Сезон 2 Серия 8

      Сезон 2 Серия 8              Я помогла Пятому установить проектор или эквивалент для этой эпохи. Я позволила ему вставить катушку, так как не хотела ничего разрушить. Я села на стол, а он встал рядом со мной, скрестив руки и прислонившись к краю, пока все смотрели катушку.              Ну, все, кроме Лилы.              Похоже, ей было наплевать.              Я тихо вздохнула и двинулась, чтобы положить голову на руку Пятого, чувствуя, как он напрягается подо мной, но медленно расслабляется рядом со мной. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть, что он уже смотрит на меня, и краснею, поворачиваясь, чтобы посмотреть катушку, но я чувствую, как он двигается. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как он незаметно отодвигает свою руку за меня, чтобы дать мне место, чтобы положить голову на его грудь, и я делаю это, он наклоняется ко мне, и я прижимаюсь носом к его груди. Я краснею, когда чувствую, как бешено колотится его сердце в его груди, но решаю ничего не говорить, чтобы не смутить его.              Он теплый… Я почувствовала, что засыпаю рядом с ним, я думаю, он тоже это заметил, так как он заставил своего брата замолчать, когда он спросил о том, на что мы смотрим.              — Сегодняшняя дата 22 ноября 1963 года.              Диего и Лила оба вскакивают при упоминании даты. — Что ж, это через 10 дней, — ахает она.              — Черт возьми. Это оно. Травянистый холм. Кеннеди сейчас подстрелят, — говорит парень сумасшедшей дамы.              — Откуда у тебя это?              Пятый смотрит на меня, и я поджимаю губы, качая головой. — Хейзел умер, чтобы получить для меня эти кадры, — лжет он. — Это должен быть ключ к прекращению Судного дня.              — Хейзел? — спрашивает Диего.              — Долгая история, — Пятый качает головой, переходя от темы.              — Что такое Судный день? — спрашивает Лила.              — Еще более долгая история, — добавляю я.              — Что именно он тебе сказал? — Парень с ножом продолжает допрашивать своего брата, который сжимает переносицу.              — Он умер, прежде чем смог что-либо объяснить, — объясняю я, надеясь, что Диего примет это и уйдет.              — Но что бы он ни хотел, чтобы мы увидели, это есть в этом фильме, — говорит Пятый, глядя на меня, чтобы подтвердить, и я киваю. Все поворачиваются, чтобы посмотреть катушку, но я задремала. Уже зная, что на ней было.              — О, нет… — ахаю я, когда Мальчик внезапно отходит от меня, и я держусь за стол, чтобы не упасть, наблюдая, как он перематывает катушку назад и останавливает ее. Он отодвигает проектор, и братья в шоке встают от того, что видят перед собой.              — Хорошо, ты собираешься просветить меня сейчас, ребята? Что за хрень мы смотрим? — спрашивает Лила, и я падаю, чтобы лечь на стол.              — Нет, это невозможно, — бормочет Диего.              — Очевидно, что нет, — отвечает Пятый, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лилу, зыркая на своего брата, который понимает. Он уводит свою маленькую подругу и запирает ее в шкафу, прежде чем вернуться, все трое из нас слышат, как она кричит, чтобы мы выпустили ее. Я сажусь, когда вижу, как маленький убийца теперь ходит туда-сюда, расстроенный, но так даже взбешенный на меня, так как он посылает мне взгляды, и я сужаю на него глаза.              Что с отношением, мальчик!?              — Конечно, папа был бы причастен к убийству! Я должен был знать! — говорит Диего.              — Нет, ты делаешь поспешные выводы, — огрызается Пятый в ответ.              — Тогда что еще он делает, стоя на травянистом холме, держа открытый черный зонтик в солнечный день в Далласе в тот самый момент, когда президента подстреливают!?              — Признаю, это выглядит не очень хорошо.              — Нет, он подает сигнал, черт возьми, этому.              — Спокойно, Диего! Серьезно!              А вот и сумасшествие.              — Нет, в этом есть смысл. Это то, что Хейзел явно пытался тебе сказать! Мы должны помешать папе убить президента.              После всех этих споров с Диего и Пятым я до сих пор не могу поверить, что парень с ножом думает, что это то, о чем была катушка.              — Диего, успокойся, хорошо! — Даже Пятый пытался успокоить своего сумасшедшего брата, потому что он понимает, какую чушь он извергает. — Папа не был бойскаутом, но убийство президента!? Это никогда не было его фишкой!              — Откуда тебе знать? Ты пропустил его золотые годы.              — Хорошо, этого достаточно! — Я спрыгиваю со стола и отталкиваю братьев друг от друга, когда они спотыкаются назад, усмехаясь друг на друга.              — Пропустил!? — шипит Пятый. — Ты думаешь, мне было легко, Диего!? — огрызается он, шагая вперед, и я пытаюсь оттолкнуть его, но он прорывается мимо меня. — Я был один 45 лет! — Они были близки к тому, чтобы вцепиться друг другу в глотки, когда я оттаскиваю Пятого за руку, и он позволяет мне это сделать, поворачиваясь, чтобы успокоиться.              Я смотрю на Диего с разочарованным видом, но похоже, что он корил себя с сожалением за то, что сказал Пятому. Он потянулся к своему брату, как будто чтобы извиниться, но остановился с тяжелым вздохом, вместо этого проведя руками по лицу.              — У нас нет времени на это прямо сейчас… Папа явно в Далласе, верно? Давайте просто пойдем поговорить с ним, — Пятый тяжело выдыхает, собираясь с духом.              — Может быть, он поможет нам исправить временную шкалу.              — Даллас большое место. Нам нужно сначала найти его.              — Без всяких дурацкого Диего, — Он зыркает на меня за мое замечание.              — Черт, если бы у нас был какой-нибудь волшебный, старинный способ найти людей и их адреса, — Сарказм скатился с языка Пятого, и я указываю на телефонный справочник, который явно стоял на столе рядом с нами.              — Посмотрите в разделе Д. С. Компания Амбрелла. И вы его найдете, — Я упоминаю, как мальчики хватают справочник, чтобы перелистать книгу, Диего смотрит на меня в шоке. — Будущее, братан. Как же еще? — Я вздыхаю.              Можно было бы подумать, что они уже должны были это запомнить.              — Черт возьми. Д. С. Амбрелла. Олива 82. Поехали.              — Я хочу поесть оливок сейчас… — тихо бормочу я, когда слышу, как Диего упоминает оливки, и иду к кухне.              Я голодна.              Я наблюдаю, как Диего возвращается к шкафу, чтобы поговорить с Лилой, а Пятый идет ко мне. Он поднимает на меня бровь, когда я начинаю есть оливки.              — Это просто странно, — пожимаю я плечами, протягивая ему банку, если он хочет, но он качает головой.              — Когда мы пойдем навестить твоего отца, постарайся держать Диего рядом с собой, — говорю я, ставя банку с оливками на прилавок.              — Что, почему?              — Веришь или нет, но твой отец на самом деле нанес ему удар в живот, — Пятый удивленно моргает на меня, и именно тогда Диего выходит из шкафа, идя к нам.              — Его здесь можно оставить вот так? — спрашивает парень с ножом, маленький убийца и я поворачиваемся к нокаутированному Эллиоту, который храпел на стуле, к которому он был привязан.              — Да, с ним все в порядке, — говорим Пятый и я.              — А что насчет девушки? — спрашивает Мальчик.              — Черт… — Брат уходит, оставляя меньшего брата со мной.              — Кроме того, постарайся избежать того, чтобы тебя поцарапал маленький Пого, — внезапно говорю я, и Пятый в замешательстве моргает на меня.              — Прости, что!?              Я игнорирую его и жду, пока Диего вернется, а когда он возвращается, мы все направляемся к машине, припаркованной снаружи. Мы все садимся, и он уезжает.              — Диего, я понимаю твое стремление покрасоваться и попытаться доказать себя своему отцу, но, пожалуйста, избегай драки с ним, — зеваю я, прислоняясь головой к плечу Пятого.              — Почему? — он смотрит на меня в зеркало заднего вида.              — Потому что он, черт возьми, ударит тебя ножом, почему же еще? Он не знает, кто ты такой в этой временной шкале. Как бы ты поступил, если бы кто-то подошел к тебе, чтобы сразиться ниоткуда? — Я закатываю глаза.              — Немного поспи, — тихо говорит Пятый, когда я смотрю в окно с проносящимися мимо нас пейзажами. — Я разбужу тебя, когда мы приедем. — киваю и двигаюсь, чтобы не беспокоить его.              Я слышу, как включается кондиционер в машине, и понимаю, что Диего включил обогреватель, когда заметил, что я дрожу. Я дремлю в полубессознательном состоянии, слышу шепот и просто радио, играющее музыку. Когда я снова просыпаюсь, машина все еще едет, но сейчас была середина ночи. Я понимаю, что снова лежу на Пятом, но он не заметил, что я проснулась, и он нерешительно поглаживал меня по руке в устойчивом ритме, чтобы я не проснулась.              Я улыбаюсь и сажусь, что заставляет его повернуться ко мне.              — Эй… — Я прочищаю горло.              — Эй. Мы еще не приехали, — шепчет он, я киваю, потирая глаза, зевая. Было тихо до конца поездки, пока мы наконец не прибыли в здание.              Пятый выглядывает в окно, и я чувствую, как он замирает рядом со мной.              — Это оно… — бормочет он, и все выходят из машины, чтобы пойти к зданию, но я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, когда замечаю, что он перестал идти. Я иду к нему, так как он замер на месте и держался на заметном расстоянии от здания. — Эй, ты в порядке? — шепчу я, но он ничего не говорит, потерянный в своих мыслях, и я хмурюсь.              — Пятый… — шепчу я ему, двигаясь, чтобы подержать его за одну руку, и он выходит из своих мыслей, опуская глаза на наши соединенные руки, прежде чем покачать головой.              — Да… я в порядке, — Он тянет меня с собой ближе к дверям здания. — Просто… — Я сжимаю его руку в знак заверения, а Пятый сжимает в ответ.              — Прошло много времени с тех пор, как ты видел своего отца, а? — Он кивает и тяжело выдыхает. Я прислоняюсь спиной к стене рядом с дверью, скрещивая ноги перед собой, и Пятый делает то же самое рядом со мной.              — Как давно ты видел старика? — спрашивает Диего, когда достает нож, чтобы открыть дверь.              — 45 лет… — выдыхает Мальчик, откидывая голову на стену, скрестив руки на груди.              — Это поездка.              — Без шуток… Знаешь, когда я застрял там, в апокалипсисе, не было ни дня, чтобы я не слышал его голос в своей голове, — бормочет Пятый, прислоняя голову к моей шее, вдыхая.              — Что он говорил? — Диего продолжает взламывать замок, а его брат вздыхает, тянет мои пальцы вверх, чтобы провести по его волосам, для того чтобы облегчить его тревогу.              — Я же говорил.              — Эй, если бы ты не ослушался его и не прыгнул во времени, ты бы не знал, как спасти мир от апокалипсиса, — шепчу я ему, прислоняя голову к его голове. Пятый ворчит, обнимая меня, нуждаясь в утешении. — Я знаю, что быть одному в течение 45 лет было ужасно, но ты смог вернуться и спасти свою семью. Кто знает, постигла ли бы тебя та же участь, что и всех, если бы ты не застрял? Умереть, не зная о Судном дне. — Я чувствую, как он тает в моих руках, когда я потираю его спину.              — Кроме того, если папа здесь, он никогда не встречал тебя раньше… так что он не может сказать “Я же говорил”, — вмешивается Диего, и его брат просто вздыхает, поднимая голову с моей шеи.              — Я уверен, что он найдет способ, — Пятый встает прямо и берет меня за руку, вспышка синего цвета вспыхивает перед моими глазами, прежде чем я успеваю это зарегистрировать. Я оказываюсь внутри здания, пока он открывает дверь для своего брата, а я пытаюсь удержаться от рвоты.              Плохая идея есть оливки перед телепортацией.              — Точно. Надо это запомнить, — Диего закатывает глаза, и мы все вместе входим в жутко тихий холл.              Я слегка дрожу, держась рядом с Пятым.              — Здесь так чертовски холодно. И почему здесь все так жутко? — он быстро подходит к лампе, включает ее, прежде чем она зашипит и снова погаснет.              — Ну и дерьмо, — бормочет он.              — Совершенно не собираюсь умирать в стиле фильма ужасов… — тихо шиплю я, слегка напуганная сейчас.              — Похоже, папа не очень-то заботился о домашнем декоре, — говорит Диего, и Пятый наклоняется, чтобы ударить подушку, и из ткани вырывается столб пыли.              — Кажется, больше похоже на прикрытие…              — …блять, Пятый! Ты должен был предупредить меня! — Мой нос сморщивается, и я быстро отхожу от пыли, но было слишком поздно. Я отворачиваюсь, когда чувствую, что мой нос очень сильно покалывает, и я отворачиваюсь от мальчиков, чтобы громко чихнуть, слегка подпрыгнув.              — Дайте мне минутку… — я чихаю снова, поднимая руку. — Там, черт возьми, пыль повсюду… — мое тело сильно трясется, когда я чихаю, и я быстро бросаюсь к входной двери, открывая ее, чтобы избежать пыли. Я держу нос между пальцами, и теплый воздух снаружи касается моего лица. Я выдыхаю, когда чихаю еще несколько раз, мой нос теперь заложен и забит.              Я удивлена, что не разрушила все это место от того, как громко я чихала.              — Ты в порядке? — Я поворачиваюсь к Пятому, держа рукав на носу.              — Отлично, — стону я, мое горло чувствует себя поцарапанным от что я чихания слишком много раз.              — Что ж, я пойду налево. Кричите, если вы, э-э… попадете в беду, — говорит Диего, направляясь к левой двери, открывая ее и оставляя нас в темноте.              — Диего, подожди… — дверь захлопывается перед нами, и Пятый вздыхает с раздражением.              — Так много от того, чтобы убедиться, что его не ударят ножом, — Мой голос странно разносится эхом, пока я держу нос, следуя за убийцей через правую дверь. Я отпускаю свой нос, когда мы стоим в коридоре, хлюпая носом как сумасшедшая.              — У тебя аллергия или что-то в этом роде? — спрашивает Пятый, и я киваю, он снимает свой пиджак, чтобы накинуть его мне на плечи.              — Почему ты мне не сказала?              — Ты никогда не спрашивал, — хриплю я, и он хмурится. Я просовываю руки в рукава его пиджака, пока он осматривает двери по обе стороны от жутко освещенного белого коридора, в котором мы находились. Первая слева была заперта, правая нет. Пятый открывает дверь, включает свет и обнаруживает жуткую комнату с манекенами.              — Что ты задумал? — бормочет он.              — А, так вот откуда ты унаследовал свое увлечение манекенами. От дорогого старого Реджи, — усмехаюсь я, а Мальчик зыркает на меня.              — Это для Пого. Реджи учил его развивать человеческие черты и заботиться о них. Я так думаю, — объясняю я, пытаясь вспомнить этот эпизод и о маленьком Пого.              Мы выходим и направляемся к другой двери в конце коридора, открываем ее и видим больший набор с большим количеством манекенов и камерой. Мы входим и начинаем осматривать комнату в поисках каких-либо убедительных улик, которые могли бы помочь нам, когда внезапно гаснет свет, и я взвизгиваю.              — Черт! — Я оглядываюсь и вижу только тьму, весь свет погас, и я начинаю паниковать. Сейчас не время бояться темноты, Эстель!              — Эстель, успокойся, — Я чувствую, как Пятый обнимает меня и прижимает к своей груди. — Ты учащенно дышеш. Просто закрой глаза и послушай меня, хорошо.              Я даже не понимала, что учащенно дышала, но я слышала, как мое дыхание становится поверхностным. Я закрываю глаза и крепко держу его пиджак в своих дрожащих руках, мое сердце бешено колотится, когда я пытаюсь успокоить свое дыхание. Пятый внезапно тянет меня за собой, ощупывая сиденье, на которое он меня посадил, прежде чем начать отстраняться.              — Не надо…              — …я вернусь. Ты должна отпустить меня, Эстель, — Я сглатываю и отпускаю его нерешительно, крепко закрывая глаза, пряча голову в руках, когда слышу щелчок. — Эй, все в порядке. Теперь ты можешь открыть глаза, — Я медленно открываю их и вздыхаю с облегчением, когда вижу пол. По ковру разливалось теплое оранжевое свечение, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как Пятый стоит на коленях передо мной.              — Теперь ты в порядке? — Он смотрит на меня с беспокойством, и я киваю, делая глубокий вдох, чтобы успокоить свое сердце.              — Почему ты не сказала мне, что боишься темноты?              — Потому что это глупый страх, — огрызаюсь я, и он хмурится.              — Это не глупо, — он берет мое лицо в свои руки, чтобы я посмотрела на него, ярко краснея в его руках. — Все чего-то боятся. Ты должна была сказать мне, — Он вздыхает. — Пожалуйста, скажи мне, есть ли еще что-то, чего ты боишься. Я ненавижу видеть тебя испуганной. — киваю, и он улыбается мне, нежно целуя меня в лоб.              — Нам нужно быстро найти Диего, — напоминаю я Пятому, и он кивает, мы оба встаем, когда слышим, как что-то падает. Мы медленно поворачиваемся, когда слышим дребезжание, Мальчик подходит ближе, чтобы осмотреть, но я держусь подальше.              — Пого, — бормочет он, видя, как маленький шимпанзе осторожно выходит из своего укрытия.              — Все в порядке, маленький приятель, — Пятый мягко опускается на колени перед маленьким Пого, в его глазах счастье увидеть своего опекуна снова живым и здоровым. Я осторожно стою позади него, держась за его рубашку, чтобы оттащить его, прежде чем он пострадает. — Пого. Рад тебя видеть, — Даже зная, что произойдет, я не была готова к тому, как быстро все произойдет.              Я громко ахаю, когда Пятый воет от боли после того, как Пого царапает его, когда он пытается погладить шимпанзе, и я быстро наклоняюсь перед ним, шимпанзе буквально выпрыгивает сквозь стекло и убегает.              — Черт, черт, черт! — Я тянусь вверх, когда кровь льется с его шеи. — Я должна была просто оттащить тебя! — шиплю я, роясь в поисках ткани, и я хватаю манекен мальчика, чтобы снять с него рубашку. — Вот! — Я ахаю, прижимая ткань к ране Мальчика, выкрикивая имя Диего своим фальцетным голосом, и я усмехаюсь с раздражением, когда он не приходит на помощь. — Этот болван! — Я помогаю Пятому встать на ноги, и мы выбегаем из здания, бежим к заднему складу, чтобы найти Диего и его отца, которые уже дерутся.              — Черт! — Я не думала о своем следующем шаге, кроме того, чтобы поднять пустой ящик и бросить его в Реджинальда. Он быстро уклоняется от него и смотрит на нас, сужая глаза, прежде чем уйти с Пого.              — Папа, не смей… — Я бросаюсь вперед и отталкиваю Диего от преследования за его отцом.              — Пошли! Пятому больно! — огрызаюсь я на него, и он поворачивается к своему брату. — Блять! Пошли.