Непознанное

      Назвать охоту на особ королевской крови легким занятием означало погрешить против истины. А истина заключалась в том, что это было подлинное безумие, деяние на границе невозможного. Все наше преимущество, как я думал, составляла неожиданность и мой опыт, еще в университете почерпнутый из книг на неземных языках.       Я переменил мнение о расстановке сил на третьей совместной с моим компаньоном охоте.       Тогда я ошибся с количеством щупалец у жертвы. После первого же удара боль закрутила их в гордиевы узлы, и в этом хаосе я пропустил одно — то, что начиналось от изогнутой лопатки.       Обезвредив, как мне казалось, их все, я целиком сосредоточился на вскрытии грудной клетки — и только и успел увидеть, как агонически хлестнула неучтенная конечность, и попытаться уклониться от удара, уже понимая: не успею.       Мой компаньон успел. С кинжалом в вытянутой руке он метнулся прямо под щупальце, и столкновение оказалось такой силы, что бросило его на пол. Захрустели кости, но не кости чудовища — эти часто не утруждали себя даже полноценным скелетом. Последовал хлюпающий звук рассечения, который я не спутал бы ни с чем, и щупальце опало.       Я медленно опустил вскинутые было инструменты.       — Продолжайте работу, доктор, — прохрипел мой компаньон, отодвигая с себя склизкий отросток и стараясь возможно меньше замараться ихором. — Я в порядке… а вот ваш пациент требует внимания.       В этом он был прав: в разверстой груди монарха, лишенные прикрытия хрупких ребер, пока еще бились все три сердца.       …Когда с ним было покончено, меня по обыкновению мутило. В смерти порождения Бездны были столь же противоестественны, как и до нее, и оттого вид изумрудных кровавых пятен вызывал головокружение, кислый медный запах перебивал дыхание, а моя военная рана болела от любого движения и даже в его отсутствие. Однако оставалось еще одно дело, с которым нужно было покончить, прежде чем покидать эту комнатушку.       — Не знал, что вам известны их уязвимые места, — я затруднялся определить, кого и от чего отвлекал, себя ли от смрада нечеловеческой крови, моего компаньона ли от осмотра. Ему изрядно повезло отделаться полосой наливающихся кровоподтеков и трещиной в ребре, не получив ни единой открытой раны, которую немедленно заразил бы ихор.       — Не так, как вам, — он старался не морщиться от боли на вдохе. — Эти существа слишком отличаются друг от друга. Не хватает данных для построения системы.       Мне припомнилось, как он в прошлые два раза хищной птицей кружил возле распластанных тел, в уже знакомой мне манере высматривая и запоминая мельчайшие детали. Судя по недавним событиям, в использовании трупов в качестве наглядных пособий он все-таки преуспел, — подумал я и отстраненно задался вопросом, добавит ли нынешняя жертва что-то новое к его знаниям.       — К сожалению, в этот раз времени на научные изыскания нет, — сказал он, с пугающей легкостью отвечая на мои мысли, как делал уже неоднократно, после чего выскользнул у меня из-под рук и принялся одеваться. — Идемте, доктор. Нам обоим не помешает свежий воздух.       Я не сдержал нервического смешка: рассчитывать на свежий воздух в одном из самых неприглядных районов Лондона и на третий день удушливого тумана не приходилось.