Сезон 3 Серия 7

      Сезон 3 Серия 7              Я осторожно усаживаю Ваню на скамейку в парке, пока семья стонет и ворчит от боли, опускаясь рядом с ней с шипением. Я избегаю взглядов Пятого на меня, ведь он сидит напротив меня.              — Просто присяду. Я просто присяду на минутку, — Лютер стонет от боли, тяжело выдыхая, сжимая свою грудь.              — Все прошло плохо, — шипит Диего, держась за спину.              — Да, не наша лучшая работа, — бормочет Пятый, держась за голову, которая кровоточила.              Клаус лежал на столе для пикника, растягиваясь и ломая свои суставы, что заставило меня и моего парня вздрогнуть.              — О, я сломался, — Клаус тихо ворчит, я поворачиваюсь к Лютеру, который просто выглядит ошеломленным.              — Брат, ты в порядке? — спрашиваю я, все еще пытаясь избежать взгляда Пятого. Клаус мог сказать, что между нами что-то было не так, но он поднимает на меня бровь.              — Я еще не знаю. Мне просто никогда раньше так не давали по заднице. Это как… — Лютер поднимает руки ко мне, пока я прикусываю губы, чтобы сдержать свой смех.              — Вот, возьми. Это твоя задница, — Я разражаюсь смехом, когда Эллисон восклицает, что у Лютера, возможно, сотрясение мозга.              — «Это твоя задница» Боже, я не могу! — Я задыхаюсь от смеха, стоня от боли, так как тупая боль поражает меня в моей груди из за взрыва.              — Взрыв, забыла, что я все еще выздоравливаю… — Я морщусь, потирая свою грудь. Я поднимаю глаза, видя, как Пятый смотрит на меня с беспокойством, переплетая свои руки вместе. Я отворачиваюсь и замираю, когда внезапно вижу, как все смотрят на меня.              — Что? Почему вы все смотрите на меня?              — Я знаю, что ты сказала нам, что не можешь сказать нам, что произойдет в будущем, так как это изменит временную шкалу, но должно быть что-то, что ты можешь рассказать нам о том, что, черт возьми, происходит, верно? — спросила меня Ваня, и все ждали какой-то хорошей новости, но я покачала головой.              — Я не могу.              — Почему нет!? — восклицает Диего, и я вздыхаю.              — Я знала только о вещах, которые должны были произойти до того, как мы вернулись домой из Далласа. Только до тех пор. Я… Я понятия не имею о том, что произойдет с этого момента… — Я прерывисто выдыхаю, проводя пальцами по своим волосам.              — Я в темноте так же, как и вы все.              — Как это возможно? Это избирательно или…              — …Слушайте, она просто не может, хорошо, — Пятый срывается на Лютера, мой парень смотрит на меня нежно.              — Давайте остановимся, и вернемся вместе домой, нам нужно выяснить все вместе.              — Но это правда, то, что ты сказала дома о том, что Реджинальд усыновил новый набор из 7 детей…? — спрашивает Лютер, с выражением предательства на его лице, когда я киваю.              — Да… В этой временной шкале он усыновил Спэрроу, в которую вошел Бен, а не вы, ребята.              — Так вот почему он жив! — счастливо говорит Клаус, что его брат снова жив, вероятно, уже забывая тот факт, что он ударил его по лицу.              — И он полный мудак, — говорит Эллисон, прежде чем Дигео заговорит.              — Они все мудаки.              — Мудаки, которые умеют драться, — говорит Лютер, и Пятый раздраженно стонет, потирая висок, как будто у него болит голова.              — Ладно, следующий, кто скажет «мудак», получит удар в горло, — мы все снова говорим «мудак», даже я, и мой маленький убийца качает головой в неверии.              — Позвольте мне прояснить, папа усыновил кучу разных детей только для того, чтобы ему не приходилось воспитывать нас? — спрашивает Клаус, и я киваю.              Семья прокомментировала, что это так похоже на него, ведь их папа мог провернуть такой ход. А Лютер жаловался, что он был прав насчет того, что не просил его о помощи в 60-х годах.              — Я думаю, вы все упускаете из виду большую картину, — Пятый говорит, и все смотрят на него, но я смотрю на небо, чтобы попытаться облегчить стук в моем теле.              — Если папа не усыновил нас детьми, значит он изменил временную шкалу. Кто знает, что еще изменилось. — Его братья и сестры спрашивают его, почему он не знает, а он насмехается.              — Простите, но мне может понадобиться больше 20 минут из за травмв повреждения головного мозга, для того чтобы во всем разобраться. Все в порядке?              — Нет, на самом деле, это не так, — шипит Эллисон, и я смотрю на нее с раздражением из-за ее отношения.              — Вы оба испортили эту временную шкалу! Вы погубили меня! Вы отняли у меня единственное, что мне нужно! — кричит она, приходя в ярость.              — О чем ты, черт возьми, говоришь!? — огрызаюсь я в ответ, так же раздраженная.              — Я не могу найти Клэр! Мою дочь! Даже моего мужа! — кричит Эллисон.              — Вот почему ты пропадала последние пару дней? — спрашивает Клаус.              — Эллисон, что ты имеешь в виду, что не можешь их найти? — говорит Диего.              — В моем доме живет кто-то другой! У меня нет возможности связаться с ними, никто из соседей не знает, о ком я говорю! — Пятый немедленно встает, чтобы заблокировать свою сестру, она встает и злобно смотрит, указывая на меня.              — И это все твоя вина!              — Эллисон! Полегче! Может быть, они просто живут где-то в другом месте! — Лютер пытается успокоить ее, и она приходит в волнение.              Семья начинает спорить друг с другом, и я зажимаю переносицу, закрывая глаза, чтобы попытаться расслабиться и облегчить боль в моем теле. Мой разум вернулся к драке, и я нахмурилась в замешательстве, задаваясь вопросом, как, черт возьми, мне удалось избежать гравитационной хватки Слоан.              Я вспомнила, как увидела вспышку тьмы, которая прошла по комнате, Ви все врезались в нее.              Что это, черт возьми, было?              Если это какое-то жуткое дерьмо из «Коматозников»…              — Ребята, слушайте, у нас все еще есть портфель Комиссии. Так что в худшем случае мы можем просто вернуться в прошлое и исправить это, — говорит Ваня, пытаясь сохранить мир между своими братьями и сестрами.              — Отлично. Хорошо, в этом утверждении есть две проблемы, — начинает Пятый.              — Во-первых…              — …Вот и все, — Клаус сник, зная, что его брат сейчас начнет читать лекцию.              — Люди, путешествия во времени это сложно.              — Да, мы поняли. Твоя работа такая сложная, — насмехается Диего.              — Просто… что.              — И во-вторых, — Пятый прочищает горло, почти нервно, и я снова открываю глаза, чтобы посмотреть на него.              — У меня больше нет портфеля.              — Что!? — Я подпрыгиваю, когда все выкрикивают, глядя на Пятого с раздражением.              — Пятый, где, черт возьми, портфель!? — огрызается Эллисон, я сужаю глаза на нее, быстро невзлюбив ее отношение.              — В моей комнате, но я уверен, что к настоящему времени они нашли его и спрятали где-нибудь еще в доме.              Я игнорирую гневные взгляды между семьей, после чего что-то привлекает мое внимание. Я щурюсь вдаль, чтобы увидеть темную фигуру, прячущуюся за деревом из угла моих глаз, красные глаза смотрят прямо на меня, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на дерево должным образом, и вижу, как фигура исчезает.              Я быстро встаю, страх охватывает меня, я держу руки у груди, уходя прочь, чтобы прояснить свою голову. Я покачала головой, пытаясь избавиться от холодного небезопасного чувства, но оно цеплялось за меня и заставляло меня чувствовать себя плохо.              — Что с ней? — Я слышу, как Диего спрашивает вдали. Я закрываю глаза, чтобы попытаться просто успокоить свое сердце, которое подпрыгивало в моей груди.              Это не хорошо…              — Там ничего нет… тебе все кажется… Это была просто тень. Я имею в виду, что на улице приятно и солнечно, — Я прерывисто выдыхаю, взъерошивая свои волосы, и я вскрикиваю, когда чувствую, как рука держит мою талию.              — Легче, — Я слышу Пятого позади меня, и его голос успокаивает мою голову, но я все еще дергаюсь.              — Легче, милая, — Шепчет он, и я содрогаюсь, когда его пальцы касаются моей обнаженной талии под моей рубашкой, крепко держа, приближаясь ко мне.              — Ты знаешь, что я не люблю бояться, — Я краснею, когда чувствую тепло своего парня на моей спине, его большой палец потирает мою кожу.              — Извини, не хотел тебя пугать, Эстель… — Я оборачиваюсь, когда слышу печальный тон в его голосе, видя, как он смотрит на меня с хмурым взглядом. А затем я вспоминаю, что произошло с Долорес, и я сужаю на него глаза, скрещивая руки.              — Я не хочу с тобой разговаривать, Пятый, — Я ухожу от его хватки, но он телепортируется передо мной, и я зажимаю переносицу в раздражении.              — Пятый, я не в настроении…              — …Просто позволь мне объяснить, пожалуйста. Всего 5 минут, — Он поднимает руки, и я стискиваю челюсть, глядя на него.              Я не знаю, было ли мое гнев оправданным или нет, я просто чувствовала себя действительно дерьмово, что у Пятого были галлюцинации о Долорес и он поцеловал ее.              Неправильно ли с моей стороны чувствовать себя такой злой?              Эгоистично ли с моей стороны желать, чтобы это была я?              Может быть, я просто слишком много думаю об этом.              Это была просто галлюцинация, верно? Джейме могла контролировать это, верно?              Или то, что он видел, было тем, чего он действительно хотел?              Он хотел Долорес… а не меня?              Боже, черт возьми, почему все это заставляет меня чувствовать себя дерьмово!?              — Хорошо… у тебя 3 минуты, мальчик, — шиплю я. Пятый моргает на меня, как будто он был удивлен, что я даже выслушаю его.              — Да в галлюцинации, я видел Долорес, — Я злобно смотрю на него, но он качает головой, надеясь, что я позволю ему продолжить, и я даю.              — Но это не ее я целовал, — Я хмурю брови, не уверенная, должна ли я верить ему.              — В галлюцинации Долорес и я спорили о том, как я оставил ее, а затем она ушла, и я увидел тебя, — Я замираю, когда вижу, как он смотрит на меня нежно, как будто он видел ангела.              — Боже, ты выглядела такой красивой. Ты была старше, мы были старше… даже женаты… — Я делаю шаг назад от этого заявления, мое сердце бьется, и Пятый хмурится, когда я ухожу от него.              — Я пошел обнять тебя, и, ну, ты потянула меня на поцелуй, сказав, что скучала по мне… — Он отворачивается в смущении, потирая шею, его щеки розовеют.              Он… краснеет…              Это было восхитительное зрелище, должна признать, но я все еще не знала, лжет ли он просто для того, чтобы я перестала злиться на него.              — Откуда мне знать, что ты не врешь? — Пятый хмурится, но кивает в понимании, что он мог просто говорить все эти приятные вещи, чтобы я просто перестала злиться на него.              — Я больше никогда не хочу причинять тебе боль, Эстель. После того, как я напугал тебя сабой в Далласе… из-за того, что я сделал, чего никогда не должен был делать, я больше никогда не хочу этого… Я никогда не хочу, чтобы ты боялась меня, злилась на меня, или держалась от меня на расстоянии. Я хочу, чтобы ты была рядом, — Он делает шаг вперед, чтобы нежно держать мои руки, сжимая их в своих.              — Я не хочу, чтобы ты ненавидела или не доверяла мне, поэтому я буду говорить тебе только правду.              Я вздыхаю, когда он прислоняется своим лбом к моему, притягивая меня ближе.              — Я знаю, что ты прямолинейный человек, Пятый. Ты не ходишь вокруг да около, поэтому ложь это пустая трата времени для тебя… — бормочу я.              — Но это все равно не означает, что я не буду чувствовать себя хуево, чувствовуя, что я недостаточно хороша для тебя, чтобы ты меня хотел.              — Боже, нет Эстель! Ты все, что я хочу, и мне нужно только это, — Мой парень быстро притягивает меня к своей груди, чтобы обнять меня, и я кладу свою голову на его плечо, обнимая его в ответ так же крепко.              — Ты единственная для меня… — он целует мою макушку, и я прерывисто выдыхаю, чувствуя себя не такой злой на него, как раньше.              Я все еще не была уверена, лжет он или нет, но я думаю, что я могла бы дать ему презумпцию невиновности.              Пока что.              — Я все еще зла на тебя… — мой голос приглушен его блейзером, и мой маленький убийца усмехается.              — Я знаю, но я заглажу свою вину перед тобой до и даже после того, как ты перестанешь злиться на меня.              Я тихонько хихикаю над тем, как я обвела этого мальчика вокруг своего пальца. Я крепко обнимаю его, и он делает то же самое, мои глаза замечают клочок тьмы, пролетающий мимо угла моих глаз, и я быстро отхожу в испуге.              — Эстель? Что не так…              — …Ничего. Ничего, — Я качаю головой, держа руки, тревожно оглядываюсь.              — Давай просто вернемся к семье, — Пятый нерешительно кивает, беря меня за руку, и я оглядываюсь еще раз на то, что преследовало меня, прежде чем он телепортирует нас обратно к семье.