Часть 1

Флаги пережили нападение Верлена 6 лет назад, и вот, они вновь собрались в баре "старый мир", даже став исполнителями комитета мафии, они находили время собраться вместе, но в этот раз Чуя не пришел, сказав, что "работы много", флаги поняли это, ведь Чуя тоже был одним из исполнителей, но никто даже не знал, что в этот раз флаги в итоге..уйдут со своих постов. Док читал медицинскую книгу, Альбатрос и Айсмен играли в бильярд, Альбатрос проигрывал, поэтому злился. А Айсмен наслаждался его поражениями, Липпманн и Пианист сидели за барной стойкой, обсуждали работу и пили сакэ. – Да как ты все время выигрываешь?! – Возмущался Альбатрос на Айсмена – Просто нужно уметь играть – Своим обычным отстраненным и безэмоциональным тоном ответил Айсмен – Альбатрос, тебе 25 лет, не веди себя как ребенок – Сказал Док, перелистывая страницу книги – Кто бы говорил, ты всего на год меня старше, мистер заучка. – С ухмылкой скзал Альбатрос, пытаясь вывести Дока из себя, что у него очень плохо получалось Док не ответил, он просто продолжил читать книгу, его совсем не задевали слова Альбатроса, он знал его натуру, и Док уже привык к его выскочкам. – Ах, ребят, ну не ссорьтесь, первый раз за этот год в баре встретились чтобы отдохнуть, а вы уже спор устраиваете – С мягкой улыбкой сказал Пианист, а Липпманн кивнул, в подтверждение его слов – Точно, давайте не будем драться. – Добавил Липпманн делая глоток своего напитка – Да кто тут ссориться? Это дружеская перепалка! – Возмутился Альбатрос Флаги засмеялись, даже самый стойкий Айсмен не смог сдержать ухмылки на возмущение Альбатроса, их смех прервал звонок Пианисту. Все замолчали, а Пианист поднял трубку. После нескольких минут разговора, Пианист отложил телефон – Не долго наше счастье длилось, у нас совместное задание – Со вздохом сказал Пианист – Да блять! – Простонал Альбатрос – Не ной. Быстро выполним и вернёмся – Сказал Айсмен положив руку на плечо Альбатроса Док отложил книгу и посмотрел на Пианиста – Что за задание? – Спросил он, на что Пианист пожал плечами – Информация мутная, – сказал Пианист, продолжая размешивать сакэ в стакане. – Нас вызвали на проверку объекта. Неизвестно, кто там, но говорят, что нас ждут. Мол, проблемы с одним из складов, а на деле может быть всё что угодно. Альбатрос скривил лицо и вздохнул. – Мы снова в ловушке, да? Очередной склад с паранойей и выжженными мозгами. Ну, пошли, давайте, ещё одно приключение. Липпманн кивнул и поправил свой галстук, как будто готовился к встрече с высокопрофильными клиентами. – Молчу, но если это действительно засада, я хочу знать, кто нас сдал, – сказал Липпманн, его голос был хладнокровен и тяжёл. – Мы туда поедем и разберемся, – сказал Айсмен, его взгляд холоден и решителен. – Не будем гадать на кофейной гуще. Сделаем всё по-своему. Пианист посмотрел на своих товарищей и тихо произнес: – Будьте готовы. Слишком много совпадений для случайности. Так или иначе, за нами следят. Флаги кивнули с раздраженным вздохом, никто не хотел работать в свой выходной, но Боссу было на это плевать. Они вышли из бара и направились к складу. Прийдя туда, они заметили старый и потрёпанный жизнью склад. – Мы серьезно туда войдем?! – Взверищал Альбатрос, на что Флаги ему шикнули, заставив заткнуться они вошли внутрь склада. Флаги, несмотря на их силу и опыт, не заметили, как оказались в ловушке. Всё шло слишком гладко, слишком спокойно, чтобы быть правдой. Когда двери склада захлопнулись, и они оказались в полной темноте, только тогда каждый из них осознал, что попал в ловушку. Но было уже слишком поздно. На этот раз они не встретили толпы врагов, как ожидали. Был один человек — тот, кто стал для них личным кошмаром, тем, кто всегда оставался в тени их борьбы. Это был Верлен. Он был один. Не было его приспешников, не было громких заявлений. Всё было тихо, мрачно и эффективно. Он стоял в центре склада, как будто выждал момент, чтобы сделать шаг в их сторону. – Ну что, друзья, – его голос звучал, как всегда, холодно и расчетливо. – Надеюсь, вы не ожидали, что я буду ждать до конца. Пора завершить эту игру. Флаги замерли, осознавая, что их попытки уйти от него закончились. Они знали, что Верлен всегда работал один. Он не нуждался в армии. У него был один, но верный метод: он всегда следил за каждым своим шагом, всегда знал, когда нападать, и когда устранять тех, кто мог стать для него угрозой. – Почему ты это делаешь? – спросил Док, его голос был твёрд, несмотря на осознание неминуемой гибели. – Потому что я могу, – ответил Верлен, его лицо оставалось скрытым в тени, только глаза сверлили их, полные холодной решимости. – Вы не поняли, что я не нуждаюсь в вас. Вы все стали только обузой для моего плана. Альбатрос попытался сделать шаг вперёд, но был быстро сбит пулями, что мгновенно прорезали воздух. Он упал на пол, не успев ничего сказать. Айсмен дернулся, но Верлен уже сделал свой ход. Он не спешил, его движения были точными, без лишней спешки. Пистолет в его руках был настолько точно настроен, что каждый выстрел уничтожал очередного флага. Пианист попытался среагировать, но был пойман в ловушку. Верлен посмотрел на него и шагнул ближе, его лицо было всё так же непроницаемым. – Ты думал, что я не замечал? Ты думал, что можешь скрыться? – сказал Верлен, направляя пистолет прямо в грудь Пианиста. Тот не успел ничего ответить. Следующий выстрел — и Пианист исчез. Док и Липпманн остались на ногах. Лишь момент — и они тоже окажутся мертвыми. Верлен двигался как смертоносный механизм, не спеша, но абсолютно уверенный в себе. Он был один, и ему не было необходимости работать в команде. Он был сам себе армией. – Я знал, что вы попытаетесь скрыться, – произнёс Верлен, когда подошёл к Липпманну, уже готовому отстреливаться. Но пуля поразила его в висок прежде, чем тот смог выстрелить. Липпманн пал, его глаза наполнились страхом и осознанием того, что конец был близким. Док не сделал ни шагу. Он был единственным, кто пытался найти выход, но теперь уже понял, что ловушка была продумана до самых мельчайших деталей. Верлен был не просто врагом, он был смертоносной тенью, которая уничтожала всех, кто становился на его пути. – Прощайте, – произнёс Верлен, стоя в центре склада. – Всё это нужно было сделать. Это был конец вашей игры. Он развернулся и ушёл, оставив за собой только тела своих бывших союзников, теперь уже забытых и не нужных. В его глазах не было ни сожа ления, ни радости. Он работал один, потому что знал: с ним не может быть никто. ---- Прошло несколько дней после трагической ночи в складе. Чуя, как всегда, был занят своими делами, погружённый в бесконечные отчёты и дела. Но когда он получил известие о смерти своих товарищей, его мир вдруг изменился. Он не мог поверить. Это казалось чем-то невозможным, что Флаги — все, кто когда-то были его коллегами, друзьями, кем-то гораздо большим, чем просто союзниками — теперь лежат в могилах. Верлен снова доказал свою способность быть одиночкой, снова всех убрал с дороги. Он не оставил никого в живых. Чуя сидел в своём офисе, держа в руках чашку с кофе, но даже не заметил, как она начала остывать. Его взгляд был пустым, а мысли не находили покоя. Он сам не был там, когда они погибли. Он не мог им помочь, и, вероятно, это было его самое большое разочарование. Он встал, поставил чашку на стол и надел пальто. В его глазах загорелся огонь, его решение было твёрдым. Он не мог просто так оставить всё как есть. Могилы Флагов располагались в отдалённом уголке кладбища, где покоились только те, чьи имена не могли забыть. Это было одно из тех мест, где покой и тишина, словно скрытые между могилами, казались неуместными. Чуя остановился перед ними, опустив голову. Каждый камень, каждая надпись — напоминание о том, что здесь когда-то были живые люди, люди, с которыми он пережил столько моментов. И теперь их не было. — Извините меня, — прошептал Чуя, его голос звучал тихо, но отчаянно. — Я был слишком занят. Я не смог прийти, когда вы были живы. Не успел помочь. Он оглядел могилы своих бывших друзей. Даже те, кто казался самым опасным, как Айсмен и Липпманн, и самые живые, как Альбатрос, — все они были мертвы. Чуя встал на колени у их могил, его лицо покрылось тенью. Он чувствовал свою беспомощность, но одновременно с этим в его груди просыпалась ярость. Это была ярость на Верлена. Он не мог оставить этого без ответа. Эта смерть, эти убийства — они не останутся без последствий. — Верлен, ты всё ещё играешь, — сказал он тихо, но решительно. — Ты один. Но ты не можешь победить меня. Ты не можешь победить нас, даже если нас нет. Чуя поднялся и сделал шаг назад, его глаза были полны решимости. — Я обещаю, что ты заплатишь за всё, что сделал. Ты убил их. Но я ещё жив. И я всё исправлю. Он повернулся и пошёл прочь от могил, но в его сердце уже не было сомнений. Это была не просто месть. Это было что-то большее. Это был долг, который он был готов выполнить. И эта игра, как бы Верлен не старался, ещё не завершена.