Часть 2

Утро в Миранде начиналось мирно. Карла Мендоса, бывший боец американского спецназа "Дельта", привыкшая просыпаться по будильнику в 05:00, привыкала жить по гражданским меркам. Маленький дом в тихом районе Касальяны, был её крепостью. Она выпила кофе, надела кожаную куртку и вышла на улицу. Воздух был свежим, с лёгким оттенком жасмина. Солнечные лучи скользили по капоту её серого внедорожника, припаркованного у тротуара. Она заметила, как соседка выгуливает собаку, кивнула ей — всё как обычно. Карла подошла к двери водителя, отперла машину, села, вставила ключ в замок зажигания… и в тот же момент — оглушающий взрыв. Огненная волна прокатилась по улице, выбивая окна и сбивая прохожих с ног. Машина превратилась в клубы огня, искр и металлолома. От удара загорелись сухие листья на соседском газоне. Люди кричали. Кто-то вызывал скорую. Кто-то — полицию. Но Карлы Мендосы уже не было. Только сгоревший обломок машины и чёрная воронка на месте, где минуту назад стояла женщина, прошедшая через войны, но не успевшая пережить свой последний день.

***

Президент Республики Миранда Маркус Рохас сидел на веранде семейного ранчо и пил крепкий чёрный кофе. Несмотря на тяжёлое положение в стране, настроение у него было почти хорошее: он встретил утро живым и всё ещё на своём посту. В Миранде это уже повод для оптимизма. Череда переворотов и политических убийств — в том числе четырёх президентов — говорила сама за себя. Даже отец-основатель республики был застрелен в день провозглашения независимости. Маркус с детства отличался амбициозностью. Его дед — генерал времён хунты — пользовался всеми благами режима и входил в число неприкасаемых. Он, Маркус, был "золотым мальчиком": представитель элиты, воспитанный за границей, учившийся в лучших университетах Европы и США. Вернувшись в Миранду, он без труда получил должность в Национальном банке. Именно там он встретил её — дочь владельца банка. Она была умна, красива и воспитана в той же социальной среде. Маркус не терял времени: ухаживания были деликатными, но настойчивыми. Хозяин, разглядев в нём перспективного зятя, не стал задавать лишних вопросов. Происхождение Маркуса — "из хорошей аристократической семьи" — звучало достаточно убедительно, чтобы выдать за него дочь без лишних разговоров. Так он закрепился в верхушке. Сначала как зять, затем как человек, умевший управлять деньгами, влиять на людей и чувствовать ветер перемен. С женой отношения не сложились. Их брак был союзом по расчёту, но даже расчёт дал трещину. Любовь быстро прошла, а уважения так и не появилось. Он изменял ей — скрытно, осторожно, чтобы не вызвать гнев влиятельного тестя. Когда в стране началась демократизация, Рохас вовремя уловил перемены. Он без колебаний перешёл на сторону так называемых демократов. Публично отрекся от прошлого — в том числе от своего деда-генерала, служившего хунте, — назвав его "тенью кровавого режима". Это вызвало бурю оваций в новом парламенте. Его заметили. Пост заместителя министра финансов дал ему рычаги влияния: угрожая национализацией, он вынудил тестя переписать на него всё имущество — в обмен на "спокойную старость". Когда-то жена угрожала оставить его без гроша. Теперь она полностью зависела от него. Вскоре тесть попытался бежать в соседнюю страну, где у него были счета. Не добежал. Пограничники застрелили его на мосту — официально: "при попытке сопротивления аресту". Воспоминания прервал лёгкий кашель. На веранду вышел секретарь. — Господин президент, к вам генеральный прокурор Монтес. — Пусть заходит, — не меняя позы, отозвался Рохас. Через несколько секунд появился Эрнесто Монтес. Он явно нервничал — даже не стал дожидаться, пока президент укажет ему на стул. — Господин президент... Маркус, — резко начал он. — Это переходит все границы. Дельгадо назвал нас коррупционерами. Это возмутительно. — А по-моему, это достойно восхищения, — спокойно ответил Рохас, поднося чашку к губам. — Не каждый осмелится сказать тебе такое в лицо. Жаль, что меня там не было. — Ты это серьёзно? — изумлённо переспросил Монтес, ослабляя узел галстука. — Я в жизни столько не врал, как на той пресс-конференции. А это, сам знаешь, показатель. Его авантюра со штурмом посольства Балтовии поставила нас на грань катастрофы. Рохас внимательно посмотрел на него, словно видел впервые. Затем медленно вздохнул. — Помнишь историю с потопленным судном в 1983 году? Тогда ОАГ едва не исключила нас из своих рядов. — Конечно, помню. Я тогда учился в университете. Юридический факультет был охвачен протестами. Подонок Мурильо разогнал нас слезоточивым газом. Но при чём тут это? — Всё просто. То судно перевозило оружие для левых партизан. Это была не первая попытка, но аресты моряков ничего не меняли. Только когда режим потопил одно судно с экипажем, поставки прекратились. Владельцы груза поняли, что есть грань, которую опасно пересекать. Так и сейчас. Братья Ортега нарушили все правила: устроили теракт в метро, начали войну с американцами на нашей территории. Дельгадо показал, чем это может закончиться. Он знает, как ведётся эта игра. — А ты не боишься, что он захочет свергнуть тебя? — тихо спросил Монтес. — "Ягуары" его уважают. — А элита — нет, — отрезал Рохас. — Его родители родом из Гватемалы. Для офицерского корпуса и наших кланов он всегда будет выскочкой без роду и племени. Он будет верен нам до конца. У него нет другого выхода. Местным веры нет.

***

Мария стояла перед зеркалом в узкой комнате казармы, тщательно поправляя свою форму. Чисто выглаженная рубашка, аккуратно застегнутый ремень. Она ровняла берет, заправляя выбившийся из хвоста прядь волос. Сегодня был важный день — ее официальное представление команде. Проверив последний раз вид, она глубоко вдохнула и, собрав всю решимость, направилась к залу совещаний. Постучав в дверь костяшками пальцев — коротко и четко, — Мария вошла. В зале стоял капитан Ромеро — высокий, крепкий мужчина с пронзительным взглядом. Марии он всегда напоминал отца. Рядом с ним уже собрались бойцы. Капитан коротко кивнул. — Младший капрал Родригес, — произнёс он. — Ваша команда: первый сержант Анхель Гутьеррес, штаб-сержант Хасан Халиф, сержант Пабло Пенья и капрал Леон Лопес. Бойцы переглянулись. Ромеро сделал шаг назад. — Удачи, — бросил он и ушел, оставляя ее наедине с новой реальностью. Тишину первым нарушил Гутьеррес. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась сталь. — Мы знаем, что ты прошла все испытания. — Он скрестил руки на груди. — Но на настоящем задании экзамен тебе будет ставить не инструктор. Его примет враг. Мария выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Я понимаю, сеньор сержант, — четко ответила она. На секунду повисла пауза, а потом вся команда разразилась дружным смехом. Даже серьезный Пенья ухмыльнулся. — Эй, — добродушно сказал Халиф, — среди "Ягуаров" только к офицерам обращаются "сеньор" и на "вы". Здесь мы просто бойцы. Мария слегка улыбнулась, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Но в душе она знала: уважение в этом коллективе нужно заслужить не словами — а боем.

***

Из аэропорта столицы Касальяна медленно выехал грузовик, груженный тяжелыми ящиками. За ним, будто тени, следовали два тёмных внедорожника без номеров. Внутри сидели мрачные фигуры — восточноевропейские наёмники из группы "Бурые медведи". Эхо войны братьев Ортега против американцев и правительства. После разгрома братьев многие остались — чужие люди в чужой стране, живущие по законам силы. На перекрёстке за чертой города грузовик замедлил ход. В этот момент внедорожники рванули вперёд, перегородив дорогу. Дверцы распахнулись, и наёмники, вооружённые до зубов, высыпали на дорогу. Всё было быстро и молча: автоматные очереди ударили в воздух и землю, приказывая остановиться без лишних вопросов. Сопровождающие вышли, подняв руки, но это их не спасло. Короткие, хладнокровные выстрелы — и тела осели на горячем асфальте. Водитель грузовика, дрожа от страха, поднял руки. — Прошу, сеньоры! Я просто водитель! Груз принадлежит семье Моралес! Я никому не мешаю! Главный из "медведей", широкоплечий мужчина с короткой седой бородой, бросил взгляд на грузовик, потом на водителя. Его лицо оставалось равнодушным. — Плевать, кому он принадлежит, — сказал он глухо. И выстрелил. Тело водителя упало рядом с грузом. Без лишних слов наёмники принялись за работу: открывали ворота кузова, быстро и ловко перекладывая ящики в свои внедорожники. Коробки были тяжёлыми, промаркированными лишь странными кодами. Их содержимое их не интересовало. Приказ был ясен: захватить груз. Остальное — не их дело. На пустой дороге под палящим солнцем продолжалась молчаливая, механическая работа, в воздухе пахло горячим металлом, кровью и близкой бедой.

***

"Синяя" группа Гутьерреса залегла в засаде у старого мостика в низине. Их забросили сюда вертолётом ещё до рассвета, а в это время "золотая" группа изображала преследование, подгоняя наёмников прямо в ловушку. Лопес, лежа за каменной насыпью, поправил ремень автомата и шепнул, скривив губы: — Кто-то совсем без башки... Тронуть груз семьи Моралес — да они подписали себе смертный приговор. Халиф коротко фыркнул: — Они их всех... заживо... и до пятого колена всю родню истребят. Даже кошек и собак пересчитают. Гутьеррес, не отвлекаясь от дороги, сказал тихо, но жёстко: — Поэтому не тратим время. Валим сразу. Никаких попыток брать живыми. Им терять нечего. Он повернул голову, чтобы на мгновение встретиться взглядом с Марией. Она кивнула. Она знала, что это будет её первый настоящий бой. Настоящее испытание. И вот — показались внедорожники. Пыль шлейфами тянулась за ними в сухом воздухе. Гутьеррес поднял руку и быстро опустил. Открыли шквальный огонь. Первый внедорожник едва успел затормозить, как его передок взорвался фонтаном пуль. Второй резко дёрнулся в сторону, но застрял между валунами. Наёмники попытались выскочить, но были тут же скошены короткими, отработанными очередями. Густой запах пороха наполнил воздух. Когда всё стихло, "Ягуары" начали прочёсывать машины. Мария шла рядом с Пеньей, держа оружие наготове. Она уже почти прошла мимо одного из тел, когда заметила слабое движение. Наёмник, залитый кровью, вдруг поднял пистолет и нацелился в спину Пеньи. Без раздумий Мария выстрелила. Пуля ударила его в грудь. Тело содрогнулось, а оружие выпало из дрожащей руки. Умирая, он прохрипел: — Город вздрогнет...