ГЛАВА 17. Искусство темпоральной навигации

Голубоватое свечение, заливавшее комнату, начало угасать. Веретенников, Алексей и Вера стояли перед порталом, который, мерцая и схлопываясь, наконец исчез с едва уловимым потрескиванием. В воздухе остался лишь тонкий запах озона и металла — характерный признак темпоральных перемещений. — Нужно немедленно связаться с Григорием, — произнесла Вера, не опуская защитный артефакт, направленный на Веретенникова. — Хотя я до сих пор считаю, что привести Хронофага в штаб-квартиру — непростительная ошибка. Веретенников выглядел изнурённым. Полупрозрачность его рук постепенно исчезала, но глаза сохраняли странное свечение, словно отражение того, что он увидел в обсерватории. — У нас нет времени на недоверие и старые счёты, Вера, — тихо произнёс он. — Хронос просыпается. И теперь это уже не абстрактная угроза из древних манускриптов. Алексей, рассматривая пульсирующие символы на своих руках, наконец принял решение: — Мы должны выслушать его. Если то, что он говорит — правда, цена промедления слишком высока. Круг Часовщиков Большой зал Совета Часовщиков никогда не выглядел настолько мрачным. Высокие витражные окна, обычно пропускавшие свет в сотнях оттенков, теперь казались тёмными, будто сама атмосфера за стенами башни сгустилась до консистенции сумерек. Древние часовые механизмы, украшавшие стены, тикали в тревожном диссонансе, словно предчувствуя грядущую катастрофу. Григорий Карелин восседал во главе длинного стола из тёмного дерева. Его морщинистое лицо, обрамлённое седой бородой, оставалось непроницаемым, но в глазах читалась смесь недоверия и затаённой надежды. По правую руку от него сидела София, чьё поразительное сходство с дочерью Веретенникова теперь казалось Алексею почти болезненным совпадением. Несколько старших Часовщиков занимали остальные места, их лица выражали настороженность. — Игорь Веретенников, — голос Григория эхом разнёсся по залу. — Тридцать семь лет назад ты покинул этот зал, похитив древние артефакты и нарушив клятву Часовщика. Сегодня ты возвращаешься и просишь о помощи. Почему мы должны верить тому, кто предал нас? Веретенников медленно сделал шаг вперёд. Он выглядел бесконечно уставшим, но в его осанке по-прежнему угадывалась гордость. — Я не прошу прощения, Григорий, — тихо ответил он. — То, что я сделал, было продиктовано отчаянием отца, готового на всё ради спасения дочери. Я до сих пор считаю, что Орден мог попытаться спасти Софию. Но... Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но использовать забытые минуты для создания темпоральной линзы было ошибкой. Я думал, что создаю проход в альтернативную реальность, где моя дочь жива. Вместо этого я разбудил то, что должно было оставаться в вечном сне. София подалась вперёд, её голос звучал напряжённо: — Ты действительно видел Хроноса? Не просто темпоральную аномалию, а само Первородное Время? Веретенников кивнул, и по его лицу пробежала тень ужаса. — Я создал ему идеальные врата. Моя темпоральная линза работает как... как акустический резонатор. Она усиливает вибрации между реальностями, создаёт гармоники, раскачивающие стены темницы Хроноса. А сеть якорей из забытых минут по всему городу — это своего рода антенны, собирающие энергию, питающие линзу. Он обвёл взглядом присутствующих. — Я думал, что контролирую процесс. Но теперь сущность вырвалась из-под контроля. Я воздвиг барьеры вокруг линзы, но они не продержатся больше нескольких часов. Когда они падут, Хронос полностью перейдёт в нашу реальность. Воцарилось тяжёлое молчание. Алексей переводил взгляд с одного лица на другое, ощущая, как напряжение в зале сгущается. — Что произойдёт, когда эта сущность полностью пробудится? — спросил он наконец. Григорий поднялся со своего места. Несмотря на возраст, он двигался с удивительной грацией и силой. — Согласно древним текстам, Хронос — первородная сущность, из чьего дыхания родилось время, из мыслей — пространство, а из крови — материя. Когда-то он был заточён в межвременье, между слоями реальности. Если он полностью пробудится, время начнёт... разрушаться. Прошлое, настоящее и будущее сольются. Причинно-следственные связи перестанут работать. Мир погрузится в хаос. Веретенников медленно опустился на колени. — Я создал опасность для всего мира из-за своего отчаяния и гордыни. И теперь предлагаю всё, что у меня есть — знания, опыт, жизнь — чтобы исправить это. Его голос дрогнул, что было почти невероятно для человека с такой железной волей. — Тридцать семь лет я ненавидел Орден за то, что вы не спасли мою дочь. И только сегодня я понял: возможно, вы пытались предотвратить именно то, что сейчас происходит. София встала и медленно подошла к коленопреклонённому Веретенникову. В её глазах блестели слёзы. — Дядя Игорь, — тихо произнесла она, используя обращение из далёкого прошлого, когда Веретенников был частью семьи Ордена. — Я никогда не говорила вам, но... я помню её. Вашу Софию. Веретенников поднял глаза, в них плескалось неверие. — Это невозможно. Ты была ещё младенцем, когда она умерла. София мягко улыбнулась. — Забытые минуты иногда создают странные связи. Я вижу её во снах. Она всегда улыбается. И знаете, что она говорит? "Скажи папе, что всё хорошо. Что он должен отпустить". Веретенников закрыл глаза, по его щекам скатились две слезы. Это был переломный момент, когда гордость сломалась под тяжестью горя и осознания. Алексей физически ощущал, как что-то изменилось в самой ткани реальности вокруг них — будто невидимые часы перестали тикать в обратном направлении и начали отсчитывать новый ритм. Григорий приблизился и положил руку на плечо Веретенникова. — Тридцать семь лет вражды достаточно, старый друг. Теперь нам нужно объединить силы. Возможно, именно сейчас, в момент величайшей опасности, мы сможем исцелить старые раны. Он повернулся к Алексею: — А вам, юный Часовщик, предстоит сыграть ключевую роль. Символы на ваших руках — древние знаки Хроноключа. Они появляются лишь у тех, кто способен запечатать врата между временными потоками. Высшие техники Два часа спустя Алексей стоял в центре Темпорариума — круглого зала с куполообразным потолком, на котором проецировались созвездия, медленно вращающиеся в неестественном танце. Пол под его ногами был инкрустирован рунической мозаикой, изображавшей сложный механизм — нечто среднее между астролябией и часовым механизмом. Вокруг него расположились Григорий, Веретенников, Вера и София. Каждый занимал определённую позицию, соответствующую кардинальным точкам компаса, образуя защитный круг для ритуала глубокого погружения. — Темпоральная навигация — это высшее искусство Часовщика, — голос Григория звучал глубоко и размеренно. — Это способность не просто видеть или взаимодействовать с забытыми минутами, но перемещаться между ними, выстраивая новые связи, создавая мосты там, где их никогда не существовало. Веретенников продолжил объяснение: — Продолжайте представлять время не как линию, а как океан. Обычные люди видят лишь поверхность — течение настоящего момента. Часовщики способны нырнуть глубже, увидеть подводные течения — забытые минуты. Но мастер темпоральной навигации может перемещаться между этими течениями, изменять их направление, иногда даже создавать новые потоки. Он подошёл ближе к Алексею. — Символы на ваших руках — древний язык Хронометрии. Они описывают особый темпоральный узор, своего рода "ключ" к межвременным вратам. Григорий достал из внутреннего кармана своей мантии небольшой кристалл голубоватого цвета. — Это Хрональный фокусир — инструмент для усиления вашей врождённой способности. Держите его в левой руке, и он поможет стабилизировать ваше сознание во время погружения. Алексей принял кристалл, который оказался неожиданно тёплым. Как только его пальцы сомкнулись на артефакте, символы на руках вспыхнули с новой силой, а кристалл начал пульсировать в том же ритме. — Готов, — кивнул Алексей, чувствуя, как его наполняет странное спокойствие и решимость. Веретенников и Григорий переглянулись, затем одновременно начали произносить древнее заклинание — гармоничное сочетание медитативной мантры и математически точной последовательности звуков, создающих особый акустический узор в пространстве. Мозаика на полу начала светиться, линии между символами наполнились голубоватым светом, который постепенно поднимался вверх, окутывая Алексея подобно кокону из светящихся нитей. — Теперь закройте глаза, — мягко произнесла София. — И представьте, что вы смотрите не глазами, а всем своим существом. Алексей подчинился. Сначала была лишь темнота, но постепенно в ней начали проявляться очертания — сначала смутные, затем всё более чёткие. Он видел время — не как абстрактное понятие, а как физическую субстанцию, пронизывающую всё сущее. Золотистые нити, переплетающиеся в сложные узоры, образовывали ткань реальности. — Я вижу, — прошептал он, — я вижу время. — Хорошо, — голос Веретенникова звучал как будто издалека. — Теперь найдите аномалии — места, где нити разорваны или искажены. Это забытые минуты. Алексей сосредоточился. Вскоре он заметил их — тёмные пятна в золотистой ткани, места, где нити прерывались, создавая пустоты или странные завихрения. — Вижу их. Они повсюду, но... некоторые связаны друг с другом. Будто образуют сеть. — Это моя работа, — голос Веретенникова дрогнул. — Темпоральные якоря, которые я разместил по городу. Они формируют решётку, питающую линзу. Григорий заговорил, его голос звучал спокойно и уверенно: — Алексей, теперь попробуйте переместиться к одному из этих якорей. Выберите ближайший и представьте, что ваше сознание течёт к нему, как вода по склону. Алексей сосредоточился на ближайшем тёмном пятне. Он почувствовал странное ощущение — будто его сознание, его сущность отделялась от тела и плыла по течению времени. Внезапно его окружил калейдоскоп образов и звуков — фрагменты чужих воспоминаний, забытых мгновений, утраченных возможностей. — Я... я внутри забытой минуты, — его голос звучал странно, будто доносился одновременно из нескольких мест. — Это чья-то память о... о первом поцелуе. Девушка на мосту, закат, снег падает. Но память искажена, будто с ней что-то сделали. — Веретенников использовал эти минуты как источник энергии, — пояснила Вера. — Теперь попробуйте не просто наблюдать, но изменить что-то. Это суть темпоральной навигации — способность влиять на структуру забытых минут. Алексей сконцентрировался. Он представил, как золотистые нити времени выходят из его пальцев и переплетаются с разрушенной тканью забытой минуты, восстанавливая её целостность. К его удивлению, видение действительно начало меняться — цвета стали ярче, звуки чётче, искажения постепенно исчезали. — Невероятно, — прошептал он. — Я могу восстанавливать забытые минуты. — Это только начало, — произнёс Веретенников. — Теперь попробуйте соединить несколько забытых минут в цепочку. Создайте темпоральный мост. Следующий час прошёл в интенсивном обучении. Алексей учился перемещаться между забытыми минутами, связывать их, изменять их структуру. Каждый успех высвобождал новый уровень его способностей, заставляя символы на руках светиться всё ярче. — Он осваивает за часы то, на что у меня ушли годы, — в голосе Веретенникова слышалось удивление и невольное восхищение. Григорий кивнул, его лицо светилось гордостью: — Его темпоральная сигнатура уникальна. Такое случается раз в тысячу лет — рождение Часовщика, способного не просто видеть или изменять время, но говорить с ним как с живым существом. София внезапно напряглась, её взгляд стал отстранённым: — Что-то приближается. Я чувствую... возмущение в темпоральном поле. Не успела она закончить фразу, как воздух в Темпорариуме задрожал. Звёздная карта на потолке исказилась, созвездия начали смещаться, образуя новые, непривычные конфигурации. В центре купола формировалось тёмное пятно, словно дыра в самой ткани реальности. — Хронос, — выдохнул Веретенников, отступая на шаг. — Он нашёл нас. Нападение Всё произошло стремительно. Тёмное пятно на потолке Темпорариума расширилось, превращаясь в воронку, из которой хлынул поток фиолетового света. Свет не освещал, а словно пожирал пространство, превращая его в нечто иное — материю, существующую одновременно во всех временных слоях. — Защитный контур! — крикнул Григорий, выхватывая из складок мантии Хрональный жезл — артефакт, напоминающий небольшой скипетр с пульсирующим кристаллом на конце. Вера и София моментально активировали свои защитные артефакты, создавая вокруг группы мерцающий купол. Веретенников, выхватив из внутреннего кармана пиджака золотые карманные часы, что-то прошептал, и механизм внутри них начал вращаться с невероятной скоростью, создавая дополнительный слой защиты. Из воронки показались они — существа, лишь отдалённо напоминающие людей. Их тела состояли из постоянно меняющейся субстанции, переливающейся всеми оттенками фиолетового и синего. Лица, если это можно было назвать лицами, представляли собой циферблаты древних часов с множеством стрелок, движущихся хаотично. — Проявления Хроноса, — выдохнул Веретенников. — Его аватары, через которые он ощущает наш мир. Одно из существ ударило по защитному куполу. От удара по поверхности купола пробежала рябь, подобная волнам на воде. — Купол долго не продержится, — напряжённо произнесла Вера, удерживая свой артефакт обеими руками. — Они слишком сильны. Григорий повернулся к Алексею, его глаза горели решимостью: — Вы должны продолжить обучение, несмотря ни на что. Только полностью овладев темпоральной навигацией, вы сможете закрыть врата, через которые проникает Хронос. Веретенников кивнул: — Я закрою линзу в обсерватории, это должно ослабить связь с нашим миром. Но для этого мне нужно выбраться отсюда. Ещё один мощный удар сотряс купол. Одна из хрональных сущностей начала просачиваться сквозь защиту, её полупрозрачное тело искажалось, принимая всё более материальную форму. — Я могу создать коридор, — Григорий сжал свой жезл крепче. — Временной тоннель, который выведет вас из башни. Но для этого кому-то придётся остаться и удерживать защиту здесь. Алексей шагнул вперёд: — Я могу попробовать хронофрагментацию. Создать свои временные копии для защиты, пока все не выберутся. Веретенников покачал головой: — Мы не станем рисковать вами, Алексей. Нет, я должен остаться. — Мы все должны выбраться, — твёрдо произнёс Григорий. — Вместе у нас больше шансов. Я создам коридор, а затем последую за вами. Не дожидаясь возражений, Старейшина направил свой жезл в сторону восточной стены Темпорариума. Поток голубоватой энергии вырвался из кристалла, формируя в воздухе светящийся тоннель. — Быстрее! — крикнул он, когда ещё одна сущность Хроноса пробила купол и ворвалась внутрь. Веретенников среагировал мгновенно. Активировав свои часы, он создал локальную петлю времени вокруг прорвавшейся сущности, временно заморозив её в постоянно повторяющемся моменте. — Уходите! Я задержу их! Вера и София направились к временному тоннелю, увлекая за собой Алексея, который не хотел оставлять старших Часовщиков. В последний момент он обернулся и увидел, как Григорий и Веретенников, стоя спина к спине, отражали атаки всё новых сущностей, прорывающихся через защитный купол. Это была впечатляющая картина — два мастера, некогда друзья, ставшие врагами, а теперь снова сражающиеся вместе против общего врага. Их движения были синхронными, будто они годами тренировались вместе, а не провели десятилетия во вражде. Внезапно одна из сущностей, больше и ярче остальных, прорвалась сквозь защиту с другой стороны купола. Алексей успел закричать предупреждение, но было поздно. Сущность метнулась к Григорию и вонзила свою призрачную руку прямо ему в грудь. Время словно замедлилось. Алексей видел, как лицо Старейшины искажается от боли, как его жезл падает на пол, как Веретенников с криком бросается на помощь другу, но не успевает. — Нет! — Алексей рванулся обратно в зал, но Вера крепко схватила его за руку. — Мы ничем не поможем, если погибнем все, — её голос звучал жёстко, но в глазах стояли слёзы. Веретенников подхватил падающего Григория. Одной рукой он удерживал друга, другой продолжал сражаться, создавая временные петли вокруг приближающихся сущностей. — Алексей! — крикнул он, поворачиваясь к временному тоннелю. — Поймай! Он сорвал с шеи Григория медальон — небольшой бронзовый диск с выгравированным на нём часовым механизмом — и бросил его через зал. Алексей интуитивно протянул руку и поймал артефакт, который оказался неожиданно тяжёлым для своего размера. В тот же миг воронка над Темпорариумом расширилась ещё больше. Сущности Хроноса хлынули в зал десятками, окружая Веретенникова и умирающего Григория. Последнее, что увидел Алексей перед тем, как София затащила его в тоннель, был Веретенников, создающий вокруг себя и Григория сферу из чистой темпоральной энергии — последнюю линию защиты перед неизбежным. Последние слова Хранителя Временной тоннель вывел их в безопасное место — небольшое круглое помещение глубоко под башней Ордена. Стены здесь были испещрены защитными рунами, пульсирующими мягким голубоватым светом. — Убежище Часовщиков, — пояснила София, активируя дополнительные защитные протоколы. — Одно из немногих мест, куда Хронос не сможет проникнуть напрямую. Алексей опустился на каменную скамью, всё ещё сжимая в руке медальон Григория. Реальность произошедшего только начинала доходить до него. — Мы должны вернуться за ними, — произнёс он, поднимая взгляд на женщин. — Мы не можем их бросить. Вера покачала головой: — Темпорариум сейчас полностью охвачен аномалией. Вернуться туда сейчас равносильно самоубийству. — Но Григорий... — начал Алексей. — Григорий знал, на что идёт, — мягко прервала его София. — Он был Старейшиной Ордена почти пятьдесят лет и посвятил свою жизнь защите временного потока. Если кто-то и мог принять достойную смерть, защищая других, то это он. В этот момент медальон в руке Алексея нагрелся и начал вибрировать. Символы на его руках вспыхнули, резонируя с артефактом, и внезапно в центре комнаты сформировалось голограммоподобное изображение — Григорий, раненый, но всё ещё живой, поддерживаемый Веретенниковым. — Алексей, — голос был слабым, но отчётливым. — Я не мог уйти, не сказав вам кое-что важное. Изображение мерцало, иногда искажаясь до неузнаваемости, затем снова обретая чёткость. — Медальон, который я передал вам, — это не просто украшение. Это Часовой ключ — древний артефакт, созданный первыми Часовщиками. Он способен запечатывать разрывы в ткани времени. Именно он помогал нам поддерживать равновесие на протяжении веков. Григорий закашлялся, кровь окрасила его бороду. Веретенников поддержал его, помогая продолжить. — Вы — последняя надежда, Алексей. Символы на ваших руках означают, что вы — Хранитель Времени, тот, кто способен использовать Часовой ключ в полную силу. Изображение снова исказилось, теперь показывая, что Григорий и Веретенников находятся в каком-то тесном пространстве, возможно, в тайном убежище в пределах Темпорариума. — Мы с Игорем... мы выиграли немного времени. Сдерживаем сущностей, но долго это не продлится. Григорий протянул руку, словно пытаясь дотронуться до Алексея через пространство и время. — Медальон активируется через... — он снова закашлялся, на этот раз сильнее. — Через хрональный резонанс с вашей кровью. Капля на символ Хранителя в центре... это запустит процесс инициации. Его взгляд затуманился, дыхание стало прерывистым. — Прости меня, Игорь, — прошептал он, поворачиваясь к Веретенникову. — Я должен был больше доверять тебе... Веретенников крепче обнял умирающего друга: — Нет, старый друг. Это я должен просить прощения. Моя гордыня и жажда мести привели нас к этому. Ты был прав, всегда был прав... Григорий слабо улыбнулся, затем снова обратил взгляд к Алексею: — Помните, юный Часовщик... время не линейно. Оно подобно океану возможностей. Ваша способность к хронофрагментации... она ключ ко всему. Создавайте не просто копии себя, но альтернативные версии, каждая со своей временной сигнатурой. Это... это единственный способ запечатать врата Хроноса навсегда. Его голос становился всё слабее, глаза начали закрываться. — Вера, София... берегите Орден. Берегите друг друга. И помните: даже самая тёмная ночь заканчивается рассветом. С этими словами Григорий Карелин, Старейшина Ордена Часовщиков, закрыл глаза в последний раз. Изображение на миг застыло — седой старик в объятиях своего бывшего друга, примирившиеся в последние минуты жизни. Затем голограмма рассеялась, оставив после себя лишь лёгкий аромат озона. В убежище воцарилась тягостная тишина. Вера отвернулась, не скрывая слёз. София опустилась на колени, беззвучно молясь. Алексей продолжал смотреть на место, где только что было изображение, будто не мог поверить, что Григория больше нет. Искусство хронофрагментации Они сидели в молчании почти час, каждый погружённый в собственные мысли, когда воздух перед ними снова задрожал. На этот раз изображение было чётким — Веретенников, один, в каком-то тесном пространстве, похожем на технический тоннель. — Вы меня слышите? — его голос звучал напряжённо, но решительно. — У нас мало времени. Я использовал последний резерв энергии хронального передатчика Григория. — Где вы? — спросила Вера. — Мы можем вас вытащить? Веретенников покачал головой: — Я всё ещё в Темпорариуме, вернее, в служебном тоннеле под ним. Сущности Хроноса повсюду, они ищут меня. Я установил темпоральные ловушки, но это их ненадолго задержит. Он посмотрел прямо на Алексея: — Григорий прав насчёт хронофрагментации. Это единственный способ противостоять Хроносу. Но обычная техника создания временных копий не сработает. Вам нужна более сложная версия — истинная хронофрагментация. — Я не понимаю, — Алексей нахмурился, разглядывая символы на своих руках. — Как именно она отличается? — Обычная хронофрагментация, которой владеют старшие Часовщики, позволяет создавать копии себя из соседних временных линий, — объяснил Веретенников. — Но эти копии нестабильны и существуют лишь короткое время. Истинная хронофрагментация намного сложнее и опаснее. Он прервался, прислушиваясь к чему-то за пределами передачи. Его лицо напряглось, но через секунду он продолжил: — Вместо того чтобы просто дублировать себя, вы должны научиться разделять своё сознание на несколько автономных сущностей, каждая из которых существует в слегка смещённой временной линии. Эти сущности не копии, а полноценные версии вас самого, каждая способна мыслить и действовать независимо. Алексей подался вперёд, заинтригованный и встревоженный одновременно: — Но как это возможно? Разделить сознание... — Всё возможно, когда речь идёт о времени, — в глазах Веретенникова мелькнула тень прежнего энтузиазма исследователя. — Секрет в том, что вы должны не создавать копии, а воспринимать себя как ключевую точку, существующую во множестве параллельных реальностей одновременно. Символы на ваших руках — ваше преимущество. Они позволяют синхронизировать эти версии, действовать как единое целое, сохраняя при этом независимость. Он начал объяснять технику, детально описывая процесс визуализации и ментальной подготовки. Алексей слушал, впитывая каждое слово. — Начните с простого, — инструктировал Веретенников. — Сосредоточьтесь на медальоне, активируйте его своей кровью, как сказал Григорий. Помните, ваше сознание — это озеро. Вы должны научиться создавать на этом озере несколько водоворотов одновременно, каждый из которых независим, но связан с общим источником. Алексей кивнул, начиная понимать: — А символы будут своего рода якорями, удерживающими эти водовороты в стабильном состоянии? — Именно, — Веретенников слабо улыбнулся. — Вы схватываете на лету. Изображение снова начало мерцать, теперь сильнее, чем раньше. — Я должен идти. Они уже близко. Помните: когда будете использовать хронофрагментацию, каждая версия должна действовать синхронно, но решать независимые задачи. Одна может фокусироваться на защите, другая на атаке, третья на стабилизации временного потока. Это ключ к победе над Хроносом. Он сделал паузу, затем добавил с неожиданной мягкостью: — И не вините себя за смерть Григория. Он прожил долгую жизнь и умер, как настоящий Часовщик — защищая время и тех, кого любил. Если кто-то и виноват, то это я. Изображение начало расплываться, последние слова Веретенникова долетели словно сквозь густой туман: — Я отправляюсь в обсерваторию. Попытаюсь закрыть линзу изнутри. Это единственный способ сдержать Хроноса хотя бы ненадолго, дать вам время подготовиться. Не ищите меня. Сосредоточьтесь на подготовке к финальной битве. И помните: время не просто течёт, оно дышит. Научитесь слышать его дыхание, и вы сможете говорить с ним. С этими словами изображение исчезло полностью, оставив троих Часовщиков наедине с тяжёлыми мыслями и ещё более тяжёлой ответственностью. София нарушила молчание первой: — Нам нужно готовиться. Времени мало, а у Хроноса его бесконечно много. Алексей кивнул, крепче сжимая в руке Часовой ключ. Символы на его коже пульсировали в унисон с артефактом, напоминая о тяжести возложенной на него миссии. — Я должен овладеть истинной хронофрагментацией, — произнёс он решительно. — И я это сделаю, чего бы мне это ни стоило. Вера положила руку ему на плечо: — Не в одиночку. Мы будем рядом. До конца. Алексей посмотрел на медальон в своей руке. Он знал, что должен сделать — активировать артефакт своей кровью, как сказал Григорий. Это будет его первый шаг на пути к овладению истинной хронофрагментацией, искусством, которое могло спасти мир от Хроноса или уничтожить самого Алексея, если он не справится с его мощью. Без колебаний он провёл большим пальцем по острому краю медальона, достаточно сильно, чтобы выступила капля крови. Затем, пока кровь была свежей, он коснулся ею символа в центре артефакта — стилизованного изображения часового механизма с окружающими его рунами. Реакция была мгновенной. Медальон вспыхнул ослепительным голубым светом, символы на руках Алексея ответили тем же. Он почувствовал, как его сознание расширяется, словно взрывается наружу из тесной оболочки человеческого разума, охватывая всё большие пространства времени и реальности.