***

      Дазай вошел в квартиру с измученным, сосредоточенным лицом. Ему было все равно, что делать, чтобы получить желаемое. Он говорил все, что придется, опускался так низко, как было необходимо, унижался так, как требовалось — все что угодно, лишь бы манипулировать ситуацией.       Его цель? Накахара Чуя. Где бы он ни был, где бы он ни находился. Если понадобится, Дазай зайдет на вражескую территорию. Он пробрался бы в штаб-квартиру Мафии, если бы это означало, что он найдет своего Чиби. Даже если бы перемирие между ≪Портовой мафией≫ и ≪Вооруженным Детективным Агентством≫ было столь условным, Дазай рискнул бы пойти на возможный конфликт, если бы кража в офис Чуи была единственным способом заполучить слизняка.       К счастью, сегодня у мафиози был выходной, поэтому он растянулся на своем массивном диване с книгой стихов в руках и бокалом красного вина на столике рядом с ним. Обычно Дазаю было что сказать по этому поводу: какие короткие ноги у Чуи на таком длинном диване; как эта дурацкая шляпа Чуи съела так много его мозга, что он, вероятно, не сможет оценить поэзию; как алкоголь вреден для собак, но еще больше, когда это вино по завышенным ценам… Но у него просто не было сил на их обычные препирательства. Он оставил ботинки у двери и повесил пальто рядом с пальто Чуи на вешалку, направившись к дивану, стал рассеянно стягивать галстук-боло по пути.       Когда Дазай приблизился, он увидел, как Чуя напрягся в ожидании обычных оскорблений шатена. Его пальцы крепко сжали обложку книги, ногти почти впились в переплет, но он решительно игнорировал появление парня. Обычно Дазай притеснял его, как собаку за такое вопиющее уклонение, но сегодня ему было все равно.       Он уже держал Чую именно там, где хотел.       Без всяких предисловий Дазай забрался прямо на Чую. Он прильнул к его миниатюрной фигуре, обхватил руками его талию и устроился между ног шляпника. Он прижался щекой к груди Чуи, чтобы чувствовать знакомое дыхание напарника: от резкого вдоха Чуи в тот момент, когда Дазай устроился на нем, до постепенного расслабления, когда он понял, что шатен не скажет и не сделает ничего раздражающего. С тихим вздохом он закрыл глаза и стал ждать неизбежного вопроса Чуи.       — Эй, дерьмовый Дазай, что за чертовщина? — голос Чуи оставался тихим, но Дазай мог расслышать явное нехорошо предупреждение, скрывавшееся под вопросом. Шатен не понаслышке знал, что выходные дни у исполнителя случаются редко, а еще реже они бывают для отдыха. Если Чуи не понравится его ответ, он вполне может вышвырнуть парня на обочину или, по крайней мере, с дивана.       Дазай решил быть честным, надеясь, что это приведет к наилучшему исходу:       — Моя батарейка Чибисов на исходе. Думаю, я немного попользуюсь тобой как подушкой, вешалка для шляп.       Сердце Чуя ускорилось от такого легкого признания Дазая и от осознания ситуации он не мог не улыбнуться. Знать, что он заставил сердце Чуи биться чаще, — это одно. Чувствовать, как это происходит в реальном времени, — совсем другое, и он не смог удержаться от желания уткнуться носом в грудь Чуи.       Чиби ничего не сказал, вероятно, все еще работая своим маленьким, тупеньким мозгом, чтобы понять, говорит ли Дазай правду или нет. Он должен был просто позволить Дазаю думать в присутствии с ним, особенно когда тот придумывал такие чудесные планы, как этот. Чем меньше он думал о мотивах Дазая, тем меньше была вероятность того, что он придумает какую-нибудь сомнительную причину, чтобы оттолкнуть Дазая от себя.       Одна из рук Чуи оставила книгу, медленно приближаясь к Дазаю. Тот напрягся, крепче вцепившись в толстовку рыжего в последней попытке удержаться. Он ведь вел себя хорошо, не так ли? Он не высмеивал ни маленький размер Чиби, ни его поэтический вкус, ни даже его дурацкое чувство моды! У Чуи не было причин быть грубым и отталкивать его!       Но тут пальцы Чуи забрались в его волосы, и шатен не смог подавить довольный стон, который помог сделать его партнер. Чуя слегка погладил кожу головы, затем медленно прошелся по шее и снова поднялся. Он был в перчатках, но скольжение все равно было достаточно гладким, чтобы за считанные секунды снять все напряжение с тела Дазая.       В любое другое время Неполноценный Человек был бы смущен тем, как он прогибается под прикосновениями, слабый и уязвимый, но сейчас он был слишком доволен, чтобы много думать о том, дабы отдать такое оружие в умелые руки Чуи. Он глубоко вздохнул и позволил расслабиться, уверенный, что здесь он в безопасности. Любая угроза в адрес Дазая, будь то по его вине или нет, будет устранена умелыми руками Чуи.       — Знаешь, ты, ублюдок в бинтах, — начал Чуя низким, тихим, ласковым голосом, — если ты захочешь обняться, тебе нужно будет только попросить.       Дазай почувствовал, как его сердце ненадолго замерло, а затем начало биться заново:       — И Чиби вот так просто согласился бы? — Есть только один способ узнать это, скумбрия. — Его пальцы задержались на густой копне волос Дазая, перебирая пряди между пальцами, как будто он мог почувствовать их мягкость на своей коже через тонкий слой перчаток. Дазай потерялся в этих ощущениях и ему потребовалось дополнительное время, чтобы обдумать слова Чиби, прежде чем он смог определить их смысл.       Просить о чем-то, чего он хотел, Дазай не умел, независимо от того, что это было. Не тогда, когда он действительно хотел этого, нуждался в этом так, что чувствовал боль в своих костях. Просить Чую о чем-то столь простом казалось ему колоссальным, это был вызов самому себе, который, как он думал, он наверняка провалит, даже не попробовав.       Но он должен был попытаться. Поглаживание было приятным, но этого было недостаточно. Дазаю нужно было больше. Он хотел все что угодно, что Чуя был готов ему дать, даже если это означало попросить что-то потенциально постыдное.       — Чиби~?       Чуя издал небольшой утвердительный звук.       — Обними меня. — Дазай не спрашивал, потому что знал свои границы, когда дело доходило до проявления эмоций. Ему нужен был контроль, обманчивый или нет, и он не беспокоился, что Чуя не поймет. Не тогда, когда они были Соукоку, не тогда, когда считывание друг друга иногда делало огромную разницу между жизнью и смертью.       Не тогда, когда старые привычки так трудно сломать.       Чуя наклонил голову и поцеловал Дазая в макушку, уткнувшись носом в его каштановые локоны, и, наконец, отложил книгу стихов и уделил парню все свое внимание.       Он переместился, чтобы удобнее устроить Дазая между своих ног, окутывая его коконом крепких, надежных мышц, и шатен подумал о том, как легко злобная шляпа мог бы переломить его пополам этими самыми ногами. Даже если бы Демонический вундеркинд не был таким худым, рыжий обладал такой огромной силой в своем теле, что сломать Дазая было бы проще простого. Можно было подумать, что Чуя, со всем своим лаем о том, как он ненавидит парня, воспользуется моментом, чтобы просто разорвать его на две части, но он этого не сделал. Он прижал шатена к себе своими мощными руками и ногами, выполняя простую команду Дазая, как хорошая собака, и мужчина не смог сдержать дрожь, пробежавшую по позвоночнику от такого волнующего осознания.       Словно почувствовав его несколько недоброжелательные мысли, пальцы Чуи крепко вцепились в его волосы, потянув достаточно, чтобы поднять голову Дазая, но не так, чтобы защемить шею. Он посмотрел на него с предупреждением в голубых глазах, и шатен усмехнулся в ответ.       — Не будь чертовой угрозой, — проворчал Чуя, не отталкивая его.       — Я ничего не говорил, — уклончиво напомнил Дазай. Для пущего эффекта он даже затрепетал ресницами. Чуя выглядел не слишком впечатленным, но парень напротив него заметил, как дрогнули его губы.       — Тебе не нужно открывать рот, чтобы быть занозой в моей заднице, кусок дерьма. — Жесткие слова, сказанные тихо, ласково, в то время как Чуя продолжал гладить его по волосам, по спине и крепко обнимая.       — Хм… — Дазай опустил голову на ладонь Чуи, довольный тем, как пальцы Шляпника наклонили его, чтобы поддерживать полузакрытый взгляд шатена. Он поднял одну руку с талии Чуи и провел костяшками пальцев по его щеке. Фантом по сравнению с тем, как Дазай обхватывал его лицо, чтобы вытащить Чиби из Порчи. — Чуя знает лучший способ заткнуть меня, не так ли?       Чуя повернул подбородок так, чтобы поцеловать перевязанное запястье Дазая. Губы переместились с запястья на ладонь, а затем полностью оставили руку, чтобы поцеловать лицо парня. Он целовал лоб, щеки, нос, изредка царапая зубами кожу шатена, как постоянное напоминание о том, что он может и будет кусаться, если Дазай будет действовать ему на нервы. Бессердечный пёс почти хотел этого, но тут его губы наконец-то сомкнулись на его губах, чтобы заткнуть любые оскорбительные слова, прежде чем Дазай успеет их произнести.       И, ох, шатен не понимал, как сильно ему это было нужно, пока Чуя не поцеловал его. Он расслабился и позволил рыжему взять бразды правления в свои руки, довольствуясь даже вкусом горького вина, оставленного на языке Чуи. Его рука оставила щеку Чуи и нашла свое место в шелковистых прядях его рыжих волос, мягко и настойчиво потянув того ближе.       — Нуждающийся в ебле, — пробормотал Чуя ему в рот, наклоняя голову Дазая в более удобное положение. Парень напротив утвердительно хмыкнул, не собираясь спорить, когда наконец получил то, что хотел.       Они обменивались ленивыми поцелуями и нежными колкостями, а руки Чуи рассеянно шарили по спине, талии, груди напарника, пока Дазай не перестал терпеть эту заботу. Заскулив, шатен вжался лицом в горло слизняка и надулся, почувствовав, как грудь Чуи разразилась тихим смехом.       — Какой вредный Чиби, — пожаловался Дазай, вздрагивая от того, как мягко Чуя продолжал обращаться с ним. Как будто он мог быть хрупким. Как будто они не пытались сломать друг друга раньше.       — Ты сам напросился, — напомнил Чуя, и парень услышал довольную ухмылку на его лице.       Задыхаясь, Дазай прижался ближе и закрыл глаза. Если рыжий собирался быть жестоким, то ему придется использовать его как кровать в течение следующих нескольких часов:       — Да. Не жди, что в следующий раз я буду просить так вежливо.       Угроза, обещание, пытка — все это в одной фразе, которую, как он ожидал, Чуя легко расшифрует.       В ответ Чуя прикоснулся губами к брови Дазая:       — Заткнись и спи уже, дерьмовая скумбрия.       Одна рука переместилась, снова потянувшись за книгой, а другая продолжала держать шатена рядом, прижимая к груди, словно Дазай был чем-то ценным, с чем нужно было обращаться осторожно. Как будто он не мог отпустить его даже на мгновение, иначе мужчина мог ускользнуть, прежде чем Чуя закончит с ним. От этой мысли в груди Дазая что-то перевернулось, но он решил не задерживаться на этом.       Вместо этого шатен закрыл глаза, его дыхание синхронизировалось с дыханием рыжего, и задумался о том, как в следующий раз он будет пробираться в его объятия.