Глава I — Последне утро

Часть первая: До Я проснулся от привычного будильника — оглушительного звона старых электронных часов, что я когда-то нашёл на барахолке за школой. С тех пор они будили меня каждое утро. Сейчас — 7:34. Раннее солнце пробивалось сквозь пыльные шторы и рисовало рваные силуэты на стенах. Запах подогретой каши, доносившийся из кухни, был до боли обыденным. Казалось, день будет обычным. Как и сотни до него. Я встал, надел серую футболку и джинсы. Волосы — карие, слегка лохматые, как всегда. Подошёл к зеркалу. Янтарные глаза смотрели на меня серьёзно, будто знали больше, чем я сам. В отражении — подросток, пятнадцать лет, почти взрослый. Черты лица... они всегда казались мне слишком правильными. Как будто я скопирован с чего-то древнего и страшного. Я не знал, от кого унаследовал внешность — родителей у меня не было. Воспитывала тётя, женщина строгая, но заботливая. Мы жили обычной жизнью. Я ходил в школу, иногда задерживался с друзьями — или с Филлипом, моим ровесником. Он был не из болтливых, как и я, но вместе мы чувствовали себя комфортно. Иногда бегали на стройки, искали всякие «артефакты», играли в дешёвые VR-игры в местном клубе. По выходным помогал тёте на складе. В городе было спокойно, если не считать новостей о политике и угрозах войны. Мы не верили в них. А зря. Часть вторая: Тревога Война началась не с грома. Не с пушек. Сначала — резкий шум по радио. Затем, гудки на улицах. Сирены, крики, паника. Я как раз вернулся из магазина — тётя попросила купить макароны. Их уже не было. Почти все прилавки были пусты. Люди скупали всё, будто знали больше. Вернувшись, я услышал по телевизору: «Объявлена чрезвычайная ситуация. Всем гражданам немедленно проследовать в убежища...» Мой дом содрогнулся. Я видел вспышку за горизонтом — ослепляющую, жёлто-белую, как солнце, которое опустилось слишком низко. Мир рухнул за секунды. Грохот, выбитые окна, рев сирен, запах гари. Тётя схватила меня за руку. Мы выбежали во двор. Люди уже бежали, с чемоданами, с детьми, кто как мог. У нас был план — бункер на окраине, старое советское убежище. Мы добежали. Вовремя. За нами захлопнулась дверь. И всё. Мир — остался снаружи. Часть третья: Под землёй В бункере было холодно. Пахло плесенью, ржавчиной, потом. Влажные стены, мигающие лампы, узкие коридоры. Сначала нас было около двухсот. Все растеряны, напуганы. Майор Дуров — седой мужчина в старой форме, взял командование. Он установил правила, ввёл режимы сна и дежурств. Еду распределяли по карточкам — консервы, сухари, редкие крупы. Вода — из старых скважин, очищенная вручную. Времени на роскошь не было. Я стал работать: чистка фильтров, подача питания к генераторам, помощь на складе. Иногда с Филлипом мы проверяли старые вентиляционные шахты — опасно, но хоть какое-то дело. Скучно не было — слишком страшно. Иногда я сидел в тени и просто слушал радио — редкие, обрывочные сигналы, чужие голоса. Казалось, будто вся планета — теперь лишь тёмный мрак с редкими точками света. Я потерял счёт дням. Кто-то умер. Кто-то сходил с ума. Пропадали дети. Иногда кто-то выходил наружу. Возвращались не все. Те, кто возвращался... были другими. Словно снег сжёг им душу. Мы жили, как крысы. Вспоминая, как когда-то солнце освещало улицы. Как пахло лето. Как звенели колокольчики у входа в школу. Всё это исчезло. Остались бетон, сырость, тени. Но мы держались. Майор повторял: «Выжившие — сильнее мёртвых. Мы — новая основа». Каждый день я смотрел в зеркало, теряя черты себя. Но янтарные глаза всё ещё горели. И это значило, что я жив. Пока ещё.