3. После Охоты

Оливера мелко трясло. Сердце бешено колотилось, отдавалось пульсирующей болью в висках. Тело не слушалось, ноги в какой-то момент подкосились, и он медленно осел на пол. Перед глазами стояли ужасные картины произошедшего буквально пару минут назад. В ушах стояли крики, пропитанные отчаянием и ужасом, звук рвущейся плоти и нечеловеческий рёв демонов. Сегодняшняя охота забрала сразу троих. Оливеру не повезло видеть, как одного из детей утаскивают в самую чащу леса. Он слышал, как ребёнок кричал, плакал, звал на помощь, однако ничего не смог сделать. Он — слабый, беззащитный мальчишка. Он — ничто против демонов, хищников, охотившихся на них всех. Именно с этим осознанием он вернулся в мельницу, когда всё закончилось. Ему повезло выжить. Ему повезло, а тому несчастному ребёнку, которого поймали, — нет. К горлу подкатил горький комок. На глазах навернулись слёзы, и Оливер зажал себе рот ладонями, чтобы заглушить всхлипы. Зажмурился, сжался в комочек. Сейчас он чувствовал себя как никогда слабым и беспомощным. Будь он сильнее, смог бы спасти тех, кого сегодня поймали. Будь он только сильнее… — Оливер, — где-то рядом раздался знакомый голос. Тихий, спокойный, почти ставший родным. Оливер крупно вздрогнул, однако не повернулся и глаз не открыл. Так и продолжил сидеть на полу, беззвучно рыдая. Рядом с ним кто-то опустился. На плечо легла широкая ладонь, тёплая, испещрённая старыми шрамами. Лукас услышал его и пришёл. Пришёл, чтобы защитить. — Оливер, всё хорошо, — негромко произнёс Лукас. Он бережно обхватил его плечи единственной рукой и прижал к себе. Крепко, будто прятал от демонов, от страхов, от всего на свете. — Всё закончилось… — Я не смог их спасти… — прошелестел Оливер. Его собственный голос показался ему чужим: тихий, осипший, неживой. — Я… Я видел, как кого-то утащили, но ничего не смог сделать… — Ты не виноват, — мягко возразил Лукас. Он поставил подбородок ему на макушку и ласково погладил кончиками пальцев. — Мне тоже жаль, что так сложилось. Но это не твоя вина. Сейчас мы все ничего не можем им противопоставить. — Н-но ведь… — Оливер, — он перебил его. — Я знаю, каково это — чувствовать собственную беспомощность. Но ты никому не сделаешь лучше, если будешь себя винить. Прошу, не думай об этом в таком ключе. Ты — такой же ребёнок, как и все остальные. Даже если бы ты пошёл туда за ним, ты бы ничего не смог сделать. И тебя бы тоже забрали. Оливер всхлипнул, но ничего не ответил. Он понимал, что Лукас прав. В конце концов, сейчас они не в том положении, чтобы что-то предпринимать. У них нет ни людей, ни оружия, ни как такового плана действий. И действительно, если бы он тогда бросился за пойманным ребёнком, то сейчас не сидел бы здесь с Лукасом. Возможно, его бы сейчас съел на ужин сам эрцгерцог Льюис. И тем не менее, не чувствовать себя виноватым он тоже не мог. В конце концов, в этом был весь Оливер. Он стремился помочь каждому на Золотистом пруду, и такие моменты, как сейчас, выбивали его из колеи. Впрочем, именно поэтому рядом с ним был Лукас. Лукас, который помогал успокоиться, разложить мысли по полочкам и унять дрожь во всём теле. Лукас, который защищал его от всего на свете, в том числе и от внутренних демонов. Лукас, рядом с которым сейчас Оливер мог позволить себе быть слабым и беззащитным ребёнком.