Сезон 3 Серия 16

      Сезон 3 Серия 16              — Почему ты нам не сказала, что у тебя сегодня день рождения? — мягко спрашивает Ваня, а я пожимаю плечами, стараясь выглядеть невозмутимой и собранной, но инстинктивно потираю левое предплечье от фантомной боли и сдерживаю болезненный стон.              — Я не люблю его отмечать. Это пустая трата времени, напоминание о том, что ты на год ближе к смерти. — Лютер легко кашляет от моих слов, чуть не задыхаясь, в воздухе мгновенно становится неловко.              — Это точно не убило настроение… — шепчет Диего, а Клаус резко его заставляет замолчать.              — Мне жаль, я правда ценю всё, что вы для меня сегодня сделали, но мой день рождения это не то, что меня волнует.              Я ненавижу его.              Я ненавижу свой день рождения.              — Вы, ребята, веселитесь на вечеринке, — выдыхаю я дрожащим голосом и оборачиваюсь, чтобы вернуться в свою комнату, спрятаться и успокоиться, но Пятый телепортируется передо мной, держа меня за плечи. Он смотрит на меня мягко, заметив, что я выгляжу неважно, и проводит пальцами по моей щеке.              Я прижимаюсь к его прикосновению, и мой разум немедленно успокаивается, его глаза смягчаются. — Дорогая… что случилось…? — шепчет он только мне, чтобы никто другой не услышал. Я качаю головой, и это заставляет его нахмуриться. — Эстель, пожалуйста…              — Я в порядке, — бормочу я, и он грустно вздыхает, легонько поддевая мой подбородок, чтобы я посмотрела на него, когда я отвернулась.              — Мне жаль, Эстель, я должен был сначала поговорить с тобой, прежде чем всё это устраивать. Я не знал, что ты будешь несчастна. Я думал, может быть…              — Пятый, любовь моя, — я придерживаю его щёки, чтобы остановить его болтовню, и вижу, как он расстроен, его слова запинаются, и я знаю, что его мозг работает на бешеной скорости, и он паникует, думая, что он ужасный парень. — Я благодарна, правда. Тебе не нужно было ничего этого делать для меня…              — Конечно, должен. Ты моя девушка, а я твой парень. Мы делаем друг друга счастливыми. — Он берёт обе мои руки и целует их в тыльную сторону, и я краснею от его нежности. — Я не знал…              — Потому что я тебе не сказала. Это моя вина… Ты сделал всё потрясающе… лучше, чем любой мужчина сделал бы для своей партнёрши. — Я оглядываюсь, чтобы полюбоваться его усердной работой в столь короткие сроки, и я действительно благодарна за его старания.              Я даже не думала, что он может сделать что-то подобное… для меня…              Почему он это сделал для меня? Я этого не заслуживаю, ничего из этого.              Почему… Пятый, почему я…              Я не хотела его расстраивать, я никогда не хотела его расстраивать. — Что ж, если мы должны делать друг друга счастливыми, то я ужасно с этим справилась. — Пятый хмурится от моих слов, но я прерываю его, украдкой целуя его, прежде чем он успеет ответить. — Давай не будем тратить твои усилия впустую. Как насчёт того, чтобы назвать это просто обычной семейной вечеринкой, где мы все просто проводим время вместе. Праздник по случаю нашего возвращения домой, даже если ситуация немного иная. — Пятый тут же улыбается этой мысли, кивая и целуя меня в нос.              — Тогда это просто обычная семейная вечеринка, — громко говорит он для остальных, и они получают сигнал избавиться от очевидных праздничных украшений, но оставляют большую часть общих. Глаза Клауса сияют, когда он смотрит на то, что выглядело как мой праздничный торт, и проводит пальцем по огромной порции глазури, а затем съедает её. Я предполагаю, что он стёр часть с надписью «С Днём Рождения», чтобы убрать её с торта, и я тихо смеюсь. Пятый закатывает глаза на выходки своей семьи, улыбаясь мне, когда он утягивает меня обратно на вечеринку, держа меня за руку. — Я забыл упомянуть, что ты сегодня выглядишь сногсшибательно? — шепчет он, нежно держа меня за щёки и тепло глядя на меня. Я счастливо улыбаюсь и прижимаюсь к его прикосновению, когда он мягко целует меня, а затем отстраняется, с искренне счастливой улыбкой на лице.              — Как мне повезло с таким умным и красивым парнем? — усмехаюсь я, любуясь его прекрасным тёмно-синим костюмом, который он, должно быть, сшил на заказ, чтобы он гармонировал с моим платьем.              — Насколько я помню, ты высмеивала то, как я хожу, — я вздрагиваю от шока Пятого, когда он смеётся.              Как он узнал!? Я делала это за его спиной!              — Ты знал об этом!?              — Клаус не умолкал о том, насколько точно ты уловила мою, как он выразился, «походку ворчливого старика». — Я тут же резко поворачиваю голову, чтобы испепелить взглядом Клауса, который стоит ко мне спиной, и он заметно вздрагивает, почувствовав моё внимание, поворачивает голову в замешательстве, а затем Диего указывает на меня, и Клаус оборачивается. Его глаза расширяются, когда он видит мой гневный взгляд, он робко машет мне рукой, а затем прячется под столом, и Пятый удерживает меня от гнева на его брата своим смехом.              — Я имею в виду, для протокола, ты не двигаешься так, будто тебе 18 лет, — дразню я, а он закатывает глаза с улыбкой.              — А чего ты ожидаешь! Мне было больше 50, прежде чем меня заставили снова пережить подростковый возраст!              — Да, и технически мне было 18 в 2019 году, но на самом деле мне 19, потому что я пережила 2020-й, но кто считает, правда? К тому же, ты горячий в таком виде, так что я точно не жалуюсь. — Я усмехаюсь, и Пятый поднимает на меня бровь, обхватывает мою талию и притягивает к себе.              — Хорошо, потому что впервые в жизни я не злюсь, что застрял в этом теле. Я смогу любить тебя очень долго. — Я сильно краснею от его слов, мои руки лежат на его груди, когда он наклоняется, чтобы мягко поцеловать меня, и его руки крепче сжимают мою талию. Я чувствую, как он улыбается в поцелуе, и делаю то же самое, прижимаясь к нему носом, когда он отстраняется.              — Ладно, голубки! Хватит этих нежностей на публике! — кричит Диего, а Ваня и Клаус хватают нас обоих, чтобы мы сели есть с ними, пока Лютер не съел всё, что попадается на глаза.              На фоне играла музыка, пока мы все разговаривали, делились историями, вместе выпивали и смеялись, как счастливая семья. Я огляделась и увидела, насколько все наконец расслабились, увидев, что они действительно могут жить хоть раз, не боясь потерять ещё одного любимого человека в конце света. Лютер и Ваня счастливо разговаривали друг с другом, Клаус донимал Диего своими болтовнёй и пением разных песен, которые играли.              Они… выглядят свободными…              Я смотрю на Пятого, вижу, как он пьёт свой виски, с теплотой в глазах поглядывая на свою семью. Он может и не говорить вслух, что любит свою семью, но тот факт, что он снова и снова рисковал жизнью, чтобы спасти их каждый чёртов раз, доказывал его бесконечную привязанность к ним. Он искренне любил свою семью и был готов сделать для них всё. Я беру его руку и сжимаю её в своей, он смотрит на меня с тревогой, но успокаивается, когда я улыбаюсь ему.              — О чём думаешь, моя прекрасная принцесса? — спрашивает Пятый, когда я кладу голову ему на плечо, а его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони.              — Я просто рада, что вы все наконец обрели счастье, которого заслуживаете. Это было моё единственное желание в течение долгого времени… — шепчу я, и чувствую, как он целует меня в макушку. Я смотрю на него, и он улыбается мне, поднимая руку, чтобы погладить мою щёку.              — Думаю, в некотором роде твоё желание на день рождения сбылось, — тихо хихикает он, а я качаю головой с улыбкой. Я собиралась ответить, когда услышала знакомую песню, выпрямляюсь, нахмурив брови, в то время как все вокруг меня восклицают от радости, а затем вскакивают со своих мест.              — Так, кто составлял плейлист? — спрашиваю я, слыша заразительный ритм “Footloose”, и знаю, что проведу незабываемое время, наблюдая, как Дети Амбрелла отрываются на танцполе.              — Я! — кричит Клаус, хватая Ваню и Лютера а затем тащу их на танцпол.,              — О, чёрт возьми! — ахаю я, хлопая в ладоши, видя, как Лютер начинает танцевать, Клаус хватает Пятого и Диего, который пытался убежать, но безуспешно. Мой парень бросает мне умоляющий взгляд, чтобы я его спасла, но я поднимаю руки и качаю головой.              Я сажусь на своё место, когда вижу, как дети Амбрелла начинают танцевать в унисон, как будто у них было время между апокалипсисами, чтобы отрепетировать хореографию к “Footloose”! И, честно говоря, мне это очень нравилось! Я быстро встаю, ставлю телефон, чтобы заснять их, и отхожу в сторону, хлопая в ладоши, так как сама танцевать не умею ни черта, и даже для спасения жизни.       — О, чёрт! Мы действительно хороши в этом! — смеюсь я над замечанием Диего, все они хлопают. Я смотрю на Пятого, который подмигивает мне, и хихикаю от того, как забавно он выглядит, танцуя.              — Смотрите, у старика есть пара движений! — кричу я, подбадривая их, и ахаю, когда они внезапно выстраиваются в два ряда, танцуя друг мимо друга.              Они слишком хороши в этом!              Клаус наслаждается моментом, размахивая руками и громко подпевая песне, и я присоединяюсь к нему. — Ууу! Вперёд, ребята! — Они все смеются, когда перешагивают с одной стороны на другую, волосы Пятого развеваются, и тут они внезапно начинают танцевать сами по себе.              — Давай, Эстель! — зовут они меня все, но я качаю головой.              — Я не умею танцевать! — Лютер делает свой фирменный “танец краба”, а Клаус подбрасывает свою куртку в небо, пока Пятый, Ваня и Диего переступают вокруг стола в ряд. Я начинаю громко смеяться от этой сцены, чувствуя себя такой счастливой в этот момент. Я громко ахаю, когда вижу, как Ваня по-настоящему отрывается на танцполе, танцуя изо всех сил, но получая огромное удовольствие, счастливо улыбаясь. Она не сдерживается, и я громко кричу ей: — ВПЕРЁД, ВАНЯ! — Я кричу, глядя на Клауса и Диего, танцующих вместе.              Пятый поворачивается ко мне, протягивая руку, но я качаю головой. — Ну же, Эстель, я знаю, ты хочешь, — я раздумываю, наблюдая, как остальные просто наслаждаются собой, и пожимаю плечами, в итоге беря его руку, и он крепко обнимает меня.              Я вскрикиваю, когда он тащит меня на танцпол, кружит подо мной и отпускает, давая мне самой закружиться. Я краснею, когда вижу, как он поднимает бровь, а я улыбаюсь, протягивая ладонь, когда встаю посреди танцпола под аплодисменты остальных. Диего толкает Пятого вперёд, и он спотыкается в мою сторону, его подбородок ложится мне на ладонь, и мы танцуем вместе с сияющими улыбками. Я хихикаю, крутя волосы другой рукой, и мы оба прыгаем в сторону, пока Пятый показывает свои движения, а я провожу рукой от его подбородка вниз по его груди. Глаза моего парня сверкают, когда я ухмыляюсь ему, слегка отталкивая его грудь назад, и он драматично падает, но я быстро хватаю его за руку и подтягиваю обратно. Он тихо ахает, когда его тело прижимается к моему, его руки немедленно обхватывают мою талию, крепко прижимая меня к себе.              — Давайте, Эстель и Пятый! — кричат остальные, когда Пятый притягивает меня к себе, он наклоняется близко, как будто собирается поцеловать, но я ахаю, когда он кружит меня под рукой несколько раз, а затем притягивает обратно к своей груди, чтобы поднять.              — Пятый! — хихикаю я, когда он кружит меня, а затем опускает, делая “дип”, когда все кричат.              — Как тебе такие движения от старика? — Он слегка запыхался, а я выдыхаю дрожащим голосом, мой разум всё ещё работает.              — Я имею в виду, мне нравятся твои навыки бального танца, но эта твоя сторона намного веселее, — Пятый улыбается, когда поднимает меня, быстро целует и мы внезапно все выстраиваемся в ряд. Танцуем по всей крыше. Я подпеваю слова с Клаусом и Диего, держась за руки с Пятым, который обхватывают мою талию сзади, после чего мы снова расходимся танцевать по отдельности. Я танцую со всеми братьями и сёстрами: Клаус в основном поднимает меня и кружит, как куклу, Лютер нежно держит меня за руки, когда кружит, мы с Ваней дико кружим друг друга, а с Диего мы делаем макарену вместе, прежде чем Пятый успевает увести меня.              Музыка стихает, сменяясь другой песней, и руки Пятого обвиваются вокруг меня, когда он обнимает меня сзади, целуя в плечо. — У нас есть ещё кое-что, что мы хотели тебе подарить, — шепчет он, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него в замешательстве. Он смущённо улыбается, а затем отступает, берёт меня за руку и ведёт обратно к остальным, которые ждут у стола.              — Поскольку ты часть этой семьи… — начинает Лютер.              — …ты пережила два апокалипсиса, как и все мы, — Клаус хлопает в ладоши, прерывая Лютера, который бросает на него сердитый взгляд.              — Да, это тоже. Мы хотели подарить тебе что-то, что покажет, что ты официально часть Академии Амбрелла. Мы не думали, что большая татуировка в виде зонта на твоём запястье будет хорошей идеей, поэтому…              — Лютер, ты несёшь какую-то чушь, — говорит Ваня, и он останавливается.              — Верно, прости, — он достаёт что-то из карманов и протягивает мне. — Это от всех нас. — Я смотрю вниз и вижу шкатулку с украшениями, открываю её.              — От Бена тоже, — Улыбнулся Клаус, и у меня на глазах наворачиваются слёзы, когда я вижу ожерелье с кулоном ввиде зонтика.              — Ребята… Я не могу поверить… — Я обмахиваюсь лицом, и они все хихикают, когда я бормочу, что не хочу испортить усердную работу Вани.              — Вот, позволь мне, — Пятый берёт ожерелье и встаёт передо мной, чтобы надеть его. Он целует меня в шею, когда заканчивает, и отступает, чтобы улыбнуться мне. — Я люблю тебя, Эстель, — шепчет он, прислоняя лоб к моему и держа меня за руки.              — Я тоже тебя люблю, Пятый, — он издаёт дрожащий вздох, когда я говорю ему эти слова в ответ, любяще сжимаю его щёки и улыбаюсь ему, прежде чем чмокнуть его в губы. Он слегка краснеет и отступает, чтобы встать рядом со мной, а я счастливо улыбаюсь, глядя на свою семью. — И я люблю вас всех тоже. — Они все издают восторженные звуки, и я визжу, когда меня втягивают в семейные объятия, чуть не задыхаясь под обезьяньими руками Лютера.