Глава 27

      Войдя в больницу и приветливо кивнув дежурной ведьме, Гермиона направилась к широкой лестнице. Судя по всему, сегодня ей снова придется вести переписку с мистером Брэдли — тем самым, который уверял, что зелье, купленное им по её рецепту, кардинально отличается от того, которое он «всегда покупал». Уверения Гермионы, что она лишь продлила ему прежний рецепт и не занимается изготовлением зелий, никак не могли убедить старика.       Он обвинял её и «этих проходимцев-зельеваров», что наживаются на порядочных волшебниках, и грозился «всем им показать».       Гермиона тяжело выдохнула, представляя, что будет, если мистер Брэдли в самом деле заявится в отделение.       «Мало мне проблем…»       Она остановилась на одном из пролётов, прикрыла глаза, сосчитала до десяти и, глубоко вздохнув, натянула на лицо улыбку и направилась в отдел «Недуги от заклятий». Коридоры Святого Мунго, как всегда, пахли свежими целебными настоями. На стенах висели информационные плакаты, а посетителей почти не было — лишь спешащие по делам целители.       Возле входа Гермиона столкнулась с Шарлоттой. Та фыркнула что-то нечленораздельное и умчалась.       — Видимо, «доброе утро» она ещё не научилась выговаривать, — тихо пробормотала Гермиона и покачала головой, направляясь к кабинету Беллами.       «Сегодня нужно обязательно к нему зайти», — напомнила она себе. В пятницу ей удалось поговорить только с Лилиан, его женой: в палате как раз были целители. Но по ее словам, Беллами шёл на поправку и скоро должен вернуться к работе. Да и по блеску в глазах и счастливой улыбке было видно: с ним действительно всё хорошо.       Эта мысль согрела ее и подняла настроение. Остановившись перед кабинетом, Гермиона достала палочку и взмахнула, собираясь снять защитные заклинания. Но сразу поняла: защита уже была снята, а дверь — чуть приоткрыта.       По спине скользнул тонкий холодок, будто ледяное перышко.       Опять?       Кому понадобилось проникать сюда теперь, когда Корвина поймали?       Гермиона оглянулась. Коридор жил своей обычной жизнью: где-то вдали звучали голоса целителей, перекатывался стук тележки с зельями, шуршали шаги. Но за дверью стояла настораживающая тишина.        Сжав палочку, она бесшумно толкнула дверь.       Мягкий дневной свет, льющийся из окна, сразу осветил фигуру, сидящую на краю стола: шатен с редкой сединой у висков, руки скрещены на груди, взгляд спокойный и тёплый.       — Целитель Беллами! — выдохнула Гермиона, чувствуя, как напряжение внутри постепенно гаснет.       Он поднялся ей навстречу, и в знакомых чертах появилось то чуть усталое, но доброе выражение, которого ей так не хватало последние недели. Гермиона повесила сумочку на вешалку и шагнула ближе. Беллами обнял её по-отечески — мягко, сдержанно, но искренне. Она мгновение колебалась, затем ответила на объятие. От него пахло спокойным, древесным ароматом — тёплым и ненавязчивым. Совсем не похожим на резкий, легко узнаваемый одеколон, которым так любил пользоваться Малфой.       Мысль вспыхнула и тут же раздраженно была отброшена. Гермиона едва заметно покачала головой, отгоняя ассоциацию.       «Ну при чём здесь вообще Малфой? Соберись давай!»       — Я рада, что вы вернулись… и что с вами всё хорошо, — сказала она, отступая на шаг. И тут её взгляд упал на свой стол. Белые гладиолусы лежали рядом с небольшой коробкой, перевязанной красной лентой. Беллами проследил за её взглядом и тепло произнёс:       — С прошедшим днём рождения, дорогая. Пусть новый год твоей жизни принесёт тебе много светлых дней. Лилиан просила передать особую благодарность. Прими от нас небольшой подарок.       — Можно?.. — Гермиона уже тянулась к коробке. Беллами тихо рассмеялся.       — Конечно. Он же твой.       Она осторожно сняла ленту. Внутри лежал тончайший палантин — почти невесомый, но удивительно тёплый. Стоило Гермионе накинуть его на плечи, как ткань мягко изменила оттенок, становясь нежно-голубой, в тон её рубашке.       — Он такой тёплый… и приятный, — прошептала она. — Но мне показалось, или он правда изменил цвет?       — Не показалось, — мягко кивнул Беллами. — Он подстраивается под одежду. Лилиан говорит, что магия не влияет на качество — всё держится лучше любой обычной ткани. Но подробности лучше у неё спроси — я в этом не силён.       Гермиона улыбнулась и провела ладонью по мягкой ткани.       — Он чудесный. Спасибо.       Беллами протянул тонкий конверт.       — А это — дополнение.       — Но… не стоило…       Он покачал головой:       — Стоило. И, думаю, это порадует тебя даже больше. Только обещай, что ты там не поселишься, — добавил он, подняв палец.       Гермиона удивлённо вскинула брови и поспешила вскрыть конверт. Сердце сбилось с ритма — на губах появилась широкая, почти детская улыбка.       — Это же… доступ в Закрытый архив?       — Именно. И постоянный.       Она едва не захлопала в ладоши и прижала конверт к груди.       — Я так вам благодарна… правда.       — Это я благодарен, — тихо сказал он. — Если бы не ты, всё могло закончиться куда хуже.       Гермиона смутилась.       — Это не только моя заслуга. Гарри и Малфой тоже участвовали в расследовании.       Беллами удивлённо вскинул бровь.       — Малфой? Тот самый юный Пожиратель, по делу которого ты давала показания?       — Да. И я помню, с каким скептицизмом вы это восприняли. Но я оказалась права — он действительно изменился и заслуживает второго шанса.       Беллами задумчиво провёл пальцами по подбородку. Его взгляд на мгновение задержался на Гермионе: румянец на щеках, блеск в глазах… Он видел это выражение прежде — у собственной дочери, когда та впервые рассказала о своём молодом человеке и что она собирается пригласить его к ним на ужин на выходные.       «Интересно… неужели Гермиона влюбилась в Малфоя?» — проскользнуло в его мыслях.       — Похоже, вы с ним и правда подружились, — произнёс он мягко, наблюдая за реакцией. Она едва заметно растерялась, отвела взгляд, а по губам промелькнула лёгкая улыбка, глаза радостно заблестели,а потом что-то ещё промелькнуло в ее взгляде, но Беллами не успел распознать: смущение? вина?       — Нет… то есть… да, немного. Мы просто… нормально общаемся, — пробормотала она, и в памяти вспышкой всплыл поцелуй в баре. Отгоняя образ, она торопливо добавила, — Благодаря ему мы нашли контрзаклятие. У него потрясающая библиотека — столько редчайших томов…       — Гермиона, — мягко перебил Беллами, — хорошая библиотека ещё не делает человека хорошим.       — Но и не доказывает обратное, — спокойно парировала она. Присев в кресло напротив, Гермиона уверенно добавила: — Я не идеализирую Малфоя. Он всё такой же — резкий, язвительный… Но в нём что-то изменилось.       — Или в твоём отношении к нему, — заметил Лоран. Увидев, как она чуть нахмурилась и отвела глаза, он вздохнул. — Ладно. Я не спорю, что ошибка юности делает из него преступника и я не буду учить тебя жизни. Просто будь осторожна. И если захочешь выговориться — я всегда рядом.       Гермиона уже хотела что-то сказать, но вовремя остановилась. Она не готова — не сейчас. Слишком путаные чувства, слишком мало ясности, особенно когда дело касалось Малфоя. Сначала она разберётся сама. И уж точно пока не станет открываться кому-то ещё. Она поблагодарила Беллами, пообещав обратиться к нему, если потребуется. Он кивнул, снова внимательно на неё посмотрел, словно хотел что-то добавить, но всё же промолчал.       — Гермиона, — снова заговорил он, — я не могу найти пару карточек пациентов. Ты их никуда не перекладывала?       — Если вам нужны карточки миссис Вимблтон или мистера Мэтьюса, они у Мелроуза. Он занимался ими в ваше отсутствие. А те, что были у вас на столе… я рассортировала после того, как в кабинет проникли.       Беллами удивлённо заморгал.       Гермиона тихо пояснила:       — Вы тогда были без сознания. Корвин пробрался в кабинет и выкрал карточку Кейджа.       Он тяжело выдохнул.       — До сих пор не могу поверить, что Кейдж мёртв…       — Да… это было ужасно. Корвин оказался настоящим сумасшедшим. По его вине погибло несколько человек. И мне так жаль, что мы не смогли его спасти.       — Ты сделала всё возможное. Мы не всегда можем удержать пациента, как бы ни старались.       Гермиона молча кивнула.       — Поттер вкратце рассказал мне о произошедшем, — продолжил Беллами. — Будем делать выводы. Если и есть моя вина, так в том, что позволял Вудворту навещать Кейджа. Он так живо интересовался… вёл себя как близкий друг. Никогда бы не подумал…       — Целитель Беллами, — мягко перебила она, — вы только что говорили, что мы не всесильны.       Он грустно усмехнулся.       — Да, да… ты права.       Помолчав, он продолжил:       — Нам нужно составить плотный график на эту неделю.       Гермиона удивилась:       — Но зачем?       — Я думал, что ты сама хотела бы вернуться к пациентам, к которым мы собирались поехать до нападения. Слава Мерлину, что Лилиан и Вивьен тогда не было дома…       Сердце Гермионы будто споткнулось.       — Вы говорите о…?       — Да, Гермиона, — мягко сказал он. — О твоих родителях.       Она едва слышно выдохнула:       — Но… разве вам можно сейчас уезжать?       — Можно, — спокойно ответил Беллами. — Несмотря на седину, я ещё не разваливаюсь.       — Я не…       — Я пошутил, — улыбнулся он. — Мне нужно всего немного времени, чтобы закрыть дела. А дальше…       Он сделал паузу.       — …дальше мы попробуем ещё раз. И я сделаю всё возможное, чтобы твои родители вспомнили, какая у них замечательная дочь.       Они вернулись к графику — обход вот-вот должен был начаться. Но ничто не могло омрачить настроение Гермионы. Совсем скоро она снова увидит маму и папу. И, возможно… они вспомнят ее и если даже жизнь и не станет как прежде. Она сделает все возможное, чтобы вернуть теплые отношения с родителями.  Жизнь, казалось, действительно начинала налаживаться. Пусть Мерлин позволит, чтобы всё становилось только лучше.

***

      В обеденный перерыв Гермиона отправилась в Министерство, чтобы оставить документы и забронировать портключи на следующую неделю. После стандартных процедур на входе она направилась к лифтам. Пару раз ей казалось, что она замечает знакомые платиновые волосы. Затем — уловимый аромат дорого́го одеколона. Но всякий раз, когда она оборачивалась, оказывалось, что это вовсе не Малфой. Один раз — тучная ведьма, которая недовольно смерила её взглядом и поинтересовалась, чего это Грейнджер на неё пялится. Гермиона тихо пробормотала извинения и отвернулась.       В лифте было тесно, она обеими руками вцепилась в поручень, чтобы не упасть. Когда та самая ведьма выходила, она толкнула Гермиону так, что, не держись она, вполне могла бы свалиться на молодого стажёра из какого-то отдела.       Добравшись до нужного этажа, Гермиона уверенным шагом направилась в Портальное отделение. Сдав документы и получив заверение, что портключи можно забрать в пятницу, а активируются они в понедельник в восемь утра, она поблагодарила Хенли. Только тогда заметила: за стойкой стоял невысокий русоволосый парень, заполнявший бланки. И вдруг отчётливо вспомнила, как несколько недель назад на его месте стоял Малфой — их первая встреча после суда, первый разговор, в котором никто из них не пытался словесно уколоть другого.       Она улыбнулась, вспомнив его тогдашнюю реплику.       «Мерлин, что со мной?» — раздражённо одернула себя Гермиона. — «Слишком много мыслей о Малфое за один день. Скорее за последние дни. Это уже перебор».       Положив в карман квитанцию на портключ, Гермиона направилась по пустому коридору к лифтам. Нужно забежать к Гарри, раз уж она здесь, и спросить, сможет ли он забрать к себе Живоглота на время её поездки в Австралию. И ещё — зайти в магазин: запас еды явно потребуется, иначе кот наверняка решит, что Гарри посадил его на строгую диету. Позади послышались шаги. Она на мгновение остановилась. В воздухе будто бы проскользнул знакомый аромат.       «Прекрасно. Уже мерещится. Великолепно, Гермиона, просто блестяще».       Она сделала ещё пару шагов — и вдруг почувствовала, как тёплая мужская ладонь уверенно обхватила её руку и мягко потянула в сторону. Гермиона тихо вскрикнула и мгновенно поняла, кто это. Сердце предательски вздрогнуло и забилось чаще, разливая тепло в груди.       «Спокойно. Возьми себя в руки, Грейнджер».        Они оказались в небольшом углублении за колоннами, скрытом от посторонних глаз. Гермиона резко подняла голову.       — Мерлин, Малфой! — выдохнула она, хотя голос прозвучал удивительно ровно. — Ты меня напугал.       — А куда делась хвалёная гриффиндорская смелость? — лениво протянул он, уголки губ приподнялись.       Гермиона цокнула и попыталась освободить руку, но его пальцы лишь крепче сомкнулись на её. Большой палец продолжал медленно, почти небрежно гладить её костяшки — от этого движения по коже пробегали мурашки. Она подняла бровь, строго, предупреждающе. Он сделал вид, что не заметил.       — С прошедшим праздником, Грейнджер, — мягко сказал он. — Рад был получить сову от тебя и узнать, что подарок пришелся тебе по душе.        Она всё же выдернула руку. Пальцы моментально заныли от холодного воздуха, и Гермиона машинально прижала ладони к груди.       — Эм… спасибо, Малфой. Раз уж мы встретились, я хотела тебя поблагодарить.       Голос потеплел, а на губах появилась широкая живая улыбка.       — Это было неожиданно, но очень приятно. Эти издания невероятно редкие… ты даже не представляешь, насколько я была счастлива, когда разворачивала упаковку. Я правда благодарна. Уверена, что они помогут мне вернуть память родителям. Спасибо. Это… очень ценно.       Она говорила спокойно, уверенно, но Малфой почти не слушал — он смотрел на то, как блестят её глаза, как подрагивают кудряшки, когда она качала головой, на эту живую искреннюю улыбку, от которой у него будто перехватывало дыхание.       — Салазар… какая же ты красивая, Грейнджер, — тихо выдохнул он.       Гермиона застыла; она ощутила, как мгновенно вспыхнули щёки. Рот несколько раз приоткрылся, но слова не находились. Она правда это услышала? Её всегда хвалили за ум, характер, мужество — но как любой девушке, ей порой хотелось услышать нечто другое.       — Так вот что нужно, чтобы лишить тебя дара речи, — усмехнулся он. — Знал бы, что комплименты так на тебя действуют, говорил бы их ещё в школе.       — Ты бы этого не делал, — наконец нашла голос Гермиона.       — Уверена? — он наклонил голову, взгляд медленно скользнул к её губам — и обратно. — Ты так мило смущаешься. Мне нравится.       — Я не смущаюсь, Малфой! — огрызнулась она. — Я просто… не ожидала. И вообще тут душно.       — Разумеется, — хмыкнул он. — В следующий раз тебе подавать знак, что сейчас будет комплимент?       Гермиона закатила глаза.       — Как остроумно.              — Или, может, мне следует послать сову с разрешением на поцелуй? Извини, что в прошлый раз не догадался это сделать, — он наклонился ближе; его дыхание скользнуло по её щеке.       — Ты несёшь какой-то бред! И раз уж ты вспомнил вечер пятницы… — она отступила назад и выставила указательный палец. — Больше никаких поцелуев! Никогда! Это было один раз. Всё. У меня вообще-то есть парень.       — Тогда ты о нём, кажется, не думала, — ухмыльнулся он. Ситуация явно забавляла его, что только сильнее раздражало Гермиону.       — Малфой, прекрати! —  она хлопнула его по предплечию, но он лишь поймал её руку. — Отпусти.       — Значит, ты можешь меня трогать, а я тебя — нет? — он приподнял бровь. — Нечестно.       — И слизеринец рассуждает о честности!       — Ну, хорошо. Скажи мне, честная моя, скажи неужели тебе не понравилось? — его голос стал тише, глубже и у нее сердце забилось чаще. — Ни капли?       — Да, представь себе, — соврала она и Малфой наклонился, внимательно вглядываясь в ее лицо. Гермиона приподняла бровь и покачала головой.        — Что ты там пытаешься разглядеть? — раздраженно бросила она.        — Из тебя отвратительная лгунья, —  мягко сказал он.       — Ну, куда уж мне. Но я не вру! Не вру! — возмутилась она и другой рукой попыталась его оттлкнуть, но он перехватил ее руку. — И отпусти меня!       — Хорошо. Тогда скажи мне, глядя в глаза, что тебе не понравилось. Что ты ничего не почувствовала. Скажи — и я отстану. Больше не буду к тебе прикасаться, и мы не вернёмся к этому разговору.        Он внимательно смотрел на нее, словно пытался прочитать ее мысли. Гермиона дышала часто, слишком горячо, буравила его взглядом. Её язык будто отказывался произносить ложь. Она открывала рот, но слова застревали.       — Мне… я… — начала она и, не удержавшись, на секунду перевела взгляд на его губы. Уголок его рта дрогнул.       — Я так и знал, — прошептал Малфой, отпуская её руки.       Он поднял ладони к её лицу, тепло его пальцев легло на её щёки, и он наклонился, обжигая её дыханием. Мгновение — и его губы мягко коснулись её. Он целовал иначе: медленнее, почти робко, будто знакомясь заново. Сначала верхнюю губу, затем нижнюю, а пальцы едва-едва гладили её скулы.       Гермиона закрыла глаза и сдалась. Стоило ей приоткрыть губы, как он тут же углубил поцелуй — всё ещё нежно, но с нарастающей уверенностью. Его руки соскользнули с её щёк к талии, притягивая ближе. Она обвила его шею, пальцы утонули в волосах. Её колени дрогнули. Было так приятно целовать его и перебирать короткие пряди на затылке.       Ей было так хорошо… до головокружения. Ещё немного — и воздуха бы не хватило, но оторваться не хотелось вовсе.       Однако она разорвала поцелуй и посмотрела на Малфоя, губы немного припухшие, а глаза еще прикрыты.        — Я не хочу так поступить с Роном, — выдохнула она. — Он этого не заслужил.       — Грейнджер…       — Нет. Я скоро уеду. Ненадолго. Мне нужно… всё понять. Разобраться в себе. В том, что происходит.       — Грейнджер.       — Малфой, отпусти, — тихо, но твёрдо сказала она. — Мне нужно время.        Она выскользнула из его объятий и почти бегом направилась к лифтам, всё ещё касаясь кончиками пальцев губ. Алкоголя не было, но тянуло к нему — так же сильно, может, сильнее. Сейчас главное — родители. А вот потом… потом она разберётся со своими чувствами. И поймёт, как сохранить отношения с Роном. Она любила его, он был ей дорог, и она не хотела причинять ему боль. Может, Малфой это лишь временное наваждение, которое пройдёт после поездки?       Малфой опустил руки и смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом коридора. Он плевать хотел на Уизли и его нежные чувства. Но если Грейнджер нужно время — он даст его.

***

      В магазине для магических и обычных питомцев, как всегда, было тихо и почти пусто. Пахло сушеной травой, совиным кормом и чем-то терпким, напоминающим древесную смолу. Гермиона быстро собрала с полок всё необходимое — корм, витаминные капли, новый игрушечный мячик — и направилась к кассе.       За прилавком стояла экстравагантная ведьма лет пятидесяти. Она славилась своими шляпками, и Гермиона каждый раз ловила себя на мысли, что непременно должна спросить, сколько же их у неё. Шляпки менялись постоянно: одна была усыпана пайетками, другая — увенчана перьями, третья — украшена немыслимым количеством разноцветных бантиков. Сегодня же на голове у ведьмы красовалась широкополая шляпа, опоясанная витой серебристой лентой, напоминающей крошечную змею.       — О-о, моя дорогая, — протянула продавщица, оглядывая покупки Гермионы. — Да вы сегодня разгулялись! Не боитесь, что ваш славный кот превратится в маленького бегемотика?       Она тихо хихикнула собственной шутке.       — Эм… нет, — улыбнулась Гермиона. — К его великому сожалению, он не получит весь корм сразу.       — Дай им только волю! — ведьма покачала головой, тихонько захихикав. — Кстати, у меня появились засушенные хвостики кнорхов — редкость, между прочим. Кошки их обожают, а ещё они полезны для шерсти. Хотите взять пару?       Попросив упаковать пару хвостиков и расплатившись, Гермиона вышла из лавки. Пакетик отправился в сумку с заклинанием незримого расширения, послушно утонув где-то среди книг и свитков. Она глубоко вдохнула прохладный воздух Косого переулка и направилась к магазину Уизли.       Как только она вошла внутрь, её обдало знакомой смесью запахов: карамели, серы от взрывающихся хлопушек и чего-то цитрусового — вероятно, новой партии «Лимонных смехо-жевунов». Вокруг мерцали витрины, на полках вздрагивали и подрагивали коробки с товарами, разноцветные шарики хаотично летали под потолком, а в дальнем углу что-то весело пищало, требуя внимания.       Рон стоял за прилавком, разговаривая с покупателем. Когда Гермиона подошла ближе, она поймала его взгляд и тепло улыбнулась. Он кивнул ей в ответ — просто, искренне, по-доброму. Такой родной. Такой знакомый. И в этот момент грудь болезненно сжалась.       Она снова предала его.       Улыбка на мгновение слетела с её лица, но Рон успел заметить. Он нахмурился, вопросительно приподняв бровь. Гермиона покачала головой, изображая лёгкость, уверяя, что всё в порядке. Он не должен узнать. Она не причинит ему такой боли.       Покупатель наконец отошёл с охапкой разноцветных коробок с различными изобретениями Уизли. Рон повернулся к ней:       — Привет. Не ожидал тебя сегодня увидеть.       — Привет, — Гермиона похлопала свою сумочку. — Забегала Глотику за кормом, а потом решила к тебе заскочить.       — Понятно, — протянул он, машинально почесывая затылок. — Как там в больнице?       — Отлично, — с улыбкой сказала она, — Беллами наконец приступил к работе.       Лицо Рона просветлело:       — Это же замечательные новости! Я очень рад.       — Да, — мягко кивнула она. — И мы сегодня работали как никогда плодотворно.       — Он так соскучился по своим пациентам? — усмехнулся Рон и поправил товар лежавший на прилавке.       — Не совсем, — Гермиона отвела взгляд. — Мы… скоро поедем возвращать родителям память. Поэтому у нас сейчас небольшие авралы.       — И когда вы уезжаете? — спросил он уже совсем серьёзно.       — На следующей неделе.       Рон задумчиво покачал головой:       — Думаю… всё, что ни делается, — к лучшему.       Гермиона непонимающе приподняла бровь, и он пояснил:       — Ты так долго мечтала о том, чтобы вернуть родителям память… Думаю, когда всё закончится, ты наконец сможешь понять, чего хочешь дальше. Как видишь свою жизнь.       Он говорил спокойно и чуть отстранённо, но Гермиона уловила в его голосе скрытое напряжение. Казалось, он и сам пытается разобраться в том, что между ними происходит: сравнивает, анализирует. Он явно заметил разницу между тем, какими естественными выглядят отношения Гарри и Джинни, и тем, что связывает их двоих. Пытался понять, что она для него значит… и что, Мерлин возьми, между ними на самом деле — дружба или нечто гораздо большее.       — Да… возможно ты прав, — тихо ответила она. — Эта поездка многое прояснит.       В этот момент в зал вошла девушка с аккуратным хвостом и корзинкой товаров в руках.       — Рон, тебя Джордж звал, — ровно сказала она, а затем заметила Гермиону. — Ой! Здравствуйте! Я Мия.       — Очень приятно. Я Гермиона.       — Да, знаю, — Мия просияла и бросила взгляд на Рона. — Рон так много о вас рассказывал! Я так рада наконец познакомиться.       Гермиона замерла на полсекунды — улыбка Мии была искренней, а её взгляд тёплым, но от этого на душе становилось только тяжелее. Она видела, что девушке нравится ее парень, но она не чувствовала ни ревности, ни беспокойства.       — Понятно… — пробормотала она, быстро взяв себя в руки. — Мия, я тоже рада знакомству, но мне уже пора.       — Я вам помешала? — обеспокоено спросила девушка и бросила взгляд на Рона и тот улыбнувшись покачал головой.       — Нет, — сказала Гермиона с улыбкой. — Я действительно ненадолго. Пока, Рон. И, пожалуйста, передай привет Джорджу. Мия, рада была встретиться.       Она вежливо пожала ей руку и поспешила выйти из магазина, чувствуя, как внутри снова поднимается знакомая, неприятная волна вины.