Эпилог. После пепла

Прошло два года. Мир не стал добрее. Но он стал тише. Титанов больше нет. Их крики давно растворились в ветре. Небо — теперь свободное. И впервые за сотни лет человечество видит горизонт — настоящий, бесконечный. Микаса живёт у подножия гор. Там, где тихо. Она похоронила Эрена под деревом. Тем самым. Где он однажды сказал, что хочет узнать, что за пределами стен. — Ты был моим миром, — шепчет она, сидя у могилы. — Теперь я — его часть. И ты везде со мной. Рядом — красный шарф. Она держит его в руках. Леви — в инвалидной коляске. Живёт в одной из деревень на севере, где холодно и много сосен. Каждое утро он пьёт чёрный чай. Молча. Смотрит в окно. Он не говорит о Ханджи. Но однажды Пик видела, как он оставил у подножия скалы плащ Разведкорпуса. И — очки. — Покойся с миром, четырёхглазая идиотка, — шепнул он тогда, и больше не возвращался на то место. Пик и Порко — вместе. Они открыли маленький пункт помощи беженцам. Улыбаются редко. Но когда улыбаются — это настоящее. Иногда Порко говорит, что всё было зря. Пик отвечает: — Ты жив. Я жива. Значит — нет. Райнер и Энни ушли. Вдали от остальных. Говорят, они просто исчезли. Никто не ищет. Никто не винит. Может, где-то есть место, где можно просто забыться. Фалько и Габи учатся. Ходят в школу. Смеются. Держатся за руки. Верят в будущее. Потому что иначе — зачем всё было? Эрвин жив. Он потерял способность трансформироваться — тело Колоссального титана разрушилось изнутри после боя. Но он жив. Он и Мия поселились в бывшей усадьбе старого гарнизона, среди сосен, с видом на реку. Иногда он стоит у воды, задумчиво. — Всё ли мы сделали правильно? — спрашивает он однажды. Винтер подходит сзади, обнимает его. — Мы сделали, что могли. И выжили. Это уже победа. — Ханджи, Армина, Эрена… не вернуть. — Но они живут. В нас. Он целует её лоб. — Тогда мы будем жить за них. На старых руинах Троста теперь стоит табличка: Прах. Кровь. Пепел. Но из них выросла свобода. В память о павших. И для живущих. И ветер гонит по камням сухие листья. И солнце встаёт над новым миром.

И где-то за горизонтом — жизнь.