Глава 2. Отдавай трусы!

— Дорогой, ты меня любишь? Антон посмотрел на нее устало. Он потакал всем ее капризам, тратя свои деньги так, будто бы они были бесконечными, разрешая шоппинг в самых модных бутиках и кутеж на самых дорогих курортах мира вместе с походами к гадалкам, принимал ее россказни о том, что она уходила к подружкам на ночь, слушая, как она перед выходом из дома разговаривала с каким-то Арменом, не то Вазгеном, пропадая потом на дни и не отвечая на звонки и сообщения, принял ее неготовность заводить детей, не осуждал, когда она вливала в себя литрами вино для ванилек, закрывал глаза на иногда замечаемый им на ее туалетом столике белый порошок, успокаивал истерики и отвечал последовательно на все ее глупые, тупые, легкомысленные вопросы, как сейчас. Она все это знала, уже давно не оправдываясь. Лена Рыбанько, бывшая теперь стриптизерша с образованием средней школы, не умеющая танцевать, свалившаяся с шеста прямо перед ним, без которой не представлял своей жизни уже в зрелом возрасте, женившись на ней, когда она соврала, что беременна, чему он не поверил, просто ища повод, лишь бы была рядом. Он был готов ради нее на все, уже давно забыв о ее внешней привлекательности, приелось, и мечтал хоть раз узнать не только ее тело, но и душу, которая от него закрывалась под слоем всякой надуманной бредятины. Она то ли не понимала этого, то ли просто мучила. И вот сейчас — требовательный, почти осуждающий и немного хитроватый тон. Он тяжело вздохнул, слыша конкретно этот вопрос уже не в первый раз. — Я люблю тебя, — тяжело и покорно произнес Антон, взглянув на нее все с той же усталостью. Лена не стала продолжать старый разговор, даже не взглянув на него в ответ, потому что с кем-то переписывалась в последнем айфоне, который, состроив глазки, получила на День Святого Валентина, и заулыбалась только тогда, когда ей пришло ответное сообщение. Словно восприняла его слова, как должное. Потом поднялась с кровати горящими глазами и, несмотря на то, что уже вечер, стала собираться, натягивая на себя шмотки из последней коллекции, нанося макияж такой, будто бы собиралась идти войной на соседнее племя, ничего не объясняя. Антон услышал, как хлопнула дверь, после чего с нарастающим отчаянием в голосе произнес: — А ты меня любишь? Он ждал ее до двух часов следующего дня, а потом просто почувствовал, что с ней случилась беда. Написал заявление в полицию и ощутил, как его болящее сердце отпустило только в тот момент, когда ему в этот же день позвонил Шерлок и нормальным, бодрым голосом сказал, что нашел ее. Сейчас, посмотрев со еще не утихшей ненавистью на Клоунса и его напарника, изучающих ее вещи, которых заставил начать по новой розыски, притащив к себе, до сих пор не мог ни о чем думать, кроме этого своего чувства. Потому пошел еще раз попробовать выгнать Таньку, сунутую ему под дверь вчера и с того момента устроившуюся с комфортом в джакузи, обругав при этом как можно злее, несмотря на то, что та дала понять — у нее есть связи через одного из любовников, как раз его круга, и он поплатится, если выставит ее вон. Дедуктивнутый тем временем как обычно делал заключения, щупая коллекцию нижнего белья… Антона. — Я не признаю зависимость от семейников, — серьезно начал Шерлуша, положив все на место, изображая аккуратность. — Они лишают меня моих конституционных прав на жизнь после смерти, как и всех, кто их носит. Зависимость от надевания трусов — проблема, которую должны решать уполномоченные на то органы… — после чего прокряхтел радостно, безумно вглядываясь в Ватсона: — Прямо как на картинке номер десять! — Шерлок, твою мать, забудь, — раздраженно шикнул Игорь. — У тебя могут появиться деньги и неплохие, отдашь долг за калькулятор, наконец, и я вернусь к маме с обещанным три года назад батоном бородинского. Делай что-нибудь! Хочешь, чтобы мы попали в тюрьму? Я даже фени не знаю! — М-м-м, ты, проститутка, только калькулятор тебя и удерживает, а я думал, между нами все серьезно! — начал злиться Шерлок, и Ватсон поначалу удивленно сморгнул. — Все, наказан, с завтрашнего дня остаешься без рекордов в Танках, я наябедничаю провайдеру, чтобы отключил тебе интернет! — а потом умно, снова изображая тон психолога, на чьи трансляции подсел, добавил: — Думаю, так бы сказал твой ноутбук. Ты должен помнить и о нем. Игорь раздраженно покачал головой и взялся за переносицу. — Ты действительно дятел-долбоклюй. Как и сказал твой кореш Александр Сергеевич. Нафиг я с тобой связался, наверняка и тайда нюхнул еще перед выходом. — Улица имени Красивых Молдавских Партизан! Нам нужно туда! — провозгласил внезапно Шерлок и попер вперед, как бронемашина со сломанным сцеплением к выходу. Игорь, вспомнив один из подъездов, посещенных вчера, подумал, что, может быть, это и немного разумно, хотя, ни на что не надеясь, потому что это Клоунс, потом поплелся за ним, краем уха услышав, как Танька громко орала на олигарха: «Хамло, быдло бородатое!» и подумал, что по звуку, кажется, отбивалась от него мочалкой.