Часть 1 - Пешка

      Лайел Спаратус просматривал досье, его острые глаза бегло скользили по страницам, считывая информацию быстрее, чем многие его коллеги могли бы успеть моргнуть. Имя: Лили Олсон. Возраст: 32 года. Гражданство: Альянс Систем. Предыдущая должность: социальный аналитик в международной компании, специализирующейся на межкультурных исследованиях. Не военный, не дипломат, не агент разведки.       "Бюрократический хлам", — мысленно подытожил он. И всё же Совет настоял, чтобы этот человек работал с ним напрямую. "Для усиления человеческого представительства в Иерархии", "как символ дипломатического сотрудничества", "в рамках программы интеграции" — благозвучные, но пустые слова. Лили Олсон не выбрала эту должность. Её выбрали за неё. Она стала пешкой в игре, расклад которой Спаратусу был очевиден.       Он отбросил папку и откинулся в кресле, задумчиво постукивая когтями по подлокотнику. Чего ожидать? Будет ли она стараться угодить, понимая, что её положение зависит от милости турианцев? Попытается ли завоевать его расположение? Или будет настойчиво доказывать свою значимость? Спаратус знал людей, знал их слабости и способы приспособления. Они либо льстят, либо пытаются проявить неуместное высокомерие.       Когда дверь открылась, он даже не повернул головы сразу. Позволил себе несколько секунд, чтобы услышать, как она войдёт. Шаги мягкие, уверенные. Без заминки, без нерешительности. Хорошо.       Он поднял взгляд. Лили Олсон стояла напротив, сохраняя безупречно прямую осанку. Невысокого роста, худенькая, хрупкая фигура. Никаких признаков нервозности, никакой суеты. Светло-русые волосы аккуратно убраны, одежда сдержанная, деловая. Выражение лица — нейтральное, внимательное. — Советник Спаратус, — ровным голосом произнесла она, кивнув. Ни заискивания, ни излишнего почтения. Турианец скрестил руки на груди, оценивающе прищурился. — Человек, — бросил он, наблюдая за её реакцией. Глаза её не дрогнули. — Верно, — спокойно ответила Лили. Ни тени смущения, ни раздражения. Чего он ждал? Смущённого взгляда, оправданий? Нет. Эта женщина держалась так, будто осознавала, что он попытается её испытать. И это раздражало. — Я здесь, чтобы выполнять свою работу, советник, — добавила она спустя мгновение, когда он продолжал молча её разглядывать. Простое заявление. Факт. Без оправданий, без показного рвения. Спаратус прищурился. — Увидим. — Он поднялся, возвышаясь над ней. — Работа начинается немедленно. Ошибки я не терплю. Надеюсь, вы это понимаете. — Разумеется, — кратко ответила она. Он наблюдал за ней ещё несколько секунд, затем отвернулся, жестом указывая на терминал, который можно было увидеть через проём в соседнем помещении. — Ваше рабочее место там. Ознакомьтесь с текущими вопросами, предоставьте анализ к концу дня. Если возникнут вопросы — разберитесь сами. — Поняла. — Никаких лишних слов.       Турианец бросил на неё последний взгляд и вышел из кабинета. Он пока не знал, чего ожидать от неё дальше. Но одно он уже понял: она не была ни льстивой, ни слабой. И почему-то это раздражало ещё больше.       Спаратус раздражённо пролистал очередной доклад, не удосуживаясь вчитываться. Ему хватило того, что он уже знал: Совет назначил ему референта-человека, и теперь ему предстояло как-то с этим мириться. Её личное дело не внушало доверия. Хорошая репутация, но без необходимого понимания турианских структур. Человеческий дипломатический жест, не более.       Он вызывал её к себе, не рассчитывая на продуктивный разговор. Когда дверь открылась, его холодный взгляд серо-зелёных глаз скользнул по невысокой фигуре женщины. Она вошла без промедления, без суеты — никакого угодничества, но и без открытого вызова. Это было... любопытно. — Вам потребуется подготовить аналитический доклад о результативности турианских программ интеграции инопланетян в сферы гражданской службы, — произнёс он, не давая ей времени на вступления. — Включая анализ влияния этих мер на социальную стабильность и экономику. Обычно в таких ситуациях следовало замешательство. Неловкость. Попытки уточнить, попросить облегчённый вариант задания. Но Лили Олсон лишь слегка приподняла брови. — В каком формате предпочитаете получить отчёт? — её голос прозвучал ровно, с той самой профессиональной сдержанностью, которая не давала ни за что зацепиться. Спаратус на мгновение замер, затем едва заметно качнул подбородком. — Компактно. Без воды. Безупречно. — Сроки? — Неделя.       Теперь он внимательно наблюдал за ней. Вот сейчас она поймёт невозможность задачи. Выдаст себя — раздражённым жестом, нервным взглядом, хоть чем-то. Но женщина просто кивнула, без единого намёка на сомнение. Спаратус не ответил. Он лишь проследил за тем, как она развернулась и вышла из кабинета, так и не подав ни единого признака колебаний. Он медленно перевёл взгляд на терминал. Ему было любопытно, что будет дальше.       Советник просматривал отчёт, держа его в когтистых пальцах, и чем дальше читал, тем сильнее углублялся в текст. Он ожидал формального анализа, в лучшем случае собранного из вторичных источников, но перед ним было нечто иное. Работа Лили Олсон была детальной, лаконичной и, что хуже всего, безупречной. Она не просто собрала данные — она сделала то, на что не хватало времени у его подчинённых. Чёткие взаимосвязи, прогнозируемые последствия, альтернативные решения — всё это выстроено в логичную структуру, без излишней воды или эмоциональных выводов. Никаких попыток понравиться или оправдаться. Только факты.       Ему это не нравилось. Спаратус был уверен, что поставив перед ней невыполнимую задачу, он доказал бы Совету её некомпетентность и ненужность. Однако теперь выходило иначе: она справилась. И справилась так, что даже ему не за что было зацепиться.       Отложив отчёт, он поднял взгляд. Лили ждала его вердикта, стоя с таким же непроницаемым выражением лица, каким встречала его неделю назад. Спаратус изучал её взглядом, пытаясь найти хоть какие-то следы усталости, сомнения, скрытой гордости. Ничего. — Принято, — сухо произнёс он, откладывая документ в сторону. — Продолжайте работать.       Она едва заметно кивнула и развернулась, чтобы выйти. Турианец проводил её взглядом, ощущая смутное раздражение. Возможно, он её недооценил. Возможно, она окажется более интересной фигурой в этом фарсе, чем он ожидал.