Пролог

«Нам всем доводилось терять близких. Если кто-то скажет вам, что время лечит, то будьте уверены - это далеко не так. Собственное бессилие, всепоглощающая тоска, боль, нарастающая с каждым днем, проведенным без этого человека. Все это разъедает тебя изнутри. Вместе со смертью моего старшего брата Дина ушла часть меня. Прошло два года с того самого дня. Теперь я продолжал охотиться не с целью спасти кого-то, а с целью спасти самого себя. Хотя бы на пару часов избавить свою голову от этих воспоминаний и слов, которые он произнес перед своей смертью... Этой ночью мне приснился сон, из объятий которого я долго не мог вырваться и прийти в себя. Мне приснилась моя жизнь без него. Там я завел семью и сына, которого назвал в его честь - Дин, я продолжал охотиться, дожил до глубокой старости и умер, встретившись с ним в раю.» Лежа в кровати, Сэм закрыл ладонями свое лицо. В горле стоял ком, а слезы подступали и желали вырваться наружу. Лохматый вислоухий пес, услышав всхлип хозяина, поднял голову и, быстро перебирая лапами, подбежал к мужчине и сел рядом, положив морду на кровать. Сэм перевел взгляд на него. ⁃ Все нормально, Чудо, - он поджал губы, изобразив улыбку. - Все нормально... - он легонько потрепал его рукой за ухом и вздохнул. Собака, словно чувствуя состояние ее хозяина, тоскливо заскулила. ⁃ Я тоже... - прошептал он. - Я тоже скучаю по нему. «С ранних лет я и Дин учились у нашего отца выслеживать и убивать сверхъестественных существ, угрожающих мирным людям штатов. Я всей душой желал вырваться, с малолетства навязанного отцом, «семейного бизнеса». В знак протеста его желаниям воспитать меня, как охотника за демонами, я покинул дом и поступил в Стэндфордский колледж. Дин же никогда не чувствовал обиды на отца за то, что тот лишил нас нормальной жизни и воспитал нас так. Дин считал, что после жестокой смерти нашей матери, отец просто не мог воспитать нас иначе. Я часто вспоминаю Дина. Его голос, смех, его большую любовь к семье, своей машине и классическому року. Я не хотел вновь возвращаться в охоту за сверхъестественным, но судьба распорядилась иначе...»