Часть 12

Сомов посмотрел на него. — Это и есть проблема. Пауза. — Он смотрит слишком глубоко, — добавил Воробьёв. — В документы? — В структуру. Сомов слегка постучал пальцами по столу. Ровно. — Он не должен был туда дойти, — сказал он. И впервые в его голосе появилось не раздражение. А расчёт. — Что делаем? — спросил Воробьёв. Сомов не ответил сразу. Потом тихо: — Ничего. Пауза. — Пока он сам не поймёт, где граница. Он поднял взгляд. — И не пересечёт её вслух.

***

Дверь была закрыта. На этот раз — полностью. Без щели. Головин постучал. Коротко. — Заходи. Голос Сомова прозвучал так же спокойно, как и в прошлый раз. Но теперь в этом спокойствии было что-то другое. Не проверка. Решение. Головин вошёл. Закрыл за собой дверь. Щелчок прозвучал глухо. Сомов сидел за столом. Перед ним не было открытых папок. Руки лежали на поверхности стола — спокойно, почти неподвижно. Он не торопился начинать. Смотрел. Головин остановился напротив. Не сел. — Сядь, — сказал Сомов. Без нажима. Головин сел. Стул едва слышно скрипнул. Пауза затянулась. Не неловкая. Выжидающая. — У тебя сейчас сколько дел на руках? — спросил Сомов. Головин не сразу понял, к чему вопрос. — Два основных. Сомов чуть наклонил голову. — Уже три. Пауза. — Лыткин, — добавил он. Тишина. Головин кивнул. Едва заметно. Сомов посмотрел на него внимательнее. Дольше, чем нужно для обычного разговора. — Я не буду тебя снимать, — сказал он. Без вступления. Головин на секунду замер. Не внешне. Где-то внутри. — Некого ставить, — добавил Сомов. И это прозвучало не как оправдание. Как расчёт. Тишина снова вернулась. Но уже другая. Головин чуть сдвинулся на стуле. — Тогда в чём вопрос? — спросил он. Сомов не ответил сразу. Он провёл пальцами по столу. Медленно. Как будто выстраивал мысль не словами, а движением. — В том, как ты будешь работать дальше, — сказал он. Голос стал тише. — Потому что так, как ты начал — нельзя. Пауза. Головин не отвёл взгляд. — И как можно? — спросил он. Сомов чуть наклонился вперёд. — В рамках. Коротко. Головин усмехнулся. Едва заметно. Без веселья. — В каких именно? Сомов выдержал паузу. — Станцию не трогаешь напрямую. Слова легли ровно. Как уже принятое решение. — Людей оттуда — только через запрос. Пауза. — Никакой самодеятельности. Головин слушал молча. Каждое ограничение звучало логично. И именно поэтому — опасно. Он чуть кивнул. — Понял. Сомов не кивнул в ответ. Смотрел. Как будто ждал чего-то ещё. И только потом добавил: — Но документы смотри. Пауза. Головин не сразу отреагировал. — Какие? — спросил он. Сомов чуть прищурился. — Те, которые ты уже начал смотреть. Пауза. — И те, которые пропустил. Тишина. И в ней что-то стало на место. Не полностью. Но достаточно. Головин медленно выпрямился. — Вы хотите, чтобы я продолжал? — спросил он. Сомов не ответил прямо. — Я хочу, чтобы ты не делал глупостей. Пауза. — И довёл дело. Это было не разрешение. Но и не запрет. Это был коридор. Головин это понял. Не сразу. Но понял. — И если это выйдет за рамки? — спросил он. Сомов посмотрел на него. Прямо. — Тогда ты остановишься. Пауза. — Или тебя остановят. Тишина. Головин выдержал взгляд. — Понял. Он встал. На секунду задержался. Как будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Подошёл к двери. Взялся за ручку. — Головин, — прозвучало за спиной. Он остановился. Не оборачиваясь. — Ты сейчас работаешь один. Пауза. — И это не фигура речи. Головин сжал ручку двери чуть сильнее. — Я знаю, — сказал он тихо. — Нет, — ответил Сомов. Пауза. — Ты пока только думаешь, что знаешь.

Тишина. — Не лезь туда, где тебя могут не прикрыть, — добавил он уже спокойнее. Головин кивнул. Сам себе. Открыл дверь. И вышел. Дверь закрылась. Сомов остался один. Несколько секунд он смотрел в пустоту перед собой. Потом медленно выдохнул. И тихо сказал: — Долго ты не протянешь. Это не звучало как угроза. Скорее как констатация. И именно поэтому это было тяжелее.

Разговор с врачами

Коридор пах антисептиком. Резко. Почти металлически. Сомов шёл быстро, не оглядываясь. Здесь он не был своим. И это чувствовалось. Дверь была приоткрыта. Он постучал. — Да, — ответили изнутри. Кабинет был светлый. Слишком светлый. За столом сидели двое. Один - штатный, из персонала больницы. Второй — тот самый, которого подключали отдельно. Сомов сразу понял, кто есть кто. — Садитесь, — сказал врач. Сомов сел. Но не расслабился. Пауза. — Состояние стабильное, — начал врач. Сомов не кивнул. — Конкретнее. Врач чуть замялся. — Физически восстановление идёт нормально. — Ранение весьма тяжелое. Но не критическое. Пауза. — Но есть другой момент. Сомов посмотрел прямо. — Какой. Врач переглянулся со вторым. Тот кивнул. — Она была в ситуации крайнего стресса, — сказал врач. — И долго одна.

Пауза.

— Что? - не понял Сомов. — В ситуации длительной угрозы, — ответил врач. Пауза. — И без поддержки. Сомов не отвёл взгляд. — Это влияет? — Да. Коротко. — Сильно? Пауза. — Это не вопрос силы, — ответил врач. — Это вопрос последствий. Тишина. Сомов чуть подался вперёд. — В строй она вернётся? Врач не ответил сразу. Посмотрел в бумаги. Как будто там был точный ответ. Но его не было. — Вернётся, — сказал он. Пауза. — Но не быстро. — Сколько. Врач снова замолчал. — Если без осложнений — несколько месяцев. Пауза. — Если с осложнениями — дольше. Сомов слегка сжал челюсть. — Она сможет работать "в поле", хотя бы выезжать на место преступления? Врач посмотрел прямо. — Не сразу. Пауза. — И не так, как раньше. Тишина. Сомов отвёл взгляд. На секунду. — Психолог? — Уже работает, — ответил второй врач. Пауза. — Реакции есть. — Какие, — спросил Сомов. Врач чуть помедлил. — Повышенная настороженность. Напряжение. Эпизоды повторного переживания. Он остановился. Не стал продолжать. Сомов кивнул. Как будто этого было достаточно. — Работайте, — сказал он. Спокойно. — Делайте всё, что нужно. Он встал. Но не ушёл сразу. — Она не должна потерять себя, — сказал он. Тихо. Не как приказ. Как просьба, которую никто не обязан выполнять. Врач ничего не ответил. Потому что ответа на это не было. Сомов развернулся. И вышел. В коридоре он остановился. На секунду. И впервые за всё время позволил себе одну мысль: “Она выжила.” Пауза. “Но это ещё не значит, что вернётся.” Он пошёл дальше. Уже быстрее. Потому что теперь у него осталось ещё меньше времени.

КОТОВ

Сомов не стал возвращаться в кабинет сразу. Он остановился у окна в конце коридора. Станция была видна отсюда частично. Рельсы, составы, движение. Всё шло как обычно. И именно это раздражало. Он достал телефон. Номер нашёл быстро. Гудки шли долго. — Да, — ответили наконец. — Котов? — спросил Сомов. Пауза. — Сомов. Он не представился полностью. И этого было достаточно. Сомов слушал. Не перебивал. — Да, в курсе, — сказал Котов. Голос был ровный. Слишком ровный. Сомов чуть прищурился. — Тогда проще, — сказал он. Пауза. — Мне нужен человек. — У вас есть люди, — спокойно ответил Котов. — Уже нет. Тишина на линии чуть изменилась. — Насколько “нет”? — уточнил Котов. Сомов смотрел в окно. — Один в больнице, двое отстранены, один держится. - Из-за чего? - По психологическим причинам. Пауза. — Только один работает?. И? Сомов не сразу ответил. — Пока. Тишина. — Я не хочу проверять, когда он сломается, — добавил он. Котов не спешил заполнять её словами. — Дело у вас какое? — спросил он. Сомов на секунду задумался. Как сформулировать. — Формально — убийство. Пауза. — По факту — не только. — Конкретнее. Сомов чуть сжал телефон. — Есть движение через станцию. — Есть человек, который знал маршруты. — И есть слишком много совпадений. Пауза. — Связываете? — спросил Котов. — Пока нет. — Но пытаетесь. — Да. Тишина. — И ваш человек… — начал Котов. — Головин, — сказал Сомов. Пауза. — Держится. Котов тихо выдохнул. — На нём всё? — Да. Пауза. — Тогда вы уже опоздали, — сказал Котов. Сомов не ответил. Потому что понимал. — Мне нужен не контроль, — сказал он. — Мне нужен второй взгляд. — Или страховка? — спокойно уточнил Котов. Сомов чуть усмехнулся. — Если бы это было возможно. Пауза. Котов подумал. Это чувствовалось даже по тишине. — Я подключусь, — сказал он наконец. Без пафоса. Как будто речь шла о проверке отчёта. — Но сразу скажу, — добавил он. Пауза. — Я буду смотреть шире. Сомов чуть напрягся. — Насколько шире? — Настолько, насколько придётся. Тишина. Это был не ответ. Это было предупреждение. Сомов медленно кивнул. Сам себе. — Тогда приезжай. — Я не приеду, — спокойно сказал Котов. Пауза. — Пусть он приедет. Сомов замер. — Кто. — Головин. Пауза. И в этой паузе впервые появилось сомнение. — Он сейчас один, — сказал Сомов. — Поэтому и приедет, — ответил Котов. Тишина. — Я посмотрю на него, — добавил он. Пауза. — И на то, как он думает. Сомов медленно выдохнул. — Хорошо, — сказал он. Он убрал телефон. Но не сразу ушёл. И остался стоять у окна. Теперь у него было: человек, который держится, человек, который вернётся не скоро и человек, который будет смотреть И вопрос стал другим: не "кто раскроет убийство", не "раскроют ли его вообще" а "кто выдержит дольше". Сомов оттолкнулся от подоконника. И пошёл обратно. Потому что теперь ему нужно было сказать это Головину. И это будет не проще, чем всё остальное. У него было: Один перегруженный следователь. Одна выбитая группа. И дело, которое нельзя отпустить. И он впервые за долгое время выглядел не как начальник. А как человек, который считает ресурс. Головин приехал раньше. Это было не про пунктуальность. Это было про контроль. Здание железнодорожной прокуратуры выглядело чужим. Не враждебным. Хуже. Равнодушным. Внутри было тихо. Слишком тихо для рабочего времени. Головин назвал фамилию на посту. Его пропустили без лишних вопросов. Это тоже не понравилось. Кабинет был на втором этаже. Дверь закрыта. Он постучал. — Входите. Голос был спокойный. Без интонации. Головин открыл дверь. Котов сидел за столом. Без папок. Без компьютера перед собой. Как будто ничего не делал. Но это было обманчиво. — Капитан Головин, — сказал он. Не вопрос. Факт. Головин кивнул. — Да. — Садитесь. Он сел. Стул был жёсткий. Пауза. Котов не начинал разговор. Смотрел. Не оценивая. Собирая. — Расскажите, — сказал он наконец. Коротко. Головин не сразу ответил. Он привык, что задают вопросы. А не оставляют пустоту. — Что именно? — спросил он. Котов слегка наклонил голову. — То, что вы считаете важным. Пауза. И это был первый ход. Головин понял. Не сразу. Но понял. Он начал. — Убийство Лыткина. Бывший проводник. Последнее время — технический резерв на станции “Застава”. Имел доступ к маршрутам, участвовал в погрузках… Он говорил ровно. Слишком ровно. Котов слушал. Не перебивая. — …предположительно знал больше, чем должен был, — закончил Головин. Тишина. Котов кивнул. Едва заметно. — Дальше. Головин сделал паузу. — Есть совпадения по маршрутам. — Есть несостыковки в документах. Котов чуть прищурился. — Какие. И вот здесь Головин замедлился. Он вспомнил Сомова. “В рамках.” — Разные подписи на одной операции, — сказал он. Спокойно. — Разные уровни доступа. Пауза. Котов чуть подался вперёд. Впервые. — Продолжайте. Головин посмотрел на него внимательнее. — Ответственность размыта, — сказал он. — Нельзя определить, кто принимает решение. Тишина. Котов кивнул. — Можно, — сказал он. Пауза. — Но вы смотрите не туда. Головин замер. — Куда? — спросил он. Котов не ответил сразу.