Глава 7. Прорыв

В пятницу Локиэ сообразила, что следующая встреча со Снейпом выпадает на первый тур. Но попытка отпроситься и перенести провалилась с треском. – Испытание после обеда. А у нас договоренность на семь. Не вижу причины откладывать. Не вам же скакать перед судьями, – только и буркнул Снейп. И куда подевалось добытое дорогой ценой черновиков отца дружелюбие? – Но ведь потом занятий не будет. А в зависимости от результата – либо праздник, либо... – слово "похороны" застряло у Локиэ в горле. – Ясно. Вам, значит, вечеринка дороже свободы. – Конечно, нет! – возмутилась Локиэ. – Но с вечеринки исчезнуть сложнее, чем с дуэльного клуба. Я все-таки на корабле единственная женщина. – Что, в Дурмстранге женщинам положено за столом прислуживать? – Скорее танцевать на нем. Есть у нас такая традиция. Ладно, я приду. Каркаров в любом случае напьется, ему будет не до меня. – Вот и славно. Локиэ и сама не понимала, почему ее не расстроил отказ Снейпа отменить встречу. Но положа руку на сердце сидеть с ним в подземелье и выпытывать у него про отца было поинтереснее, чем торчать с пьяными мальчишками на корабле. Там и разговоров-то – один квиддич да ставки. А Снейпа просто бесило все, связанное с Турниром, и он предпочел бы как можно меньше ломать из-за него привычный график. *** В субботу вся школа шла гулять в Хогсмид, и Локиэ пригласила было Гермиону составить ей компанию, но оказалось, что Гермиона занята. Она, понятное дело, не рассказала про это Локиэ, но уже договорилась пойти с Гарри Поттером, которого надо было морально поддержать, ввиду того, что вся школа на него ополчилась за жульничество. Виктор сперва расстроился, но потом стало не до того. В ночь с субботы на воскресенье чемпионы узнали о том, что первым испытанием будут драконы. В кают-компании "Террора" состоялось общее собрание. Кадеты собирались во всем помогать своему чемпиону, и плевать, что это запрещено правилами. Кто расскажет? В отличие от Британии, в Европе драконов было сравнительно много. Но ни у кого из присутствующих, включая Каркарова, не было нужных драконоборческих навыков и знаний. Ребята перебрали с сотню вариантов, но так и не пришли к чему-то конкретному. В конце концов, Виктор предложил пойти в библиотеку. Даже если они там ничего не найдут, он хотя бы полюбуется на Гермиону напоследок. В библиотеку они пошли с Локиэ вдвоем, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гермиона, конечно же, была на месте. И с ней Гарри Поттер. Виктор ревновал к нему – после того, как в Пророке вышла статья Риты Скитер о чемпионах, где Гермиона и Поттер были представлены, как пара. Локиэ убеждала Виктора, что это не так, она об этом ничего от Гермионы не слышала, да и вообще, девочки такие вещи сразу чувствуют. И все равно Виктор заметно помрачнел. Локиэ кивнула Гермионе, и обе пары занялись одним и тем же, тщательно скрывая друг от друга выбор книг. И так случилось, что Дурмстрангу повезло больше. Только потому, что они выбирали книги не на английском, а на латыни. Сперва Виктору казалось, что это неудачная идея, ведь у них уходило слишком много времени на перевод. Но с другой стороны книг о драконах на английском были сотни, а на латыни раз в пять меньше. И одной из них был трактат, полностью посвященный строению дракона. Это могло оказаться полезным, и оказалось. Именно оттуда они узнали, что самое слабое место дракона – глаза. Дальнейшее было просто. Список заклинаний, влияющих на зрение, и вуаля! План с Коньюктивитусом был готов. Понедельник кадеты потратили на тренировку Виктора. Локиэ была за медика. Стояла с банкой лечащего зелья наготове и промывала мальчишкам глаза. Вторник начался ужасно. Виктор плохо спал и совсем не ел, только пил кофе на голодный желудок. Настроение не улучшал Новицкий, при Краме же за завтраком собиравший ставки и с Дурмстранга, и со Слизерина. Новицкого подстегнули конкуренты – братья Уизли, устроившие тотализатор для Гриффиндора и всех желающих. Наконец, драконы остались позади. Виктор вышел первым, разделив место с Гарри Поттером. Кадеты ликовали, но Каркаров был недоволен. Впрочем, на него никто не обращал внимания. *** Вопреки опасениям Локиэ легко удалось улизнуть с вечеринки, которая началась задолго до заветных семи часов. К семи уже мало кто на корабле стоял на ногах, включая Крама, и Локиэ ушла без проблем и ненужных вопросов. И надо же было так случиться, что всеобщая попойка на радостях от победы Виктора подарила девочке ключ к расшифровке писанины Каркарова! Тот отрубился в кают-компании, положив голову на стол. И пока Локиэ выбиралась из клубка порядком осоловевших мальчишек и пыталась пролезть позади стула директора, не разбудив его, она увидела кое-что, что привлекло ее внимание. Из кармана Каркарова высовывался миниатюрный портрет бабушки Локиэ! Вот так-так. Локиэ осторожно огляделась – парни были заняты каким-то пьяным спором – тихонечко опустилась на колени и аккуратно потянула его наружу. Оказалось, что это не просто портрет, это была целая портретная галерея старушенций самой разной степени сморщенности, соединенная наподобие четок. Локиэ мысленно присвистнула. А он ловелас, этот старый мерин! Портреты неприязненно пялились на Локиэ, и она поскорее отвернула их лицами в пол, и тут сердце ее забилось сильнее! Позади каждого портрета была надпись – такие знакомые ей бессмысленные сочетания букв. Локиэ стремительно выхватила палочку и сделала копию каталога старушек и кинулась к себе в каюту. Там она быстро переписала весь текст с оборотной стороны портретов, а оставшееся до исчезновения копии время потратила, чтобы связать шифр с именами самих старух. По счастью, кроме собственной бабушки она узнала еще парочку ее старинных подруг и даже одну преподавательницу из Дурмстранга. Этого было достаточно. У Локиэ оказался ключ. К Снейпу после этого она шла с видом победителя по жизни. Ух, он сейчас удивится! И больше не будет так насмешливо на нее смотреть и недоверчиво хмыкать. *** – Ну что ж, – насмешливо хмыкнул Снейп через полтора часа шифрования. – Свою часть договора вы выполнили. Во всяком случае тут точно нет ничего о причастности Каркарова к происшествию с Кубком. Локиэ сидела красная, как рак. За последний час она узнала о своем директоре куда больше, чем хотела бы. Таинственные записи содержали в себе исключительно подробности интимной жизни Игоря Акакиевича и его многочисленных пожилых любовниц и их подачек. – И что теперь? – тихо спросила она. От победного настроения не осталось и следа, а вот Снейп от души развлекался. – Касательно наших с вами договоренностей, мой следующий шаг – черкнуть пару слов Малфоям, чтобы они поторопились с ответом. Уверяю вас, моя рекомендация поможет им определиться. Люциус мне доверяет. – Спасибо большое! Вы думаете, они смогут помочь собрать все эти документы? – Если кто сможет, так это Люциус. Но спрашивать надо у него. – Спасибо! – Ну хватит. Далее, что касается дела Каркарова – я вас освобождаю от почетной роли шпиона при его персоне, пожалуй, вы выжали из него все, что могли. И лучше вам лишний раз не рисковать, с вашими-то планами. Локиэ открыла было рот, чтобы поблагодарить еще раз, но под взглядом Снейпа осеклась. – А вот что касается бумаг вашего отца, которые вы мне так любезно предоставили... – Локиэ затаила дыхание. – Я вам их возвращаю. Это старые работы Вадима, я с ними знаком, ничего для меня нового там нет. Вряд ли он продвинулся дальше того, над чем работал уже тут... в последние годы жизни. – А что там? – Его подходы к проблеме перманентных зелий. Это был его основной академический интерес. – Перманентных? – не поняла Локиэ. – Вы не знаете, что такое перманентный? – поднял бровь Снейп. – Знаю, – обиделась она. – Но разве у зелий бывает перманентный эффект? – Вот то-то и оно, – к ее разочарованию, Снейп воспринял познания Локиэ в зельях, не такие уж плохие для пятого курса, как само собой разумеющееся. – Ничто не вечно, все выветривается. А Вадим хотел добиться перманентности. Он по мелочам не разменивался, ваш отец. – А каким вообще он был? – сделала второй подход Локиэ. – По-настоящему? – Что вы имеете ввиду? – Ну, каким он был по характеру, поведению? Он рассказывал свои сны? Пел за работой? Загибал уголки страниц в книгах? Рисовал на запотевшем стекле? Снейп помолчал. – Нет, сны он не рассказывал. Он рассказывал одни и те же анекдоты. И каждый раз сам смеялся. Я никогда не слышал, чтобы он пел. Насвистывал иногда. Загнутые уголки страниц презирал. На стекле рисовал. На зеркалах тоже. И везде, где находил пыль. Кошку, всегда одну и ту же. Полосатую. Снейп изобразил на пергаменте что-то похожее на чемодан с зубами. Он и сам удивился, что помнил эти мелочи. – Я сейчас узнала от вас больше, чем за все время дома! – Как так? – Ну, бабушка не вдается в подробности. А мама... тоже мало что рассказывала. Ей было сложно говорить об отце. Они помолчали. – Значит, это все? Я тогда пойду? – очнулась наконец Локиэ. – Идите, – кивнул Снейп. Локиэ собрала бумаги отца, сложила аккуратной стопкой свою расшифровку записей Каркарова, попрощалась и вышла. Ей было немножко тоскливо, словно закончилось, толком не успев начаться, приключение. Дурацкий Каркаров со своими дурацкими бабками! Чего ему стоило мемуары про пожирательство смерти, например, вести? *** Снейп сдержал слово и написал Люциусу, мол, так и так, про дочь Корсакова я тебе наврал, не обессудь, было не понятно, на чьей она стороне и какие у нее мотивы. Мотивы прояснились, могу поручиться за ее искренность в вопросе перевода. Получив письмо, Люциус задумался. Нарцисса ему уже плешь проела разговорами о девчонке. Но даже получив от Снейпа более чем исчерпывающие рекомендации, он все равно не был уверен, что хочет связываться с Дариной. – Дорогой, она дочь Вадима! Мы в долгу перед ним. – Мы уже выплатили тот долг, когда помогли им сбежать. Это было не так-то просто, еще и в такое время! Под носом и у министерства, и у твоей сестрички, между прочим, уже почти под следствием. Да я проявил чудеса изворотливости и, кажется, расплатился по всем счетам! Нарцисса обиженно молчала. Взяла же вот в голову. Но Люциус не мог сердится на жену. Его восхищала ее чувствительность и верность семье и друзьям. – Дорогая, время терпит. Давай пригласим юную Локиэ на пасхальные каникулы к нам? На рождественские-то точно никого из детей из Хогварста не выманишь. А весной все и решим. Глядишь, будет больше ясности в важных вопросах. – и он похлопал себя по запястью левой руки*. Нарциссе пришлось довольствоваться этим. Она написала Локиэ – наконец-то! Та обливалась слезами счастья, когда Драко передал ей по отработанной уже схеме записку. Но содержание записки слезы осушило. До пасхальных каникул следовало дожить. И Локиэ сильно сомневалась, что бабушка ее отпустит. Все вроде шло неплохо. Но отчего-то было невыносимо тоскливо. *** Примечания к главе: *В фильмах метка у Пожирателей на предплечье, а в книге везде упоминается именно запястье. Я оставила книжный вариант. Как и первоначальный цвет метки – красный.