Невозможность возможности

      Неожиданное приобретение в виде деревянного кальмара нашло меня на окраине лондонских трущоб. Оборванный мальчишка-продавец, которого я за последний год встречал среди «нерегулярных повстанческих частей» всего пару раз, при виде меня зачастил:       — Мистер Бэзил! Мистер Бэзил, да вы, никак, в плаванье собрались? Тогда на вот, возьмите, это амулет для защиты от зла да кошмаров, пригодится, сами знаете, сколько всего развелось в морях! — и без церемоний сунул мне в руки грубо сработанное украшение на шнурке, источавшее сложный резкий запах.       Должно быть, его развеселило выражение моего лица; он сверкнул щербатой ухмылкой и был таков вместе со всем своим нехитрым товаром. И вовремя: в конце улицы возникла фигура полисмена.       Я еще раз посмотрел на кальмара, теперь уже оценивающе, убрал его под одежду и счел за лучшее проследовать тем же путем, которым ушел беспризорник.       Впоследствии я долго изучал эту вещицу, даже разобрал на составляющие пропитку, но все не мог понять, каково было ее назначение — пока не оказался в подземке. Тогда я и обнаружил, что народное творчество в сочетании с методом проб и ошибок сотворило почти невозможное. То, чем пахла самоделка, вызывало у обитающих в тоннелях чудовищных тварей слабую реакцию, более всего схожую со страхом.       Приняв это к сведению, я внес коррективы в план действий. Теперь стал возможен путь отступления, ранее даже не рассматривавшийся ввиду его неосуществимости.       …Двумя неделями, одним днем и четырьмя с половиной часами позднее, перед временным расставанием с доктором, я нашарил кальмара в кармане пальто и протянул ему, стараясь говорить как можно тверже:       — Заклинаю вас — что бы ни случилось, не потеряйте это. От его сохранности позднее будут зависеть наши с вами жизни.       Тьма молча смотрела нам вслед мириадами спорадически возникающих и исчезающих глаз. Даже от этого сдержанного любопытства, даже на расстоянии, даже у привычного к подобному зрелищу человека отнимался язык и слабели колени.       Сейчас шогготы не представляли угрозы, но нам предстояло (я надеялся, что предстояло) вернуться тем же путем, через ночную подземку. И вот тогда они неминуемо должны были почуять на нашей одежде, на моих руках, на инструментах моего друга-доктора остаточные следы пролитой зеленой крови.