Акт IV

      Пикси обгадили липкой цветочной пыльцой весь кабинет. Казалось, что кто-то взорвал внутри улей, смешанный с баночкой клея. Пыльца, словно золотая патока, осела на столешнице, превратив важные бумаги в блестящие артефакты, требующие немедленной археологической экспедиции. Она также прилипла к перьям, которыми Донни подписывал отчёты, превратив их в нелепые аксессуары, годившиеся теперь только в коллекцию какому-нибудь земному кутюрье.       Книги, стоявшие на полках, сейчас напоминали диковинные растения, покрытые ярким, липким мхом. Даже люстра была облеплена пыльцой и отбрасывала на стены причудливые, дрожащие тени. Воздух был густым от приторного, навязчивого цветочного аромата, который, казалось, проникал в каждую пору кожи.       Донни носился по кабинету как угорелый, отлавливая назойливых пикси сачком для бабочек, который одолжил у заведующего хозяйственной частью в школе, попутно извергая проклятия, достойные самого Сатаны.       — Откуда вы только взялись, исчадия цветочного Ада?! — вопил ангел, гоняясь за очередным жужжащим созданием.       Каждая попытка поймать их заканчивалась тем, что он сам оказывался испачкан золотой липкой субстанцией. Ангел чувствовал себя глупо, нелепо и, самое главное, совершенно беспомощно перед этой маленькой армией антропоморфных существ.       Донни замахнулся сачком, целясь в довольно крупного пикси, который нагло уселся на его любимую чернильницу в виде гаргульи.       Промах! Пикси взмыл вверх, оставив на каменной морде гаргульи золотой отпечаток лапки, и принялся дразнить ангела, кружась вокруг его головы.       — Ах ты, мелкий паразит! — прорычал Донни, чувствуя, как по щеке стекает липкая пыльца. Парень попытался смахнуть её рукой, но лишь размазал ещё больше.       В отчаянии Донни решил сменить тактику. Он подкрался к письменному столу, где, как ему казалось, затаилась ещё одна пикси. Медленно, чтобы не спугнуть добычу, он открыл ящик. И тут же отшатнулся, издав вопль, больше похожий на визг.       Из ящика на него уставились десятки крошечных глазок. Пикси использовали его ящик с письменными принадлежностями в качестве особого отделения пыльцевого склада!       — Это уже перебор! — взвыл Донни, захлопывая ящик. — Это мой личный ящик! Мои инструменты!       В другом углу кабинета послышалось хихиканье. Донни обернулся и увидел пикси, который пытался запихнуть крошечный букетик полевых цветов в ухо статуи какой-то музы.       — Нет, только не это! — простонал Донни, осознавая, что его кабинет окончательно превратился в филиал сумасшедшей цветочной фермы.       Донни чувствовал, что ещё немного, и сам начнёт опылять окрестности. Оставалось одно — призвать на помощь всё своё ангельское терпение и хоть как-то усмирить этих маленьких, но чрезвычайно наглых созданий.       «Спокойствие! Только спокойствие!» — повторял про себя Донни, аккуратно вылавливая одну пикси за другой.       Выкидывая последнюю, пойманную с огромным трудом, пикси в окно, ангел случайно бросил взгляд на соседнюю крышу. Там, облокотившись на парапет, стояла черноволосая демоница. Она злорадно улыбалась, а в её глазах плясали маленькие, алые огоньки.       В тот же миг Донни всё понял. Это была подстава. Наглая, хорошо спланированная и, чего уж греха таить, довольно остроумная месть. Кровь закипела в его венах. Ярость, словно цунами, захлестнула его с головой.       Целых три дня после происшествия Донни, скрежеща зубами, отмывал липкую, резко пахнущую цветами пыльцу от стен, пола и потолка в своём кабинете.       Каждая отмытая вещь напоминала ему о коварстве Дарси и о том, как ловко она его подловила. Запах цветов преследовал его даже во сне. Но вместе с раздражением росла и решимость. Он обязательно отомстит.       Месть должна быть изощрённой, элегантной и, главное, запоминающейся. Он должен заставить Дарси пожалеть о том дне, когда она решила сыграть с ним в эту игру.       И пока его руки нещадно терзали тряпку, а в голове роились планы мести, в уголке его губ зародилась едва заметная, но довольно хищная улыбка. Он обязательно придумает что-нибудь. Что-нибудь такое, что Дарси запомнит надолго. Очень надолго.       О мести Донни раздумывал и всю следующую неделю, пересекаясь с довольной демоницей в коридорах школы. Её победная ухмылка, казалось, преследовала его даже в кошмарах, а насмешливо поблескивающие глаза напоминали об унижении. Он вынужден был признать — Дарси его переиграла. Но ангелы не сдаются, особенно когда дело касается мести.       Донни начал наблюдать за Дарси. Он выяснил, что она, как и многие бессмертные, любила свободу ночного неба. Вечерами, когда последние лучи солнца окрашивали горизонт в багряные тона, Дарси взбиралась на одну из самых высоких башен школы. Оттуда, расправив свои кожистые крылья, она бросалась в ночную бездну. Её полёты были грациозны и дерзки. Она спикировала вниз, словно сокол, ловя потоки ветра, а затем взмывала вверх, кружась вокруг шпилей башен, как самая тёмная из теней.       Донни замечал, как демоница пролетала над спящей школой, наслаждаясь своей властью над ночным небом. Иногда, паря высоко высоко, она позволяла себе немного похулиганить: пугала морских драконов, выпущенных на облёт территории, или незаметно меняла местами резные флюгера на крышах корпусов и шпилях башен. Это были мелочи, но они выдавали её игривую, озорную натуру.       Наблюдая за Дарси, Донни постепенно составлял план мести. Он должен быть таким же дерзким и непредсказуемым, как и она сама. Донни должен заставить её почувствовать себя так же глупо и беспомощно, как он чувствовал себя в тот день, когда его кабинет превратился в пыльцовый склад.       Ангел понял, что Дарси гордится своими полётами. Это был её способ самовыражения, её отдушина. И именно здесь, в любви к полётам, крылась её уязвимость.       План начал вырисовываться. Донни будет использовать небо против неё. Он должен найти способ лишить её возможности летать. Не навсегда, конечно. Но достаточно, чтобы преподать ей урок.       Донни знал, что это будет непросто. Но он был готов к трудностям. Ведь месть, как хорошее вино, требует времени и терпения. И ангел был готов ждать.       Добыв тончайшую золотую нить из школьной лаборатории, Донни подлетел к самой высокой башне, той самой, где когда-то держали Бонта. Эта башня, овеянная легендами и сказаниями, возвышалась над остальными, как каменный страж, наблюдающий за спящей школой. Внутри неё царила полутьма, пронизанная лишь тонкими лучами лунного света, проникающими сквозь узкие бойницы.       Донни, облачённый в тёмную мантию, чтобы слиться с ночным мраком, принялся за работу. С ловкостью опытного ткача он начал натягивать золотую нить между крышами под башней, создавая почти невидимую в темноте сеть. Каждый узел был завязан с особой тщательностью, каждый отрезок нити натянут до предела, чтобы ни одна, даже самая внимательная пара глаз, не заметила ловушки до последнего момента. Нить была настолько тонкой, что казалась призрачным мерцанием в ночи, практически невидимой на фоне земли, подсвеченной лишь звёздами. При этом, разработанная умнейшими бессмертными, эта нить была очень крепкой и, как ни странно, не позволяла порезаться об неё.       Работа была кропотливой и требовала предельной концентрации. Донни несколько раз оступался на скользких камнях крыш, рискуя сорваться в собственную ловушку, но упорство и жажда мести гнали его вперёд. Закончив с сетью, он отлетел к парапету на верхушке башни и убедился, что сеть натянута идеально, создавая практически невидимую преграду в воздушном пространстве. Теперь оставалось лишь дождаться появления Дарси.       Спустившись с башни, Донни отправился в загон с морскими драконами. Эти могучие создания, с чешуёй, переливающейся всеми оттенками лазурных цветов, и крыльями, способными поднять их в самые высокие слои атмосферы, были грозными, но в то же время довольно послушными существами. Зная их слабость к сладкому, Донни приготовил медовые пряники, аромат которых разносился по всей округе.       Донни выбрал самого молодого и любопытного дракона, которого прозвали Угольком за его тёмно-серую чешую с редкими вкраплениями огненных оттенков. Уголёк, привлечённый запахом лакомства, с радостным рычанием подбежал к ангелу. Донни, ласково поглаживая его по голове, стал подкармливать дракона пряниками, постепенно подводя его к подножию башни.       — Ну же, Уголёк, ещё немного, — шептал Донни, — ты поможешь мне сегодня в одном крайне неблагородном, но приятном, деле.       Дракон доверчиво ел с рук ангела, не подозревая о его коварном плане. Донни понимал, что его действия не совсем честны, но жажда мести затмевала все сомнения. Он твёрдо решил преподать Дарси урок, и ничто не могло его остановить.       Затем Донни спрятался неподалёку в кустах, продолжая подкармливать дракона, и стал ждать появления демоницы. Ночь обещала быть долгой, но безумно интересной.