ЭКСТРА :№4(?) НАБЛЮДАТЕЛИ

Вы когда-нибудь задумывались о том, как и при каких обстоятельствах наш Лололошка из Гласгарфа впервые познакомился с Наблюдателями? Как именно Междумирец встретил эти милые, на первый взгляд, светящиеся глазёнки? И уверены ли вы, что они настолько безобидны, какими кажутся? Что ж, давайте приоткроем завесу тайны и узнаем обо всём поподробнее. — «Архей никогда не отличался от сотен других миров. Казалось бы, здешняя природа послушно следовала общим шаблонам, да и населяющие его расы не могли похвастаться особой оригинальностью. По уровню развития этот мир и вовсе не числился среди первых. Но вот парадокс: именно для Архея стало абсолютной нормой то, что Междумирцы — те, кого в иных мирах нарекают создателями мультивселенных и превозносят выше богов, — едва оказавшись здесь, вели себя как самые простые смертные. Нередко (если не сказать постоянно) Первого — или Белую Маску, как вам будет угодно, — можно было застать в баре, попивающим эль в компании обычных работяг. Порой к ним присоединялся и обладатель Голубой Маски. Иногда этих божественных сущностей видели носящимися по крышам домов. Они оглушительно ругались на давно забытых иномирных языках, а всё потому, что один из беглецов слишком долго упрашивал второго выйти из лаборатории. Не придумав ничего получше, он просто утащил какую-то важную деталь, лишь бы его дорогой брат в Фиолетовой Маске наконец-то выбрался на улицу. Подобных примеров можно привести великое множество: забавных и будничных, пугающих и необъяснимых. Никто уже не помнит — да и навряд ли вспомнит, — почему главный из них, Скинтовая Маска, остался жить в этом мире, не покидая его ни на шаг. Однако именно благодаря ему на Архее медленно, но верно расцветал истинный рай...» Наблюдатель — бесплотное существо, чьё тело представляло собой лишь парящие в пустоте очертания светящегося голубого глаза, — попытался придать своему голосу величественные интонации профессионального рассказчика. Он медленно прикрыл веко: — До чего же сладкие то были времена... — И не поспоришь, брат, не поспоришь, — отозвался другой. — Мы ведь примерно тогда и зародились. — Ой, умоляю, не вспоминай, сестра! — тут же вклинился третий. — Не спорю, эпоха была волшебная. Всё было прекрасно... кроме нашего собственного поведения. Боже, до чего же стыдно вспомнить! Мириады глаз, дремавшие в ледяной пустоте, мгновенно зашевелились, погружаясь в многоголосый шёпот. Они неистово моргали, оглядывались по сторонам, пытаясь отыскать в глубинах памяти осколки того самого прошлого. Один из совсем крошечных глаз подлетел ближе к говорящим: — А о чём это вы? — Ах, точно... Вы же совсем молодняк, — вздохнул первый. — Вас создали уже в текущем времени, вы и не глядели в прошлое. — Да разве они виноваты? — мягко возразил соплеменник. — Просто расскажи им. Они ведь тоже наша семья. Как и Между... как и он был. Глазик тоскливо опустил зрачок, всматриваясь в бездну и вспоминая того, кто уже исчез. Конечно, в новой реальности он определённо существовал. И всё же... видеть, как он сам, собственными руками, полоснул себя по шее... Нет. Пожалуй, об этом лучше не вспоминать. — От этих двоих внятной истории не дождёшься, — раздался звучный женский голос, бесцеремонно нарушивший мрачную тишину. — Давайте-ка лучше начну я. Раздалось сухое, совсем человеческое покашливание, и рассказ начался: — Мы, самые первые Наблюдатели, явились в этот мир ещё тогда, когда не существовало никаких временных ветвей. Была лишь одна-единственная прямая. И в ней зародились мы — существа, принявшие облик мерцающих голубых глаз, питающиеся чужими эмоциями и историями. Сейчас от тех, изначальных, остались лишь единицы. Другие братья и сёстры покинули нас слишком давно: они соткали себе плотные оболочки живых созданий и ринулись в круговорот смертных жизней, ища пропитание уже там. Однако... это сейчас не столь важно. Она тяжело выдохнула, словно сбрасывая с себя груз вековых воспоминаний. ​— Наверное, они уже и сами не помнят, кем были когда-то, — тихо вздохнула она. — Однако тогда... ​— Сестра, да зачем же рассказывать, если можно просто показать? — перебил её другой Наблюдатель. ​— А ты, я погляжу, из любителей бегло посмотреть, а не вникать в детали? ​— Да ладно тебе! Увидеть всё своими глазами гораздо лучше, чем слушать чью-то субъективную точку зрения. ​— Идиот! — вспыхнула сестра. — Ты хоть понимаешь, что теперь все увидят, какими позорными мы были в то время?! Да мы же вели себя как сумасшедшие сталкеры! Хорошо ещё, что у Лололошки в жизни происходило слишком много всего, и он нас попросту забыл. Иначе плакал бы наш «источник живого тепла» — фиг бы он стал нам помогать, даже под дулом пистолета! ​— Что ж вы там такого творили?.. — донёсся робкий голос из темноты. ​— Сталкеринг, убийства, террор, революции, угрозы, маты, проститу... ​— Фактически всё, что могло вызвать у смертных сладкие, яркие эмоции, — бесцеремонно прервал его первый Наблюдатель, не дав договорить. — Лучше посмотрите сами. ​В тот день солнце палило так нещадно, словно в самом разгаре было лето, и лишь на листьях деревьев уже проступали первые жёлто-красные прожилки осени. ​В мире царили тишь да гладь. Эльфы неспешно прохаживались по улочкам, занятые своими повседневными делами. Из переулков доносились песни странствующих музыкантов — их мелодии эхом отдавались и в роскошных особняках строгих критиков, и высоко в поднебесье, принадлежащем крылатым птицам. Дети весело смеялись, прыгая на мостовой то ли в классики, то ли в резиночку. ​Именно за этой идиллией ещё утром наблюдал Эграссель — тот, кого простые смертные прозвали «Несущим свет». К сожалению, сейчас ему было не до созерцания пейзажей: в который раз он перечитывал тревожный доклад от своей дорогой сестры, Зелёной Маски — Туилин. ​— ...Значит, в её реальности вновь возникли проблемы, — негромко пробормотал он, устало потирая переносицу. — До чего же досадно. ​Эльф ещё несколько минут задумчиво всматривался в строчки письма. ​— Когда же я в последний раз видел вас всех?.. ​Вдруг где-то за спиной раздался оглушительный звон разбитого стекла. Эграссель резко напрягся, уже готовый самолично проучить наглого вора, посмевшего прервать его меланхолию. Однако не успел он даже полностью развернуться, как взгляд выхватил до боли знакомую шатенистую макушку и совершенно довольную, лукавую мордашку. ​— Не знаю, как их, а меня ты не видел ровно пятьдесят три года, — самодовольно заявил Лололошка. Он легко поднялся с пола, отряхивая одежду от блестящих осколков. — Давно не виделись, Эграсса! ​— Да когда же ты наконец вспомнишь, что в особняке существуют двери, а не только окна, а, Ло? — фыркнул светловолосый эльф. Он попытался придать своему лицу максимально недовольное выражение, но в глазах зажглись тёплые искорки. ​— Да ладно тебе, это ведь уже практически наша традиция, не находишь? К тому же не думаю, что тебе так уж тяжело раз в несколько десятков лет вставить новое стекло. ​Обладатель Фиолетовой Маски лишь обречённо покачал головой, но спорить не стал. Вместо этого он дружески похлопал гостя по плечу и жестом пригласил следовать за собой, уводя из разгромленного кабинета. ​Они молча шли по просторным, залитым мягким светом коридорам особняка, направляясь в уютную гостиную. Шаги эхо отдавались от высоких сводов, и эта тишина казалась правильной, привычной для них двоих. Эграссель задумчиво разглядывал идущего рядом друга, словно пытаясь отыскать в нём хоть какие-то изменения. ​— Признайся честно, ты вообще собираешься меняться? — наконец нарушил молчание эльф, когда они переступили порог гостиной. — Сколько бы лет ни прошло, ты остаёшься всё прежним. Альтруистичный, бесстрашный Лололошка из Гласгарфа! Но знаешь... это только к лучшему. Я рад, что ты... ​Он осёкся, не договорив фразу, но, судя по мягкой улыбке Лололошки, тот понял его и без слов. ​— Ты просто решил зайти проведать старого друга или по делу? — сменил тему Эграссель, принимая более серьёзный вид. — В последнее время в мультивселенных творится чёрт-те что. Фолинда, Туилин, Гуах и Наруш в один голос твердят о каком-то странном заболевании. ​— Заболевании? Во всех мультивселенных сразу?! — тут же встревожился Лололошка, мгновенно посерьёзнев. — Может, это вовсе не болезнь, а какой-то пространственный парадокс? Какие симптомы? ​Эграссель на мгновение замолчал, словно подбирая правильные, менее пугающие слова, и тяжело опустился в кресло. ​— Они... весьма неоднозначны. У наших братьев и сестёр, к счастью, подобного пока не замечалось, но... Из того, что удалось разузнать у заражённых: они начинают видеть жуткие галлюцинации. Говорят, будто по ночам изо всех тёмных углов на них смотрят огромные светящиеся глаза. Смотрят и шепчут... шепчут самое разное. Губы Междумирца, скрытые за сине-голубым клетчатым шарфом, на мгновение сжались в тонкую линию, а пальцы в перчатках невольно до хруста завязались в кулаки. Как же вовремя Эграссель, устало вздыхая, прикрыл глаза и прижал ладонь к переносице, утопая в глубине мягкого дивана. ​— И что?.. Что происходит с ними потом? — Лололошка приложил колоссальное усилие, чтобы вернуть голосу его привычный, слегка беспечный тембр. ​— Они убивают себя, — на выдохе, едва слышно бросил зеленоглазый эльф. — Сначала начинаются жуткие истерики, нервные срывы, паранойя... а затем они просто лишают себя жизни. Лишь бы больше не слышать этот шёпот, лишь бы не чувствовать себя так. Честно говоря, Ло... если бы заболел кто-то из наших братьев или сестёр... я бы... я просто не знаю, что бы со мной случилось. Что бы я тогда сделал. ​В гостиной повисла тяжёлая, гнетущая тишина. В самом центре комнаты друг напротив друга стояли два роскошных дивана, разделённые невысоким кофейным столиком. Лололошка остался стоять позади эльфа. Сердце в его груди бешено колотилось, а по спине пробежал ледяной пот, но он отчаянно пытался дышать ровно. ​— Хах... Прости. Нагружаю тебя своими страхами прямо с порога, — эльф грустно усмехнулся, открывая глаза, и повернул голову назад, к застывшему другу. — А ты чего не садишься? И... почему ты такой бледный, Ло? ​— А... Эграссель, да я просто приболел немного, пустяки, вот и... ​— Приболел?! — светловолосый демиург буквально подскочил с дивана, мгновенно оказываясь рядом. — Как? Когда это началось? ​— Д-да не в-волнуйся ты так... — шатен невольно сделал полшага назад. — Это обычная простуда! Температура подскочила и голова немного ноет. Я... я просто решил, что переждать недомогание лучше на родном, архейском воздухе, вот и пришёл... ​— Точно? А почему ты тогда заикаешься? — Эграсса нахмурился, в его голосе промелькнула паника. Он стремительно потянулся рукой к лоб "брата", чтобы проверить жар. ​— Да мне просто стыдно! — Лололошка ловко перехватил его запястье, натянув на лицо самую искреннюю из своих улыбок. — Ты тут меня так расхваливал — и бесстрашный я, и альтруистичный... А у тебя тут серьёзные проблемы, пока я припёрся только потому, что у меня градусник зашкаливает. ​Эграссель аккуратно высвободил руку и всё же прикоснулся ладонью к его лбу. Лицо эльфа мгновенно посерьёзнело, брови сошлись на переносице. ​— Что-то лоб у тебя совсем не горячий, Лололошка. ​— Так я таблетки перед уходом выпил, вот жар и спал, — без зазрения совести соврал мироходец, уверенно глядя другу в глаза. — И вообще, Эграсс, ты действительно думаешь, что если бы у меня были серьёзные проблемы, я бы тебе не сказал? Ты что, совсем мне не доверяешь? ​На этот упрёк эльф ничего не ответил. Он лишь виновато опустил длинные уши и, заметно поникнув, отступил на пару шагов. ​— Ну же, эй! Ты ведь прекрасно знаешь, какая я живучая тварина, — полуэльф звонко рассмеялся, дружески пихнув эльфа в плечо. — От какой-то лёгкой простуды я уж точно не помру! ​— Я знаю, Ло. Просто... нам ведь не так-то легко заболеть. Искра внутри тебя должна нейтрализовать большинство известных вирусов, а уж тем более — банальную простуду. Я боюсь... Вдруг эта зараза, о которой говорят Наруш и Туилин, настолько сильна, что даже Искра не справляется? Вдруг то, что с тобой происходит — это самые первые симптомы, и... ​— Эграссель, я — полукровка, ты забыл? — мягко, но настойчиво перебил его шатен. — До того, как во мне проснулась Искра, моё здоровье и иммунитет были как сухой листик на ветру. Да у меня даже зрение когда-то было плохим! Так что, возможно, это просто моя личная физиологическая особенность. Не дрейфь, прорвёмся. ​— Не называй себя так, — тихо вздохнул эльф, слегка успокаиваясь. — Лучше... давай я заварю тебе тёплого чая? Ромашкового, с травами, как ты любишь. ​«Какой. Заботливый. Эльф», — внезапно, словно лезвием по стеклу, в голове Лололошки прорезались чужие, сочащиеся ядом голоса. Они чеканили каждое слово, отдаваясь эхом под коркой воображения. — «Интересно. Как. Он. Будет. Плакать. На. Похоронах. Лживого. Грязнокровки?» ​«Заткнитесь, черти», — раздражённо и яростно подумал мироходец в ответ. Внешне он даже не вздрогнул, сохраняя на лице абсолютно беззаботную, тёплую улыбку и отчаянно подавляя подступающую к горлу глухую злость и безысходность. ​— Да, давай. И сахара туда добавь побольше, — весело отозвался врунишка. ​А невидимым Наблюдателям в пустоте это было только в радость. Эмоции. Чистые, концентрированные эмоции. ​Сладкие, выдержанные веками чувства древних божественных существ были для них самым лучшим, самым питательным нектаром. Наблюдателей пьянило это отчаянное сопротивление, его судорожная попытка защитить близкого друга, уберечь чужой покой... ​До чего же сладостно было нашептывать его собственные, самые страшные тайны ему же на ухо, пока он изо всех сил старался держать лицо и пил ароматный чай в компании эльфа. ​Снаружи этот парень казался несокрушимым, холодным гранитом, а внутри прятал такую ранимую, отчаянно цепляющуюся за близких душу. Дразнить его, медленно ломая изнутри, было истинным удовольствием. Большинство других смертных существ после одной лишь недели подобного террора не выдерживали — сходили с ума и добровольно отправлялись на покой. ​А этот... С этим уникальным созданием, похоже, можно было развлекаться целую вечность. ​И если днём они ещё хоть как-то пытались сдерживаться, то с наступлением темноты их голод становился невыносимым. Наблюдателей вело безумное, дикое желание до краёв набить свои несуществующие брюха чужими эмоциями — сладостями, которые для этих тварей были сродни самому тяжёлому наркотику. И ночью они забирали своё сполна. ​«Ты. Думаешь. Она. Бы. Хотела. Видеть. Тебя. Таким. Жалким?» — вкрадчиво зашелестело под черепной коробкой. ​«Заткнитесь!» — мысленно рычал Лололошка, до боли хватая себя за волосы и лихорадочно метаясь по измятой постели. ​«Твоя. Мать. Была. Прекрасной. Женщиной», — вторил первый голос другой, сочащийся притворным сочувствием. — «Жаль. Что. Её. Потомок. Такая. Жалкая. Сущность. Пустая. Оболочка». ​«Завалитесь! Хватит!» ​«Рано. Или. Поздно. Ты. Останешься. Один», — хор голосов становился всё громче, переплетаясь в единый гул. — «И. Ты. Сам. Же. Сожрёшь. Свою. Душу. Своим. Эгоизмом. Ты. Погубишь. Всех. Кто. Тебе. Дорог. Как. Погубил. Их. Тогда». ​— Хватит! — Лололошка тяжело, со вскриком выскочил из кровати, до крови прокусывая губу от неистового желания немедленно разбить что-нибудь вдребезги. Лишь бы заглушить этот гул. ​Но это был особняк Эграсселя. Если он разнесёт комнату, эльф тут же всё поймёт. А этого допустить было нельзя. ​Боже, зачем он вообще сюда пришёл?! ​Мысли путались, ускользали, словно сквозь пальцы. Кажется, он начал размышлять об этом визите ещё до того, как начался... весь этот кошмар. Кажется... он уже с трудом помнил, с чего всё вообще началось. ​Память подкидывала обрывки образов. Кажется, это случилось в мире... Эрессия? Да, точно, Эрессия. Он изучал местную фауну — она там была невероятно разнообразной, причудливой. Лололошка тогда ещё искренне радовался, предвкушая, как подробно расскажет об этом удивительном месте своему дорогому брату, когда закончит исследования. ​И вот в один из дней по коже впервые пробежал неестественный холодок. Он начал отчётливо чувствовать на себе чей-то чужой, неотрывный взгляд. Тяжёлый. Пристальный. Прожигающий насквозь. Этот взгляд преследовал его повсюду: на лесных тропах, в шумных поселениях, даже ночью, наедине с самим собой в запертой комнате. ​Впрочем, мироходец тогда лишь отмахнулся, пытаясь игнорировать предчувствие. И даже когда краем глаза он начал замечать смутные, мерцающие во тьме контуры глаз, он попросту списал всё на банальную усталость от вечных странствий. ​Вспоминая это сейчас, в душной темноте чужой гостевой спальни... Боже, какая же это была дурость! Какая непростительная, слепая наивность! ​Разве от обычной усталости кровь стынет в жилах, а холод въедается в самые кости? Разве от усталости начинают время от времени мелко и судорожно трястись руки? А мысли? Разве человеческий разум способен от простого переутомления генерировать настолько извращённые, ужасающие сценарии собственной гибели и страданий близких?! ​Да пропади оно всё пропадом — та часть его мозга, которая велела ему игнорировать проблему до последнего, заставляя глупо улыбаться и делать вид, что всё в порядке! ​И что теперь ему оставалось делать? Как быть, когда новые «друзья» окончательно прописались в его сознании? Да ничего. Ровным счётом ничего. Он уже месяц изо всех сил пытался избавиться от них, перепробовал сотни способов, но тварей становилось только больше. Они множились, как паразиты. Они неотступно следили. Они шептали. Они... они... ​Да и дневные слова его, словно в пророческое будущее глядели. Стоило ему нагло соврать Эграсселю про температуру, как ближе к ночи она и впрямь подскочила. Тело горело, лоб был влажным от пота, а в груди клокотал удушливый жар. Ну, зато хотя бы навестил эльфа... А то, кто знает, может, до их следующей встречи Лололошка в таком состоянии просто не дожил бы. ​Нет-нет-нет! Быть того не может. Он справится. Он всегда справлялся. ​— Да что же я в этой жизни сделал не так?.. За что?.. — обречённо и тихо пробубнил он, сползая спиной по холодной стене и пряча лицо в ладонях. ​Тьма вокруг него оживилась. Мириады невидимых зрачков сфокусировались на его дрожащей фигуре. ​«Неужели. Наш. Малыш. Уже. Смирился?» — раздался приторный шёпот прямо над ухом. ​«Милашка. Ты. Ведь. Не. Настоящий. Бог. Верно?» — подхватил другой голос со стены. — «Ты. Ведь. Не. Насколько. Слабенький. Чтобы. Сдаться. Так. Быстро. Повесели. Нас. Ещё». ​«Будет. Очень. Жаль. Если. Ты. Уйдёшь», — захихикал третий, со дна комнаты. — «Кто. Тогда. Будет. Кормить. Нас. Своей. Великолепной. Злостью?» ​«Твой. Эльф. Сейчас. Так. Сладко. Спит», — вдруг вкрадчиво, с особой жестокостью протянул самый первый голос. — «Он. И. Не. Подозревает. Что. Смерть. Уже. Ходит. По. Его. Коридорам. Хочешь. Мы. Расскажем. Ему. Твой. Секрет? Хочешь. Мы. Заставим. Его. Смотреть. На. Нас. Вместе. С. Тобой?» ​— Замолчите... Пожалуйста, замолчите, — Лололошка зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги, и до боли прижал ладони к ушам. Но это не помогало. Они были внутри. ​«Ты. Никуда. Не. Сбежишь. Лололошка. Из. Гласгарфа», — финальным аккордом, сокрушая остатки его воли, прогремел хор в его голове. — «Мы. Твоя. Новая. Семья. Навеки». Казалось, от этих слов он лишь сильнее сжался в комок, беззащитный и сломленный. Но секунду спустя мироходец замер. Судорожное дыхание прекратилось. Он медленно поднял голову, и в полумраке комнаты на его лице проступил хищный, раздражённый оскал. В глазах зажёгся опасный, лихорадочный блеск. ​— Кормить злостью, значит? Так вы кушать хотите, дорогуши? Эмоции вам нужны, да?.. — Лололошка тихо, хрипло захихикал. ​Он поднялся с пола и нетвёрдой, но решительной походкой подошёл к резному шкафчику, куда его эльфийский друг заботливо положил несколько заранее заготовленных пузырьков. ​— Получается, если я выпью пару-тройку сильных успокоительных, вы, бедняжки, просто помрёте с голоду? Ой, как нехорошо получится, если я так поступлю... Какая досада. ​«Ты. Действительно. Думаешь. Что. Это. Поможет?» — вкрадчиво, с долей сомнения протянул голос над ухом. ​«Лололошка. Это. Лишь. Временное. Действие», — подхватил другой со стены. — «Лекарства. Тебе. Ничем. Не. Помогут». ​— Зато у вас не будет пищи ближайшие несколько часов, — безразлично бросил шатен. ​Он плеснул в чашу прохладной воды из кувшина и залпом заглотнул сразу несколько горьких таблеток. ​— Авось с голоду ваши языки поганые наконец-то отсохнут. ​«Ай. Яй. Яй», — притворно зацыкал хор в его голове. — «Как. Некрасиво. Кровушка. Нечистая. Ты. Всё. Равно. Наш». ​«Не. Волнуйся. Мы. От. Тебя. И. На. Шаг. Не. Отойдём». ​«Если. Тебя. Будет. Недостаточно», — шёпот со дна комнаты стал вязким, многообещающим, — «Мы. Перейдём. На. Него». ​Называть имя им даже не пришлось. Шатен и без того мгновенно понял, о ком идёт речь. Внутри него всё похолодело, но он лишь крепче опёрся спиной о тумбу и произнёс это самым спокойным, леденящим душу голосом, на какой только был способен: ​— Для вас это невыгодно. Вам нужны чистые эмоции, а не тупые страдания. А он уже давно научился держать свои чувства в железной узде. Эграссель... — Лололошка зловеще прищурился. — Если вы хотя бы притронетесь к нему, ваши светящиеся морды уже ничто не спасёт. Даже один я... Если вы посмеете к нему сунуться, мне станет глубоко плевать на законы мультивселенных. Мне не будет жаль стереть вас всех с лица существования. До единого. ​В темноте раздался издевательский, довольный шелест. ​«Ох. Ну. А. Как. Же». ​«Только. Вот. Именно. Поэтому. Мы. И. Питаемся. Твоими. Эмоциями». ​«Знаешь. Они. Такие. Сладкие. Но. При. Этом. С. Такой. Сочной. Горчинкой. Что. Порой. Аж. Портит. Чистый. Вкус». ​«Да-да», — капризно подхватил ещё один Наблюдатель. — «Можешь. Прекратить. Смешивать. Свою. Злость. С. Жалостью? А. То. Выходит. Каша-малаша. И. Не. Вкусно. Но. И. Неплохо. Будь. Послушным». ​— А ещё вам чего? — процедил сквозь зубы мироходец. — Может, вас ещё и с ложечки покормить? ​«Знаешь... Мы. Бы. И. Не. Отказались. Если. Бы. Ты. Кормил. Нас. Добровольно». ​— Да идите вы в— ​— Лололошка? — вдруг раздался тихий, обеспокоенный голос, заставивший парня вздрогнуть. ​Дверь спальни бесшумно приоткрылась, и в комнату упала полоса мягкого света из коридора. На пороге стоял Эграссель. Эльф тревожно всматривался в темноту, его длинные уши были испуганно прижаты. ​— Ты... с кем ты здесь разговариваешь посередине ночи? ​Лололошка замер, не успев закончить . Таблетки ещё не успели подействовать, и внутри него всё так же клокотал ураган из ярости и паники. ​«Ох. Кажется. Сейчас. Начнётся. Драма!» — довольно, почти мурлыча от предвкушения, отозвался липкий шёпот под коркой его воображения. — «Мы. Такое. Обожаем». ​— Ты чего не спишь? Температура никак не спадает? — светловолосый стремительно пересёк комнату. Он бережно приложил ладонь ко лобу мироходца и тут же испуганно отдернул руку: — Йой! Да ты же буквально горишь! Ло, ты ведь уже выпил лекарство, верно?! ​— Да я еще только… ​— А ну живо пей! — строго, не терпящим возражений тоном скомандовал демиург. ​Парень послушно взял чашу. Горькие капли обожгли горло, но мысленно он ликовал: эльф застал его с водой и лекарством в руках, а значит, списал ночные разговоры на бред. Пока парень пил, Эграссель внимательно, со скрытой нежностью следил за каждым его движением. Как только чаша опустела, тонкие, прохладные пальцы эльфа мягко, но настойчиво забрали её, а затем увлекли Лололошку обратно на подушки. Одеяло заботливо укутало плечи взбудораженного мироходца, даря такое необходимое сейчас тепло. ​Светловолосый демиург присел на край постели, изящно скрестив ногу на ногу, и тяжело, устало вздохнул. ​— А ты… чего сам спать не идёшь? — предпринял слабую попытку выпроводить его Ло. ​Ещё не хватало сорваться и вытворить что-нибудь безумное прямо при нём. Эграссель видел его во многих состояниях: раненым, истощённым, потерянным, пьяным … но в таком? Меньше всего на свете Лололошке хотелось нагружать друга ещё и этим кошмаром. ​— А разве я могу спокойно спать, когда ты тут хворью болеешь? — мягко упрекнул его эльф. ​— Да это же просто температура! Её даже обычные люди переносят с лёгкостью, а во мне ведь Искра… ​— И когда именно ты собирался сказать мне, что подхватил эти голоса? — резко перебил его Эграссель. Он сидел неподвижно, так и не повернувшись к заболевшему лицом. ​От этих слов сердце Лололошки пропустило удар. ​— Я… О чём ты, Эграсса? — испуганно пробубнил полукровка. ​Он попытался приподняться на локтях, чтобы сесть, но Эграссель тут же мягко, но непреклонно уложил его обратно, пригвоздив к постели пронзительным, бесконечно серьёзным взглядом зелёных глаз. ​— Ло, я далеко от твоей комнаты не отходил. А ты прекрасно знаешь, насколько чуткий у меня слух, — эльф огорчённо выдохнул, поджал губы и осторожно сжал плечи друга. — И почему ты промолчал, а? Почему я должен узнавать о твоих бедах окольными путями, выслушивая, как ты кричишь в пустоту? ​— Да я просто не хотел тебя волновать… К тому же я почти нашёл способ, как от них избавиться. Правда, Эг, не стоит паниковать. Ты же знаешь, я… ​— Ты врунишка, — выдохнул эльф, прерывая его путанные оправдания. ​Он наклонился ниже и прижался своим прохладным лбом ко лбу Лололошки, делясь успокаивающей маной. ​— Глупый, невыносимый врунишка. Ты всегда был таким: о других печёшься, а о себе напрочь забываешь. Вот и за что Первая Мать наградила тебя этой чертой? Похоже, мне в наказание. Все вы — моё благословение и моё проклятие, но ты, Ло… ты особенно. ​Эграссель тихо, немного нервно рассмеялся, прикрыв глаза. Атмосфера интимности и искренней братской заботы окутала их, но Наблюдатели внутри чужого разума истолковали это по-своему. Глаза мгновенно оживились. ​«Знаешь… А. Он. Симпатичный…» — раздался приторный шёпот. ​«Да. Эльфы. Все. Симпатичные. Такие. Милашки». ​«Да-да. Не. Думал. Выйти. За. Него. Замуж?» — тут же ехидно захихикали невидимые глаза. ​«Ну. А. Что? Он. Умный. Ты. Красивый. Он. Пашет...На. Благо. Мультивселенной. Идеальная. Партия». ​«Что вы, чёрт возьми, несёте?!» — мысленно, сокрушаясь от стыда и шока, взвыл Лололошка. Внутри него всё перевернулось от такого абсурда. ​А Эграссель тем временем продолжал, его голос звучал тихо и надёжно: — Ло, помни: какие бы ужасы они тебе ни говорили, мы, Первые, никогда тебя не бросим. Ты не останешься в одиночестве перед этой угрозой. Мы вместе найдём выход, слышишь? Только не ври мне больше. ​— Х-хорошо… — заливаясь густой краской от самых пят до кончиков ушей, пробубнил полукровка, посильнее натягивая шарф на лицо ,который он и на ночь не снимал. ​«Ути-боже! Какой. Же. Он. Милашка. Как. Котик». ​«Знаешь. Будь. Вы. Вместе. Он. Бы. Определённо. Был. Счастлив!» ​Заметив, как сильно покраснел и затрепетал шатен, Эграссель отстранился. Его лицо мгновенно исказилось от тревоги, он взволнованно вгляделся в горящие глаза друга. ​— Ло… что они сейчас тебе говорят? — его ладони сжались на плечах парня. — Скажи мне! Я смогу опровергнуть любое их слово, любую ложь! Тебе больше не нужно бороться с этим в одиночку. ​— Э-Эграссель, они… они ничего такого не говорят, правда! — Лололошка отчаянно попытался выкрутиться, но голос предательски дрогнул. ​— Лололошка из Гласгарфа, пожалуйста, давай без этого твоего вечного геройства, — эльф мягко, но непреклонно перебил его, заглядывая в самое сердце. — Что. Они. Тебе. Говорят? ​«Вот и что я тебе сейчас скажу?!» — в панике думал мироходец, готовый провалиться сквозь землю. — «Что эти ненормальные летающие глаза у нас тут брачное агентство устроили и вовсю нас сватают?!» ​«Сладенький. Наш…» — тут же отозвался вкрадчивый голосок. ​«Ну. Не. То. Чтобы. Мы. Прямо. Тебя. Сватали. Просто. Вы. И правда. Идеальная. Пара». ​«Ага. Очаровательная. Такая. Парочка…» ​«Ребят. Может. Нам. Пойти. Куда-то. В. Места. Массового. Стыда? На. Вкус. Это. Будет. Изумительно!» — загорелся идеей другой Наблюдатель. ​«Типа. В. Школу? Или. В. Какой-то. Колледж?» ​«Нет. Туда. Где. Смертные. Смущаются. Сильнее. Всего. Типа…» ​«Боже, да заткнитесь вы!» — мысленно взмолился Лололошка, чувствуя, как у него самого начинает гореть лицо. ​— Они просто… просто повторяли, что я полукровка, ничего нового! Не стоит волноваться, Эг, правда! — быстро выпалил он, лихорадочно замахав руками перед собой. — Ты же знаешь, я к этому давно привык, это совсем не критично. Ты же знаешь… ​«Врунишка! Мы. Такого. Не. Говорили!» — возмутился Наблюдатель. ​«Брат. Вообще-то. Мы. Это. Говорили…» ​«Да. Но. Не. В. Данный. Момент. Же!» ​Эграссель тяжело вздохнул, его взгляд наполнился такой бесконечной теплотой и грустью, что Лололошке стало не по себе. ​— Ло, ты самый прекрасный, милый, изумительный, умный, гениальный и добрый… — эльф принялся перечислять комплименты так искренне, будто зачитывал священный текст. — Кажется, я говорил тебе это уже миллионы раз, но повторю снова. Мне абсолютно неважно, какая у тебя кровь. Я всё равно тебя… ​Он не успел договорить. Эльф внезапно замер на полуслове, его глаза округлились, а лицо в одно мгновение залилось густой, пунцовой краской. Его длинные изящные ушки резко дёрнулись и приподнялись вверх, тоже став ярко-розовыми. Он застыл, не в силах пошевелиться, с выражением абсолютного шока на лице. ​— Эграсса? — Лололошка растерянно моргнул. — Что с тобой? ​— Д-да ничего! — неестественно громко пискнул светловолосый, судорожно отводя взгляд в угол комнаты. — П-просто… вспомнил кое-что важное, вот и всё!.. ​«Мы. Решили. Взять. Ситуацию. В. Свои. Руки!» — победоносно пропел хор Наблюдателей в голове Междумирца. ​«ЧЕГО?!» — парень в ужасе перевёл взгляд с невидимой пустоты на пылающее лицо друга. — «ВЫ ЧТО ЕМУ ТАМ НАПЛЕЛИ?!» ​«Правду. Дружок. Только. Чистую. Правду». ​«Да. И. Ему. Кажется. Очень. Понравилось». ​«Слу-у-у-шай… А. Ты. Никогда. Не. Думал. Что. Он. На самом деле…» ​«ЗАТКНИТЕСЬ!!!» .... .... .... ... ​— Боже, да как он вообще умудрился забыть о таком дерьме в своей жизни?! — оглушительно взвыл молодняк Наблюдателей, когда трансляция воспоминания оборвалась. ​В ледяной пустоте снова началось бурное шевеление. Мириады голубых глаз моргали, перешёптывались и вибрировали от остаточных эмоций чужого прошлого. ​— А почему вы тогда так странно разговаривали? Через запинки? — полюбопытствовал один из новорождённых глазков. ​— А почему мы сейчас перестали так питаться? — подхватил другой, покрутившись на месте. — Это же было так вкусно! Вроде... ​Старшие Наблюдатели лишь загадочно сощурили свои неоновые очертания, тихо посмеиваясь над наивностью подрастающего поколения. ​— Стоп-стоп-стоп, малыши! Это уже пусть останется тайной до следующей истории, — мягко осадил их первый рассказчик. — Негоже ведь вываливать всё самое интересное сразу. В следующий раз вы узнаете всё в куда больших подробностях, чем сегодня. ​ ​