно, казалось, что это отвлечет меня от мыслей. Я зашел в подъезд. Кругом мусор, пыль и осколки. На разрушенной стене множество различных надписей. Я никогда не понимал, что за инкогнито их оставляет и какой посыл он собирается оставить, но в этом было что-то свое, особенное. Какая-то таинственность имелась в этом: кто и зачем это написал, когда это было сделано? Я поднялся на первый этаж. Дверей на квартирах не было и была возможность зайти в любую. Я так и сделал. Вошел в одну из них, а внутри такой же пейзаж, как и в подъезде. Для полноты картины был еще матрас в одной из комнат, весь такой грязный и поношенный. Он был порван ровно посередине. Из дырки виднелась ржавая пружина. Я не стал ничего трогать. На полу возле матраса валялось множество шприцов. Некоторые из них были в засохшей крови, некоторые просто сломанные. Эта картина была такой омерзительной. И в таких местах наверняка обитал мой папаша. Я никогда не понимал, что движет такими людьми. Отчего они приходят к такому образу жизни?       Слишком много мыслей, слишком много вопросов. Я вышел из квартиры и решил подняться на последний этаж дома. Лестница была вся в осколках, поэтому я старался идти аккуратно. Мне было интересно изведать этот дом. Понять кто и зачем сюда приходит. Новая информация отвлекала меня от лишних мыслей. Мне понравилась дверь на одной из квартир, на ней даже сохранился номер. Аккуратно подтолкнув дверь, я вошел внутрь. Запах гнили ударил в нос. Я прошел в кухню, осмотрелся. Остатки старого кухонного гарнитура, грязный, ржавый и обшарпанный холодильник посреди комнаты. Я заглянул внутрь, аккуратно открыв дверцу.       Меня будто ударило током, волосы встали дыбом, а сердце застучало сильнее. Я понял от чего шел запах гнили. Быстро захлопнув дверцу холодильника, я пулей летел из этой квартиры. Я бежал со всех ног оттуда, стараясь удалиться от странного здания как можно быстрее. Ноги сами меня несли оттуда. Не думал, что голова мертвого козла с выпученными глазами меня так испугает. Эта картина не выходила у меня из головы: окровавленная голова животного, покрытая жирными цветными мухами, выпученные глаза и этот сладковатый мерзкий запах. Я отдалился от заброшенного здания достаточно чтобы наконец отдышаться. Приступ тошноты не давал мне спокойно вдохнуть, я вспоминал запах и голову козла, и рвота сама подступала к горлу, обжигая своей кислотой. Спазмы не отступали и меня вырвало. Я долго кашлял, слезы сами выступали с глаз. Я жадно глотал воздух, стараясь забыть о том, что только что увидел. Я был настолько напуган, показалось что кто-то следил за мной в той квартире.       Я ушел вглубь дворов и присел на лавочку у одного из домов. Мне полегчало, и я стал наблюдать за детьми на площадке. Мальчишка бежал с машинкой на веревочке. Такая яркая и красивая игрушка. Как же мне хотелось сейчас оказаться этим мальчишкой, так же беззаботно бегать. Так же подойти к маме и обнять ее. Я так хотел быть другим. И она тоже хочет другой жизни. Надо бы, наверное, начать все с чистого листа. Я вчера со всем разобрался и смог все сделать. Уроки в школе уже закончились, надо вернуться домой и во всем признаться. Я встал с лавочки, отряхнулся. Ноги ныли от боли, маленькая обувь натерла стопу. Мне не оставалось ничего, кроме как пойти домой и во всем признаться. ***       Я вернулся так же через окно, оно было открыто. Тихонько сложил обувь в шкаф, и, набравшись смелости, вышел в коридор. Я уже был готов во всем признаться. Сегодня, наверное, мать в настроении, раз отец вернулся домой, и они не ругались. А может и не надо? Может меня снова побьют? Может все же стоит чего-нибудь наврать? Да и ладно, в любом случае правду узнать не сложно и меня в конечном итоге все равно побьют. Но ведь мать хочет начать жизнь по-другому? Долго не раздумывая, я решительно пошел в гостиную, проверить есть ли кто дома. Спящая мать в обнимку с отцом так успокаивающе сопела.       Я решил не портить им момент и пошел на кухню в поисках еды. На столе стояла бутылка водки, тарелка с корнишонами, салом и свежим черным хлебом. Я решил взять кусочек сала и хлеба. Сало таяло у меня на языке, а хлеб отдавал каким-то свежим, злаковым привкусом. Было так вкусно, что я не удержался и съел еще. И еще. Пока не доел все остатки закуски. Выпив стакан воды, я пошел к себе в комнату, лег на диван и снова задумался. Жуткая голова мертвого козла не выходила у меня из мыслей. И тот мальчишка с машинкой. Если я сейчас не признаюсь во всем родителям, потом будет хуже. Я решил взять себя в руки и пошел в гостиную. Я аккуратно потряс мать за плечо. Она не просыпалась. Тогда я решил потрепать ее за плечо еще раз уже сильнее. Она застонала, что-то говоря себе под нос. Под глазом у нее красовался свежий синяк. Не понимаю почему она снова простила отца. Я почему-то не чувствую к нему ничего, кроме негатива. Я снова толкнул мать, на этот раз она уже проснулась. — А? Чего тебе? — сонным голосом ответила она, — Не видишь я сплю, отстань от меня, — мать отвернулась. Это мой последний шанс. Я скажу сейчас. — Я прогулял сегодня, — полным решимости голосом сказал я — Чего? – мать повернулась ко мне, — Слышь, малой, отстань от меня — И мне ничего за это не будет? — Отвали, иначе если я встану, то будет, — недовольно буркнула мать и махнула рукой       Я обрадовался и поспешил прочь из комнаты. Я был доволен тем, что никаких последствий моего поступка не будет. Но из головы не выходила картина головы мертвого козла. Кто и зачем это сделал? Почему люди бывают такими странными и непредсказуемыми? Мне не оставалось ничего сделать, кроме как пойти прилечь на диван и поспать. Спать я мог только на боку, потому что раны на спине еще не зажили. ***       Последние дни прошли спокойно. Отец вернулся домой, а мать перестала как-либо со мной контактировать. Я ходил в школу, а дома появилась еда. Как будто бы все нормализовалось. Отец, как и обещал, принес домой денег и еды. Такое бывало и раньше, но редко. Обычно в такое время я стараюсь не попадаться родителям на глаза лишний раз, чтобы ничего не испортить. Так я дожил до новой недели. Дома стало чище, мать теперь убиралась. Стало даже приятно возвращаться. Скоро вернется Леша. Я был доволен. Дни шли одинаково и прошли быстро. Раны на спине уже почти зажили.       Жаль, что погода стала портиться. Стало больше дождливых и серых дней. Природа умирает. Воробьи все так же прилетают на то дерево у моего окна, но уже реже. Я стал жить на автопилоте: утром иду в школу, стараюсь побыстрее отсидеть уроки, домой, спать, сделать уроки и снова спать.       Прозвенел звонок, я собрал вещи и постарался побыстрее покинуть класс. — Марк! – учительница окликнула меня, — Подойди пожалуйста сюда Я остановился у двери кабинета, вопросительно взглянув на нее. — Что такое? — Останься пожалуйста на 10 минут, нужно поговорить.       Я озадачился, ведь ничего плохого в последнее время я не делал. Я вообще старался быть как можно тише. Что опять не так? Может быть, кто-то рассказал, что видел меня в том заброшенном здании? Учительница закрыла кабинет на ключ. Мы остались наедине. Я ошарашенно посмотрел на нее. — Присядь пожалуйста, — отодвинула стул учительница, — Присядь и ответь мне на пару вопросов       Я ошарашенно посмотрел на нее, перебирая в своей голове все возможные варианты того, почему она меня оставила после уроков и даже закрыла кабинет на ключ. — Скажи пожалуйста, не замечал ли ты странного поведения у своих родителей? Может быть ссоры? – мягким голосом вопросила она       Я молчал. Я не знал, что мне ответить. Зачем она вообще это спрашивает? Соврать ей или сказать правду? Отец сегодня не ночевал дома, может в этом проблема? Но такое происходит довольно часто. Неловкая тишина заставила ее повторить вопрос. — Марк, у тебя есть взрослый, которому ты доверяешь? — У меня все нормально, — я не знал, что можно сказать, — А что такое? – последовал мой вопрос и краем глаза я заметил, как из-под рукава рубашки сияет синяк — Если тебе есть что рассказать, не скрывай правду. Скажи мне, я никому не расскажу. Я обещаю, — она указала на мою покалеченную руку Тут я почувствовал неладное. Что происходит? Что за вопросы такие? — Я не знаю, что Вы хотите от меня услышать. Откуда у Вас такие вопросы? — я нервно сглотнул, мои глаза забегали. Я знал, что учительница это видит, — Если вы про синяк на моей руке, то это я просто упал с лестницы в подъезде вчера днем — Если что ты всегда можешь рассказать мне если что-то произойдет. Обещаю, что помогу тебе       Снова неловкая пауза, я ловлю ее взгляд на себе. Смотрю ей прямо в глаза и еще раз нервно сглатываю. Я почувствовал это напряжение всем телом. — Мне пора домой. Мама наверняка уже заждалась, сварила вкусный суп и ждет меня дома. До свидания, — я встал, подошел к двери и уже повернул ключ — Удачи тебе, - сказала учительница       И я ушел. ***       Мне стало не по себе от этого разговора. Она не ответила ни на один мой вопрос. Я постарался как можно скорее выйти со школы, меня душил воздух в помещении. Я хотел просто поскорее добраться домой. Время тянулось медленно, ноги, как назло, волочились по земле, я еле шел. Я прокручивал наш разговор у себя в голове в поиске зацепок. Вопросов в голове стало еще больше. А может она знает, что меня бьют? Может следит за мной тайком, пока я иду домой? А может быть ей рассказала наша соседка тетя Люда? А если рубашка просвечивает мои раны на спине? Что натолкнуло ее на такие мысли?        Я сходил с ума от количества мыслей в моей голове, мне казалось, что я вот-вот сойду с ума, моя голова лопнет и я никогда не дойду до дома. Но вот я у подъезда. Ни минуты не раздумывая, я резко открываю дверь и лечу прямиком до нужной квартиры. Дома никого нет. Это вводит в еще большую тревогу. Что происходит? Я набираю номер матери, но телефон недоступен. Я еще раз набираю, снова недоступен. Слышу, как открывается дверь, домой зашла мать. Это наш первый разговор после недели молчания. — Что случилось? – поспешил спросить я, — Где мой отец? Мать, кинув на меня дикий взгляд, отвечает на мой вопрос: — Вы еще долго не увидитесь. Не переживай, больше он нас не обидит. Больше не вернется, — мать ухмыльнулась Казалось, что она была в странном состоянии. Было ощущение, будто бы она такая же, как и отец — странно себя ведет. И этот странный горький запах, вызывающий тошноту. Я ни с чем не спутаю его. — Где он? Что с ним? — я серьезно встревожился — Он умер.       Я сжался в комок, как будто мои кости превратились в стекло, и любое движение разорвёт меня на осколки. Пол вдруг стал мягким и ноги перестали держать мое худощавое тельце. Я упал на колени и стал истошно орать. Внутри была смесь разных чувств – боль, страх, вопросы. Я орал так, что аж в ушах стало больно. Тело себя не контролировала, и я начал со всей силы, что у меня только была, бить по полу. Мой отец… мой папа… Я его любил, но по-своему... Он когда-то был самым лучшим отцом на свете. В голове крутились счастливые воспоминания, связанные с ним. Мое самое первое – как мы ехали на машине по трассе мимо лесов. Я не знаю сколько мне тогда было лет, но я отчетливо помню, как он купил мне шоколадку и газировку и посадил на заднее сиденье автомобиля. Я не помню чья это была машина, да это и не важно. Его больше нет… Почему? Почему он умер? Но губы не шевелились, а голос пропал, я ничего не мог сказать. Я просто рыдал как маленькая девчонка. Меня переполняли чувства и вопросы, я катался по полу и бил по нему. Я провалялся в истерике вечность. Я даже не заметил, как мать снова куда-то ушла.       Я остался один со своими мыслями. Мне даже не с кем поделиться своими страданиями. Боль внутри притупилась. Я перестал плакать, встал с пола и пошел в ванную умыться. Посмотрел на стену в ванной, вспомнив что делал тут неделю назад. Я такой мерзкий. Господи, лучше бы я умер. Почему я так страдаю? Зачем я живу? У меня снова накатила истерика.       Мой взгляд упал на бритву, лежавшую на уголке раковины. Я даже подумать не успел, как правая рука схватила ее. Я оттянул рукав куртки, взглянув на бледное запястье левой руки. Лучше бы я умер. Или может я остановлюсь сейчас и не буду этого делать? Лезвие само легонько чикнуло по запястью. Защипало. Из раны моментально начала выступать кровь, я ощущал, как меня это отрезвляет. Она тонкой струйкой стекала по руке и капли осторожно падали на пол. Это происходит не со мной, нет. Это была шутка! Я истерично засмеялся, глядя на свое окровавленное запястье.       Если Бог существует, то он меня ненавидит. Зачем я появился на белый свет и вынужден так страдать? Зачем я это сейчас делаю? Как же я устал от всего этого. Я одинокий и никому не нужный ничтожный человечишка. Я еще раз провел лезвием, рядом с первым порезом, но уже нажал чуть сильнее. Стало больнее, чем в первый раз. Агрессия сжигала меня, я трясся и орал о том какой же я слабый человек. Я в одиночестве даже сейчас. Зачем жить вообще такому уроду как я? Я еще раз резанул руку лезвием. Но почему-то все же боялся резать глубже. Что-то меня останавливало. Страх смерти? Неужели я сейчас все это закончу? Нет, я не могу. Я еще так много не сделал. Хватит с меня. Я бросил лезвие на край раковины, а окровавленную руку промыл под водой. Внутри стало легче. Успокоившись, я пошел на кухню, достал бинты и перемотал свою левую руку. Кровь все еще шла, так что бинт моментально промок. Тогда я намотал еще. Выпил стакан воды. Кошка Муська пришла ко мне, села на стул и начала мурлыкать. Покалеченной рукой я прикоснулся к ней, и вся агрессия вмиг утихла. Мокрым носиком кошка тыкалась мне в руку и терлась об нее. Я сел на пол, взял кошку в руки и обнял ее. Я ее так люблю. Вот ради кого я еще должен жить на этом белом свете. Вот кто меня любит и нуждается во мне. Я никогда ее не обижал и не обижу.