Часть 72 «Их было будто один»

Настал последний день экскурсии... День, когда студенты должны будут лицезреть демиургов — Междумирцев. День, когда, возможно, Фран и Ашра вновь заговорят с самим Страхом Времени. День, когда они, быть может, наконец узнают, куда же исчез их дорогой друг. Но пока ещё не вечер. Пока что идёт подготовка. Группу, которой предстоит вечером встретиться с древними и, по слухам, деградировавшими создателями, старались занять как могли. Тех, кто тянулся к изобретениям и химическим реакциям, отправили в лабораторию, совмещённую с мастерской, под присмотр Катрины. Кого-то — в библиотеку Ордена Великого Древа, чьи залы уходили ввысь, будто роща, выдолбленная из живых деревьев. Остальных направили на рынок дворфов, предварительно обменяв валюту. Фарагонда лично повела тех, кто отправился на рынок — чтобы никто не оскорбил гордых дворфов, способных в порыве чести объявить войну за обронённое слово. Вивьен, как ответственную за здоровье, отправили в лабораторию — мало ли что может там взорваться. А Сан-Фран и Ашру определили в библиотеку — на всякий случай. Неудивительно, что с ними пошли и Люциус с Селести. Студенты быстро разбрелись по этажам библиотеки. Кто-то ушёл к романам, кто-то — к фэнтези, кто-то — к истории вселенной, устройству миров и философии. Сан-Фран, конечно, выбрал книгу о Междумирцах и, прижав её к груди, с сияющими глазами уселся за ближайший стол. Ашра, напротив, вгрызлась в литературу о пчёлах. Ну а что — пчёлы действительно удивительные! Знаете ли вы, например, что медоносная пчела может летать со скоростью до 15 миль в час? Нет? А теперь знаете. Люциус, неожиданно для всех, взялся за романы. Когда-то он терпеть не мог сентиментальности, но, видимо, годы, проведённые среди смертных, сделали своё дело. Селести просто села у него на плече и читала ту же книгу. Кстати о книжке Франа. Она содержала не только сухие факты, но и отрывки из дневников тех, кто когда-либо узрел разумных Междумирцев. Один из них особенно зацепил: «И тот голос... Который говорил со мной. Он говорил о своей смерти, расе, утраченном могуществе. В его словах не было горечи, но... Она будто разлита в воздухе, в траве, вообще во всём, что меня окружает» «Их голос влияет на окружение?..» — задумался Фран, перелистывая страницу. — «Хотя, впрочем, неудивительно. Они же отдали свою плоть ради создания вселенных. Наверное, их "тела" просто резонируют с их ментальным состоянием. Вот и кажется, что всё вокруг поёт их печали... Хотя... почти во всех известных мирах — тишина. Значит ли это, что Междумирец, отдавший себя ради нашей реальности... апатичен?» Положив эту мысль на полку «Интересно, но потом подумаю», он продолжил чтение. В каждом отрывке Междумирцы описывались словно одно и то же существо: спокойное, холоднокатаное, умное, лаконичное. Никто не упоминал про разных представителей, как будто всё человечество сталкивалось лишь с одним лицом. Забавно, будто и правда все записи говорят об одном и том же... Вдруг по спине Франа прошёл холодок. Он не стал оборачиваться. Он уже знал, что это. Он здесь. Опять. Тихий, молчаливый, как тень в межстрочье. Смотрящий. Может, если игнорировать... он исчезнет навсегда? А может — наоборот. А ведь он стал ближе...