Часть 3

      Я сидела на табурете, перед тазиком с прохладной водой. Матушка вертелась около меня как курица с яйцом, пытаясь привести мои волосы в порядок.       Лицо уже было чистым, как и руки, раны обработаны травами, и надето новое зелёное платье из самого города.       Я посмотрела на мелкие садины на руках. Ладони слегка разбиты, на левой руке у большого пальца разбросаны царапины.       Однако, можно радоваться, ведь в мою легенду про то, что на меня напали разбойники, поверила вся семья, что даже пожалели меня. Магнус ради приличия даже пошёл в лес, проверять, абы не напали разбойники на деревню, да ещё одну деву, хотя мы с ним никогда не отличались хорошими отношениями, да и не ладили в целом. Он с детства бегал с дворовыми парнями, учил науки, потом уже занимался подготовкой к самому важному — военному делу. А что до меня, так ему и плевать было, что есть какая-то сестра, мы ведь практически даже не общались, нас разделяли по принципам пола и прав, какие дела мужские, а какие женские. И женскими делами, конечно, была лишь забота о доме, так что наша хорошая братская идиллия выглядела так, что он просил меня принести, что-то, приготовить, подать.       — Готово, — завершив работу над косой, кивнула матушка.       Я улыбнулась, и встав, обняла её, поблагодарив. Медленно я направилась к комоду, а медленно, потому что разбитый бок ныл, что даже хотелось хромать. Матушка бы точно переживала, так что я ходила, пытаясь не забирать на себя ее нервы, для чего тревожить по таким пустякам? Да и все-таки, во всех этих ранах виновата я и мой дракон, а не какие-то там разбойники.       Взяв в руки зеркало, я оглядела себя. Даже никаких следов недавнего превращения.       Дверь внезапно отворилась, и в дом вошёл отец. Он кивнул матушке, и присел за стол, оглядевшись       — Сегодня выдался тяжёлый день, — он тихо вздохнул, глянув на меня.       — Соглашусь, батюшка, — проговорила я, сжав одну руку в кулак, — На меня сегодня напали разбойники в лесу.       — Как? — взгляд его тут же переменился, и он хмуро смотрел только на меня.       — А лесу, батюшка. Но все обошлось, лишь пару ран.       — Должно быть, ты чем-то прогневала Господня, — услышала я, что и ожидала, — И ты ответила за свои грехи. Но не беспокойся, дитя мое, разбойники также ответят за свои проделки. Быть может, их даже казнят.       Иногда меня раздражало подобное поведение отца. Он окончательно сходил с ума со своей работой, и ему были безразличны проблемы окружающих. Он был холодным. Отцы других девочек в нашей деревне покупали им куклы, вместе выбирали новые платья, и некоторые даже общались как друзья, дочери рассказывали то, о чем думают. А у нас что? Дочь вся в крови была ещё полчаса назад, а ему как обычно плевать.       — Возможно, в нашей деревне небезопасно, — поджала губы мама.       — И правда, — согласился батюшка, а я молча слушала их диалог, — Разбойники, набеги, неделю назад пропало три девушки, ещё недавно была дуэль, — он вздохнул, — Ты права, Софье здесь находится небезопасно       — Что вы имеете ввиду? — насторожено поинтересовалась я.       — Тебя надо отдать замуж. И я даже уже знаю кому.       Я замерла. С самого тринадцатилетняя в нашем доме шел разговор о моей браке, который всегда оставался словами, мол, надо-надо, но никогда этот разговор ещё не заходил так далеко, как сейчас, три года спустя.       — Но батюшка, позвольте, я не мечтаю о замужестве.       — Чепуха! — воскликнул отец, — Каждая девушка мечтает о браке, это ее прямая обязанность!       Я замерла. Руки машинально сжались, и я вдохнула воздух, чувствуя, как деревянный воздух заходит в мои лёгкие.       — И за кого же, батюшка?       — За диакона Мирослава с города.       Сердце остановилось. Я, конечно, всегда знала, что мне надлежит выйти за религиозного человека, дабы продолжить традицию, но… Не за диакона Мирослава. Он не отличался, увы, ни чем: ни умом, не красотой. Был глуп, да с кривым носом и шрамом на все лицо, низок ростом, хлюпенький, кажется, даже я его сильнее. Он почти дошел до священника, что логично, был он уже достаточно стар, лет так тридцать доходило.       — А если… Моё сердце не лежит к нему?       — Дитя, все свыкнется, это для твоего же блага. Он как раз в нашей деревне, приехал побеседовать с судьей, я его сегодня видел. Завтра его позовём к нам.       Я сглотнула. Мозг отказывался думать. Я опустила взгляд, и сделав быстрый присест перед батюшкой, направилась к своей комнате. Мне нельзя замуж. Лишиться всего. Дома. Мамы. Отца. Я не готова. Да и рядом с городом леса нет, где мне выпускать своего дракона? А он в любом случае выйдет, и тогда меня ждёт… Верная казнь.