2022.

      Поздней ночью, когда Баттерсу не спалось, он думал о всяком: немного о прошедшем дне, немного о прошлом и немного о себе. Последнее как обычно вызвало непонятный негатив, и мальчику стало грустно. Почему только мысль о себе заставила его убрать фальшивую улыбку с лица? Он знал ответ, и это Баттерс ненавидел больше всего. Лучше бы жил в незнании, без грусти, пускай и с фальшей: отец всегда говорил, что лгать — плохо, а люди вокруг постоянно лгали ему самому, так что это стало обычным делом. Одна ложь за другой переросли в огромную проблему — ложь себе.       «Всё со мной в порядке» — убеждение было напрасным. Ничего не в порядке не было и не будет, но Леопольд сиял своей дружелюбной и милой улыбочкой всем вокруг. Люди почему-то дружелюбием не отличались. Отнюдь не важно, какие слова они кричали ему то в лицо, то в спину: у них просто было плохое настроение. У всех разом. Так бывает, и это нормально, что человек мог злиться на всё и случайно обращать свой гнев на других. То, что этот «гнев» всегда обращался на Лео, тоже не важно.       Все эти убеждения были напрасными.       Он ненавидел и себя, потому что он слабак, который прекрасно знал, что ему лгали, но всё равно кивал и натягивал свою до тошноты милую улыбочку. А что, ему нужно обидеть кого-то другого ребёнка, дабы заслужить признание хулиганов? Это было бы отвратительно и совсем не подходило лучезарному и наивному Баттерсу. Поэтому Стотч просто не заострял внимание на этой проблеме. Крикнули «придурок!» в спину — обернуться, улыбнуться и промолвить тихое «хорошо»; издеваются — не сопротивляться; орёт отец — «да, сэр» или «нет, сэр». Он принимал окружающую его реальность такой, какой она была. Пускай жестока, местами бесчеловечна. То, что реальность после этого станет к мальчику снисходительнее, было ещё одним напрасным убеждением. Баттерс всё равно не смог бы с ней бороться, и она стала ещё сильнее.       Наутро в зеркале тот видел снова краснющие глаза; как же ему надоело плакать ночью в подушку от осознания своей слабости. Он был таким ничтожным мальчишкой и яркой мишенью для задир.       Невинный придурок, ты просто отстой!       Блондин ударил кулаком по зеркалу со всей силы, впитав в этот удар всю свою злость на этот мир. Зеркало немного треснуло. Тогда Баттерс ударил ещё раз. И ещё. Смотреть на своё отражение сквозь глубокие трещины было довольно необычно. Он разбил ни в чём не виновное зеркало. Всё-таки может дать отпор и ударить так же по лицу Эрика Картмана, к примеру. Мальчишка выдохнул: его костяшки были изодраны, в крови. Баттерс поднёс окровавленную руку к зеркалу — каким же хорошим был это вид.       Но это всё мечты, напрасные убеждения и разбитые зеркала: Баттерс не сможет дать отпор;       это сделает профессор Хаос.