Часть 1

— Са-аш, а куда мы идём? — протянула младшая сестра, повернувшись и взглянув на меня замученным, подозрительным взглядом. Ее вопрос проскользнул мимо меня, не тронув гладь мрачных мыслей, и Таня, поравнявшись со мной, дернула за краешек моего рукава. Я замедлила и без того неторопливый шаг, моргнула, отгоняя неприятные миражи, и перевела взгляд сначала на ее недовольное лицо с поджатыми тонкими губами и комично сощуренными глазами, затем вперёд, на дорогу. С каждым новым извивающимся поворотом шоссе принимало все менее цивилизованный вид. Выбоины становились шире, многослойнее и глубже, в старом асфальте пробивались пятнышки разноцветных камней, и со всех сторон обступал, давил густой темно-зеленый лес. Высокая трава и кустарники, растущие на обочине, оголодали по солнечному свету и прорывались на дорогу, заполняя давно не тронутое, пустующее пространство. Листва высоких деревьев практически полностью укрывало небо. Не удивительно, что ребенку, беспечно доверенному мне родителями, стало тут не по себе. Но куда я могла пойти, руководствуясь брошенной на ходу фразой «Погуляй с Таней, только недолго?». Однажды это место очаровало меня ещё на подходе, у закрытого выцветшего шлагбаума, и давно звало непривычной для городского человека тишиной и тайнами, скрывающимся где-то в конце забытого пути. С тех пор перед сном я прокручивала в голове невольно запечатлённую картинку и дорисовывала ее услышанными краем уха слухами и собственными фантазиями. — Мне холодно, скучно и хочется пить. Пойдем домой, — маленький ротик опасно скривился, придавая круглому личику жалостливое выражение. Несмотря на свои восемь с половиной лет, Таня все ещё ведёт себя, как разбалованное глупое дитя, хитро понимая, что ей все сойдёт с рук. — И не увидишь призрачный поезд? Большие зеленые глаза ошеломленно распахнулись, уставившись на меня, и детские губки сложились в удивлённое «о». В ответ на это невозможно было сдержать заговорщицкую улыбку, и я продолжила, стараясь придать своему голосу тон загадочности: — Когда-то давным-давно здесь ещё не была закрытая зона. Здесь была автомобильная объездная дорога, а ещё раньше, когда город только зарождался и лес вдоль и поперек был обхожен местными из ближайших деревень — железнодорожные пути, дающие ответвление от ныне работающих путей. Там же, в лесу, находилась и станция. Тогда остановки электричек были ещё неказистыми, деревянными, без удобных скамеек, круглосуточных касс и табло со сменяющимися расписанием. На неё приезжали люди из других поселений, чтобы собрать ягоды и грибы. Таня перестала скакать вокруг меня и шла вровень с моим шагом, уставившись под ноги и внимательно слушая. Когда я закончила вступительную часть, из-за поворота, подтверждая мои слова, среди поросшей травы показалась выделяющаяся в этих разнообразных оттенках зелёного рыжина. Я вытянула руку, показывая на находку, и сестра, чего-то испугавшись, обвила мою талию и прижалась к боку. — Но всему когда-то приходит конец. Город разросся, деревни опустели, увеличились километры машинных дорог, — я глубоко вздохнула, наслаждаясь запахом леса, — И путь посчитали нерентабельным. В один из дней, когда эта ветка доживала свой век, по полуденному расписанию не пришел локомотив. Его искали, думали, что он сошел с рельс или его украли, но так найти и не смогли. Он просто исчез. И говорят… Рыжина обрела очертания заржавевших, давно не хоженых рельс. Деревянные шпалы с сорванными гайками, местами покрытые мхом и разбитые в труху, утопали в пробивающейся зелени. И только на месте пересечения с шоссе путь, по обе стороны уходящий далеко в глубь лесной чащи, утопал в асфальте, и лишь по пятнисто-оранжевой верхушке можно было догадаться, что его не убрали. — …его призрачный состав все ещё ходит по этим заброшенным путям, останавливаясь в точно назначенное ему время у полуразрушенной, сгнившей станции. Никто не знает, откуда и куда он едет. Сестра, преисполненная любопытства, побеждающего страх, отрывается от меня и осторожно подходит к шпалам. Она с опаской наклоняется чуть вперед, смотрит в обе стороны, пытаясь подсмотреть, вдруг и правда из чащобного мрака выскочит старый поезд? Широко улыбнувшись каким-то своим азартным мыслям, она перепрыгивает через пути и оборачивается ко мне. Земля задрожала под ногами. Послышался ритмичный тяжелый стук колес. Из темноты показались два тусклых огонька, приближающиеся на полной скорости к дороге. Таня смотрит на меня, ждет, когда я сделаю то же что и она, присоединюсь к ее игре, а я смотрю, как мимо меня, не касаясь рельс, проходит едва читаемый силуэт. Стук стихает, вдалеке раздается грустный пронзительный гудок. — Старые пути берегут свое прошлое.