Помощь

      У Гордона было просто ужаснейшее состояние: поломанные от падения ребра, разбитая об угол голова, то ли пробитое то ли еще что, левое легкое и что-то непонятное с правой ногой. Но всю эту боль, которую мужчина мог почувствовать от всех полученных им травм, заглушало огромное количество морфия, вкаченное в его худощавое и не особо-то приготовленное для драк, тело. Фримен чувствовал, что скоро потеряет сознание, но не от травм или потери крови, а скорее от усталости, которую он еле-еле заглушал в себе.       И вот, какой-то пустой, ни кишащий различными инопланетными тварями и чем-либо еще, коридор лаборатории Черной Месы. Гордон, по-видимому, слишком сильно расслабился, и поэтому одна из его ног, находящаяся в ватном состоянии, зацепляется за другую, и мужчина летит лицом вниз навстречу холодному бетонному полу. И единственное, что он успевает предпринять, это повернуть голову в бок и зажмуриться, чтобы его очки, если разобьются, не врезались и не разрезали ему глаза. Пришел в себя Гордон неизвестно какое время спустя. Еле-еле открыв свои изумрудные глаза, он понял, что сейчас он без своих очков, потому что все вокруг представляло из себя невнятные очень сильно размытые фигуры. Хотя, единственное, что он более менее разглядел и понял, это то, что он смотрел в потолок, но не это был потолок не Черной Месы, а какой-то другой, чистый и не обшарпанный в плесени и разных химикатах. Но тут, внезапно чьи-то теплые и мягкие руки аккуратно прикоснулись к торсу Гордона, тот от неожиданности вздрогнул, но тут же понял, что делать это было ошибкой. Его тело резко прошибла мгновенная, острая, как жало пчелы, боль, которую он так давно не чувствовал. Из-за этого Фримен, открыв рот, сдавленно и очень хрипло вскрикнул, хотя этот крик, как бы то ни было, больше напоминал прерывистый стон. Но руки, которые своим резким прикосновением заставили мужчину почувствовать ту боль, никуда не делись, а лишь только замерли на месте. Но спустя примерно полминуты тот, кто их держал — убрал, а в это время перед лицом Гордона появилось какое-то очень сильно размытое лицо, по-видимому, мужчины.       — Что-о-же, мистер Фримен, вы очнулись. А я уже полагал, что мне придаться применять практику воскрешения. — по голосу ученый понял кто это — тот самый странный мужчина, который постоянно следил за ним.       — Кто вы.? — сдавленно прохрипел Гордон, щурясь и пытаясь разглядеть лицо незнакомца получше, что получалось очень плохо, ведь Фримен все еще был без очков.       — Я, мистер Фримен, можно считать, ваш помощник в спасении мира. — на этой фразе мужчина ушел из поля зрения физика, но звуки, которые раздавались по всему помещению, показывали, что он еще здесь. Спустя какое-то время он вернулся.       — Чтоже, Гордон Фримен, простите, но мне нужно снова вернуть вас в бес-с-сознательное состояние. — и на этом ученый отключился.       Очнулся Гордон в том же месте, где и потерял сознание, когда упал без сил. Поднявшись, он ничего не почувствовал: ни боли, ни усталости. По-видимому, тот неизвестный «помощник» не слабо так постарался в его лечении. Так как Фримен видел все ясно и четко, его кое-что смутило и он снял с себя очки. Посмотрев со стороны, н никаких изменений не увидел, если конечно он видел, все так же оправа, все тот же цвет, но надев их обратно, он окончательно понял — это не его очки. Почему? Потому что за время всей работы в Черной Месе у Гордона зрение испортилось еще больше чем было: с минус трех оно упало до минус пяти. И поэтому очки, которые он постоянно не успевал поменять, были для него не особо полезными, а очи, в которых Фримен был сейчас, ему идеально подходили, и он снова видел все так как это было на самом деле.       Покрутившись на месте и ища свою монтировку, Гордон увидел небольшую, аккуратно сложенную бумажку, лежащую на полу. Подняв ее, он прочитал то, что было написано мягким, каллиграфическим почерком:       «Дорогой мр. Фримен, для того, чтобы больше не было казусов с вашим здоровьем, я вас немного подлечил. А так же, заметив, что ваши очки не подходят вам по зрению, дал вам другие, в которых вам будет комфортнее. С уважением, Джи-Мен.» И после этой надписи у Гордона что-то с громким треском, разлетевшимся по всему телу, екнуло в груди.