Глава 37. Теперь и всегда

Лето в этом году подкралось неслышно, словно боясь нарушить хрупкое безмолвие, воцарившееся между страницами их новой истории. Вечер окутывал город золотистым сиянием, отражаясь в окнах. Внизу, в суете улиц, люди не подозревали о той глубокой перемене, что произошла наверху, в их маленьком мире, в их сердцах. На кухне витал аромат тимьяна и чеснока. Брианна, облокотившись на столешницу, нарезала зелень. Баки, стоя у плиты, умело обжаривал овощи. Слова были излишни – их молчание было наполнено теплом и пониманием, словно старое, уютное одеяло, укрывающее от жизненных бурь. — Ты не утратила кулинарный талант, — заметил он, бросив взгляд на тарелку с аккуратными ломтиками сыра. — Я, вообще-то, только после твоего ухода и научилась хорошо готовит — тихо усмехнулась она. — Было достаточно времени. Он кивнул. Время… у каждого оно текло по-своему. Они сервировали стол в гостиной. Зажгли ароматные свечи, которые она когда-то купила "на всякий случай", но так и не решалась использовать. Тканевые салфетки, простая белая посуда. Музыка пока молчала. Он заметил браслет, когда она потянулась за вином. Он помнил его прикосновение лучше, чем отражение в зеркале. — Ты все это время... — начал он, но слова застряли в горле. — Я носила его всегда, — ответила она, не поднимая глаз. — Не каждый день. Но часто. Особенно когда… хотелось верить. Он вздохнул и подошел ближе. Касание – сначала легкое, как дуновение ветра. Он убрал прядь волос с ее щеки, коснулся запястья. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За то, что не забыла. За то, что теперь – ты здесь. Они замерли на мгновение. Затем она мягко отстранилась и достала пластинку из комода. Он сразу узнал ее. Ту самую, которую она когда-то ему подарила. — Включим? — предложила она. — Давай. Проигрыватель ожил, зашипев, и в тишине зазвучал голос ушедшей эпохи. Музыка 40-х годов наполнила комнату – мелодия о потерянных годах и о важности сохранения надежды. Они сидели на полу, рядом, вино осталось нетронутым на столе. Тиканье часов. Звуки с улицы. Все это – лишь фон для диалога, которого они так долго ждали. — Ты думаешь о нем? — спросила она. — О Стиве? Каждый день. Он бы хотел, чтобы я…, — Баки замолчал, глядя на свои руки. — Чтобы я жил. Не просто существовал. С ним ушла часть меня, но ты… ты напомнила мне, что я все еще могу быть кем-то. — Мне было страшно, — прошептала она. — Я боялась, что, когда ты вернешься, все будет по-другому. Что я стану тебе чужой. — Всё стало другим. — Он повернулся к ней. — Но ты — нет. С тобой я чувствую... себя собой. И пусть я не всегда целый. Я твой. Она сжала его руку. Он наклонился, и их лбы соприкоснулись. В этом касании не было поспешности. Только жизнь. Простая. Настоящая. Музыка всё ещё играла. За окном шелестели ветви. А им было дано время. Наконец.