ГЛАВА 19. Отступление

Алексей, София и Вера укрылись в заброшенном доме у подножия холма, наблюдая за пульсирующим фиолетовым светом, вырывающимся из купола обсерватории. С момента их отступления прошло около часа, но вспышки становились только ярче и интенсивнее, словно там, внутри, разворачивалась битва титанических масштабов. — Мы должны вернуться, — в третий раз произнёс Алексей, нервно сжимая в руке медальон-ключ, оставленный ему Григорием. — Веретенников не справится один. София покачала головой, проверяя показания своего хронометра. — Это самоубийство. Ты видел, сколько там сущностей Хроноса? Нам нужно перегруппироваться, собрать больше артефактов, призвать остальных Часовщиков из других городов... Внезапно воздух в центре комнаты задрожал, искривляясь как поверхность воды, в которую бросили камень. Символы на руках Алексея вспыхнули, резонируя с нарастающим темпоральным возмущением. Вера мгновенно активировала защитный артефакт, создавая вокруг них купол голубоватого света. В центре комнаты с тихим хлопком образовался портал — идеально круглый разрыв в ткани реальности, пульсирующий тем же фиолетовым светом, что исходил от обсерватории. Из него, шатаясь, вышел Веретенников. Его лицо было покрыто сеткой тонких кровоточащих порезов, словно стеклянная мозаика трещин. Седые волосы почернели у корней, а глаза... его глаза теперь светились тем же фиолетовым светом, что и разрыв за его спиной. — Игорь! — София бросилась к нему, поддерживая за плечи. — Вы живы! Веретенников выпрямился, с видимым усилием восстанавливая контроль над своим телом. Свечение в его глазах медленно угасло, возвращая им естественный голубой цвет. — Ненадолго, — его голос звучал как скрежет металла о стекло. — Хронос... он становится сильнее. Защитные пластины почти разрушены. У нас осталось не больше шести часов. Он с трудом подошёл к импровизированному столу, где была разложена карта города, и тяжело оперся о его край. — Что произошло там? — спросил Алексей, подходя ближе. — Как вам удалось сбежать? — Я не сбежал, — Веретенников поднял взгляд, в котором читалась смесь горечи и решимости. — Я создал временную петлю. Часть меня всё ещё там, сдерживает его. Но эта часть скоро иссякнет. София активировала свой хрональный манипулятор, сканируя Веретенникова. — Вы... расслаиваетесь. Ваша темпоральная сигнатура нестабильна. — Знаю, — кивнул он. — Это цена, которую я заплатил за время. За возможность предупредить вас. Веретенников вдруг вздрогнул, его тело на мгновение стало полупрозрачным, сквозь него проступили очертания стены за его спиной. Затем он снова обрёл плотность, но капли пота выступили на его лбу. — Хронос теперь... знает всё, — с трудом произнёс он. — Он видел мои мысли, мои планы. Он знает о тебе, Алексей. О медальоне. О том, что ты — ключ. — Ключ к чему? — спросил Алексей, инстинктивно сжимая артефакт в руке. — К его полному пробуждению, — Веретенников покачал головой. — Или к его окончательному усыплению. Всё зависит от того, как ты используешь свою силу. Он снова вздрогнул, и на этот раз его рука на мгновение превратилась в часовой механизм с вращающимися стрелками, прежде чем вернуться к человеческому облику. — Нам нужно действовать немедленно, — сказала Вера, наблюдая за трансформацией Веретенникова. — Собрать всех Часовщиков, создать единый фронт... — Нет, — резко ответил Веретенников. — Никаких других Часовщиков. Он повернулся к Алексею, их взгляды встретились. — Только ты и я, — произнёс он с неожиданной силой в голосе. — Любой другой Часовщик, приблизившийся к Хроносу, станет для него пищей, усилит его. Но ты... твоя сигнатура уникальна. Благодаря своему происхождению, благодаря символам, благодаря медальону. — Нет, это безумие, — возразила София. — Вы вдвоём против целой армии сущностей? — Мы не можем рисковать другими, — твёрдо сказал Алексей, удивляясь собственной решимости. — Я видел, что случилось в обсерватории. Я чувствовал... связь. Веретенников прав — это должны сделать мы. Наступила тяжёлая тишина. Вера и София обменялись взглядами, понимая, что переубедить их невозможно. — Как минимум нам нужен план, — наконец произнесла Вера. — Какой-то способ запечатать разлом. Веретенников приблизился к Алексею и неожиданно схватил его за руку — его пальцы были ледяными, как у мертвеца. — Прежде чем мы начнём, ты должен кое-что знать, — его голос дрогнул. — О моей дочери... о настоящей Софии. Он достал из внутреннего кармана старую фотографию — маленькая девочка с пронзительными голубыми глазами улыбалась в камеру, сидя на качелях. — Я лгал себе всё это время, — продолжил он с болью в голосе. — Я думал, что смогу изменить прошлое, вернуть её. Но теперь я вижу... когда Хронос проник в моё сознание, он показал мне истину. Мы не можем изменить то, что должно было произойти. Моя София... её уже не вернуть. Он опустил глаза, и Алексей с удивлением увидел, как слеза скатилась по его щеке, оставляя светящийся след. — Вся эта боль, все жертвы... — Веретенников сжал фотографию так сильно, что костяшки его пальцев побелели. — И только сейчас я понимаю, что погоня за прошлым стоила мне будущего. Стоила будущего всем нам. Внезапно стены комнаты начали мерцать, по ним пробежала рябь, как по поверхности пруда. Символы на руках Алексея вспыхнули с такой силой, что осветили всё пространство. — Он здесь, — прошептал Веретенников. — Он нашёл нас. Воздух сгустился, став тяжёлым и вязким. По углам комнаты начали формироваться тени — неестественно длинные, извивающиеся, как живые существа. В центре потолка появилась трещина, из которой сочился тусклый фиолетовый свет. — Что это? — спросила София, активируя защитный артефакт. — Проявления Хроноса, — ответил Веретенников, взгляд которого был прикован к расширяющейся трещине. — Он показывает нам... возможности. Трещина расширилась, превратившись в окно в другую реальность. В нём они увидели тот же самый дом, но пустой, заброшенный, с покрытыми плесенью стенами и проросшими сквозь пол растениями. — Это будущее? — прошептал Алексей. — Одно из них, — кивнул Веретенников. — Смотри дальше. Видение изменилось, показывая городскую площадь, где десятки людей застыли как статуи, их лица застыли в вечном выражении ужаса. Над городом висело пурпурное небо без солнца и звёзд. Картина снова сместилась, и теперь они видели больничную палату, где лежала Лиза. Её тело медленно растворялось в воздухе, частица за частицей, пока не осталась лишь пустая кровать. — Он показывает нам, что произойдёт, если мы потерпим неудачу, — голос Веретенникова звучал глухо. — Он питается нашим страхом. Видения становились всё более пугающими: город, где люди превращались в часовые механизмы; небо, расколотое гигантской трещиной, из которой вытекала фиолетовая субстанция; сама ткань реальности, рассыпающаяся как песочный замок под волнами. Алексей почувствовал, как внутри нарастает паника, но медальон в его руке пульсировал, словно живое сердце, даря странное ощущение уверенности. — Довольно! — крикнул он, поднимая медальон. Артефакт вспыхнул ослепительным голубым светом, на мгновение затмив фиолетовое сияние. Видения исчезли, трещина на потолке закрылась. В наступившей тишине Веретенников смотрел на Алексея с новым выражением — уважением и надеждой. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Твоя связь с медальоном... это именно то, что нам нужно. Он достал из кармана свои золотые часы, показывая их Алексею. — Эти часы и твой медальон — две части одного целого. Вместе они могут создать темпоральный резонанс достаточной силы, чтобы запечатать разлом. — Но какой ценой? — спросила Вера, глядя на них обоих с тревогой. Веретенников и Алексей обменялись взглядами, и между ними словно возникло безмолвное понимание. — Той, которую мы готовы заплатить, — ответил Алексей. Внезапно земля под ними содрогнулась. Здание задрожало, с потолка посыпалась штукатурка. Они бросились к окну и увидели кошмарное зрелище: над обсерваторией разверзлась гигантская трещина в самом небе — темпоральный разлом неимоверных размеров. Сквозь него просматривалось нечто настолько чуждое и неестественное, что глаза отказывались это воспринимать. По всему городу здания начали искажаться — некоторые рушились, другие трансформировались в странные нечеловеческие архитектурные формы. Улицы заполнились светящимся фиолетовым туманом, а люди... люди превращались в стеклянные статуи, распадающиеся на осколки времени. — Начинается, — прошептал Веретенников. — Хронос вырвался. Края разлома расширялись, поглощая всё большие участки неба. В его глубине пульсировал чудовищный глаз-циферблат, стрелки которого вращались с бешеной скоростью. — Сколько у нас времени? — спросил Алексей, не отрывая взгляда от апокалиптической картины. Веретенников горько усмехнулся: — Ирония в том, что времени у нас больше нет. Хронос поглощает его. Он повернулся к Софии и Вере. — Вы должны собрать оставшихся Часовщиков. Создать последнюю линию обороны на случай, если мы потерпим неудачу. — Но вы только что сказали... — начала София. — Что вы не должны приближаться к Хроносу, — перебил её Веретенников. — Но если мы не справимся, кто-то должен попытаться снова. София крепко обняла Веретенникова, затем Алексея. — Мы будем ждать вас, — сказала она. — Оба. Вера подошла к Алексею и передала ему небольшой кристалл. — Это хрональный якорь, — объяснила она. — Он поможет тебе сохранить связь с реальностью, когда всё вокруг будет распадаться. Веретенников и Алексей молча смотрели, как две женщины покидают дом, направляясь к последнему убежищу Ордена. Когда дверь за ними закрылась, Веретенников тяжело вздохнул. — Я должен сказать тебе кое-что ещё, — произнёс он. — О цене, которую нам придётся заплатить. — Я догадываюсь, — ответил Алексей, глядя в окно на разрушающийся город под огромным темпоральным разломом. — И я готов. Он сжал медальон, чувствуя его пульсацию — словно второе сердце, бьющееся в унисон с его собственным. За окном расстилался кошмар разрушения — город, превращающийся в руины застывшего времени под взглядом древней сущности. — Тогда идём, — сказал Веретенников, и в его глазах снова вспыхнул фиолетовый огонь. — Нам пора встретиться с богом времени.