Эпилог

В доме, где когда-то царила тишина и настороженное ожидание, теперь звучал смех. Сириус, как всегда, не мог усидеть на месте: он носился по комнате с младенцем на руках, держа его так, словно это был самый драгоценный клад во всём мире. — Смотри, Мел, — ухмылялся он, подбрасывая ребёнка так, что у Регулуса волосы вставали дыбом. — Он уже улыбается, прямо как я! — Или кривляется, как ты, — заметил Регулус, закатывая глаза, но уголки его губ всё равно предательски дрогнули. Дарий — тёмноволосый мальчик с удивительно серьёзным взглядом, совсем не по годам — захохотал, словно соглашаясь с дядей. Мелисса сидела в кресле, наблюдая за этой картиной. Усталость последних месяцев, тени боли и борьбы с Волдемортом — всё это постепенно уходило в прошлое. Она гладила кулон на груди — напоминание о тех временах, когда она жила между двумя мирами, балансируя на грани. — У него твои глаза, — сказал Сириус, усаживаясь рядом с ней и аккуратно укладывая сына на её руки. — Но вот эта прядь волос… — он осторожно коснулся мягкой тёмной завитушки. — Чистый Блэк. — Пусть возьмёт лучше твоё упрямство, чем тьму Блэков, — мягко ответила Мелисса. Регулус усмехнулся: — Упрямства ему хватит. Я чувствую, что этот малыш будет спорить с вами обоими ещё до того, как научится говорить. В этот момент в камин постучали. Первой появилась Лили — с букетом полевых цветов, за ней Джеймс с широкой улыбкой. Следом — Аластор Грюм, суровый, но с необычно мягким выражением в глазах. — Ну что, — сказал он хрипло. — Покажите нам наследника. Дарий, словно понимая важность момента, широко раскрыл глаза и посмотрел на гостей так серьёзно, что даже Грюм не удержался от короткого смешка. — Настоящий боец, — пробормотал он. — Вся кровь родителей. Сириус, обняв Мелиссу, тихо прошептал: — Пусть это будет новым началом. Для всех нас. И в тот вечер, когда вокруг собрались друзья и семья, когда стены дома наполнились светом и смехом, казалось, что даже самая чёрная тьма прошлого осталась далеко позади. Дарий Блэк, маленький символ их борьбы и победы, спал спокойно на руках матери — будущее, которое они выстрадали и которое теперь принадлежало им всем.