Как жить без боли?

Чёрное озеро всегда казалось мне живым. Оно дышало, как огромное существо, скрытое под толщей воды, и отражало небо так, будто пыталось удержать его в себе. В тот день оно было особенно спокойным, словно замерло, чтобы не потревожить нас. А мы сидели на холодном камне, почти касаясь плечами, и молчание между нами было тяжёлым, как осенний воздух. — Ты слишком долго болела, — сказал я, хотя это звучало глупо. Как будто она могла что-то с этим поделать. Но Тео попросил. Он посмотрел на меня тем взглядом, который говорил больше, чем слова: «Только тебе я могу доверить её». И я согласился. Не потому, что хотел. Просто не смог отказаться. Она вышла медленно, как будто боялась, что ветер сломает её. Или, может, боялась, что сама сломается. На ней были перчатки — белые, аккуратные, с маленькими пуговицами на запястьях. Она никогда не выходила без них. Её кожа была слишком тонкой, слишком хрупкой, чтобы позволить себе роскошь прикосновений. Я протянул ей руку, когда она споткнулась о корень дерева, торчащий из земли. Она приняла её, но едва коснулась пальцами, как будто боялась обжечься. Я не отпустил. Даже когда она попыталась отстраниться, смущённая, я продолжал держать её ладонь в своей. Это было странно. Неправильно. Но я не мог заставить себя разжать пальцы. — Драко, — произнесла она тихо, и её голос был похож на шёпот ветра. — Мне неудобно. — Потому что ты привыкла быть осторожной, — ответил я, глядя на воду. — Но здесь нет ничего, что может причинить тебе боль. Она ничего не сказала, только опустила глаза. Я видел, как её пальцы чуть заметно дрожат в моей руке, и это чувство — её слабость и моя внезапная потребность защитить её — заставило что-то внутри меня сжаться. Мы сели на камень, и она обхватила колени руками, будто пытаясь согреться. Солнце светило, но воздух всё равно был прохладным, как будто весна ещё не решилась окончательно вступить в свои права. — Каково это? — спросила она вдруг, и её голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнул. — Что? — Жить без боли, — сказала она, и в её словах не было ни зависти, ни горечи. Только любопытство. — Когда ты можешь не думать о том, что каждое движение может стать последним. Когда ты можешь просто… быть. Я задумался. Этот вопрос казался таким простым, но в то же время таким сложным, что я не сразу нашёлся, что ответить. — Не знаю, — признался я. — Никогда об этом не думал. — А ты попробуй, — попросила она, и в её голосе промелькнула улыбка. Я посмотрел на неё. На её лицо, которое никогда не казалось красивым в общепринятом смысле, но которое теперь почему-то заставляло меня забывать обо всём вокруг. На её глаза, которые всегда были тихими, как вода в глубоком колодце. На её губы, которые редко улыбались, но когда это случалось, мир вокруг будто становился немного ярче. И вдруг я понял. Я больше не смотрел на неё как на сестру Тео. Она больше не была просто тенью, которую я замечал краем глаза. Она стала… чем-то большим. Чем-то, что я не мог объяснить даже самому себе. — Драко, — позвала она снова, и я очнулся, будто вернулся из другого мира. — Что? — Ты держишь мою руку, — сказала она, и в её голосе прозвучала та же мягкость, что всегда была в её смехе. Я опустил глаза и увидел, что она права. Мои пальцы всё ещё сжимали её ладонь, и я не помнил, как это началось. Но теперь я знал, что не хочу отпускать. — Знаю, — ответил я, и уголки её губ дрогнули в улыбке. Мы сидели так ещё долго, пока солнце не начало клониться к горизонту. И впервые за всё время я почувствовал, что болезнь, которая всегда стояла между нами, больше не кажется такой важной. Потому что рядом с ней я забывал о том, что значит быть сильным. И впервые захотел быть просто собой.