Часть 10

Тишина луга обволакивала их, только лёгкий ветер шелестел травой да где-то вдалеке пела одинокая птица. Сайтама стоял, сунув руки в карманы, но его обычная скучающая маска начала трещать. Его взгляд, до этого блуждавший по горизонту, медленно поднялся и остановился на Фубуки. Впервые за долгое время его лицо стало серьёзным — не просто сосредоточенным, как перед ударом, а по-настоящему серьёзным, с тенью чего-то глубокого в глазах. Он смотрел на неё — на её растрёпанные зелёные волосы, на её слегка раскрасневшееся лицо, на её взгляд, который не отводился от него. Фубуки почувствовала, как воздух между ними сгущается. Она сделала шаг ближе, её сердце билось быстрее, чем ей хотелось бы признать. — Сайтама, — тихо сказала она, её голос был мягким, почти осторожным. — Ты хочешь мне что-то сказать? — Она видела это в его глазах, в его напряжённой позе — он что-то скрывал, и это "что-то" тянуло её к нему, как магнит. Она протянула руку и, сама не до конца понимая, зачем, взяла его за руку. Его ладонь была тёплой, чуть шершавой от перчатки, и этот простой жест заставил Сайтаму онеметь. Его глаза слегка расширились, дыхание замерло. Он не привык к такому — к близости, к тому, чтобы кто-то смотрел на него так, как она сейчас. Её пальцы сжали его руку, и она добавила, почти шёпотом: — Не бойся, пожалуйста. Скажи... мы же друзья, верно? Сайтама почувствовал, как внутри него что-то ломается. "Друзья?" — эхом отозвалось в голове. Это слово звучало правильно, но не совсем. Он смотрел на неё, на её искренний взгляд, и впервые за долгое время его скука, его пустота отступили. Он не знал, что сказать, но её слова — "не бойся" — задели что-то глубоко внутри. Он не боялся монстров, не боялся смерти, но вот это — стоять здесь, с её рукой в своей, — пугало его больше всего на свете. И всё же он не хотел, чтобы она отпускала. — Я... — начал он, его голос был хриплым, непривычно тихим. Он сглотнул, пытаясь найти слова. — Я не знаю, что это, Фубуки. Ты... ты рядом, и мне не скучно. И я не понимаю, почему. — Он замолчал, его взгляд упал на их сцепленные руки, а потом вернулся к её лицу. — Это странно. Я не знаю, что делать. Фубуки замерла, её глаза расширились. Она ожидала многого — отговорок, шуток, даже его обычного "да ладно" — но не этого. Его честность, его растерянность ударили её прямо в сердце. Она сжала его руку чуть сильнее, её щёки снова порозовели, но теперь она не пыталась это скрыть. — Сайтама... — выдохнула она, и её голос дрогнул. — Это... это не странно. Это нормально. — Она улыбнулась, мягко, почти нежно. — Может, ты просто... привык ко мне? Он моргнул, её слова медленно доходили до него. "Привык?" — подумал он, и это звучало проще, чем всё, что он сам себе придумывал. Но её улыбка, её тёплая рука в его — это было больше, чем просто привычка. И впервые он не захотел отмахнуться от этого чувства. Фубуки смотрела на Сайтаму, её голос был мягким, почти успокаивающим, когда она продолжила: — Когда люди так сильно привыкают друг к другу, они становятся лучшими друзьями... и это нормально. Я знаю, что ты к такому не привык, но я готова тебя... — Она хотела сказать "поддержать", "научить", что-то, что дало бы ему опору, но не успела закончить. — Нет! — вдруг выкрикнул Сайтама, прерывая её. Его голос сорвался, став громче и резче, чем он сам ожидал. — Фубуки! Пожалуйста! Ахх... чёрт! — Он замолчал, его дыхание стало тяжёлым, а рука, державшая её, сжалась сильнее. Он смотрел на неё, его глаза горели смесью растерянности и чего-то нового, чего он не мог сдержать. — Ф-Фубуки, я герой! И т-ты тоже... — Его слова путались, он запинался, что было так не похоже на него, всегда спокойного и равнодушного.А потом он выпалил, почти выкрикнул: — И в последнее время моя жизнь стала ярче... ярче с приходом в неё тебя! — Его голос дрогнул на последнем слове, и он замер, словно сам не верил, что это сказал. Впервые за всё время его щёки охватил румянец — лёгкий, но заметный, проступивший сквозь его обычно бледную кожу. Он стоял, сжимая её руку, и смотрел на неё, будто боялся, что она исчезнет. Фубуки расширила глаза, её дыхание сбилось. Она ожидала многого, но не этого — не такой открытой, почти отчаянной честности от человека, который казался ей непрошибаемым. Его слова — "ярче с приходом в неё тебя" — ударили её прямо в сердце, и она почувствовала, как её собственные щёки снова запылали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли. Впервые за долгое время Адская Метель, всегда такая уверенная и властная, потеряла дар речи. — Сайтама... — наконец выдохнула она, её голос был едва слышен. Она посмотрела на их сцепленные руки, потом снова на него, на этот румянец, на его серьёзные, почти уязвимые глаза. Её сердце колотилось так громко, что она боялась, он услышит. — Ты... ты правда это сказал? — Её тон был мягким, но в нём чувствовалось потрясение.Сайтама сглотнул, его румянец стал чуть ярче, но он не отвёл взгляд. — Да, — буркнул он, почти сердито, словно злился на себя за эту слабость. — Не знаю, что это значит, но... это так. — Он сжал её руку ещё сильнее, но не больно, а так, будто боялся её отпустить. Фубуки моргнула, её губы дрогнули в лёгкой, почти невольной улыбке. Она шагнула ещё ближе, сократив расстояние между ними до минимума, и тихо сказала: — Тогда... может, нам стоит разобраться в этом вместе? — Её голос был тёплым, а в глазах мелькнуло что-то новое — не просто любопытство, а надежда. Сайтама смотрел на неё, и впервые его скука, его пустота окончательно отступили. Он не знал, что ответить, но её близость, её слова, её рука в его — всё это было достаточно, чтобы он кивнул. Едва заметно, но кивнул. Сайтама стоял перед Фубуки, его рука всё ещё сжимала её, а румянец на щеках не спадал. Он открыл рот, пытаясь продолжить, но слова снова застряли. — Фубуки... я... — начал он, запнувшись. Его голос дрожал, и он выглядел так, будто борется с самим собой. Он сглотнул, собрался с духом и выдавил: — Я хочу, чтобы ты пришла в мою эту квартирку... пришла и не ушла... никогда... — Он опустил голову, словно стыдясь того, что только что сказал, но вдруг резко вскинул её вверх и прокричал что есть сил: — НАСОВСЕМ!!! Его голос разнёсся над лугом, эхом отразившись от далёких холмов. Это был не просто крик — это был взрыв, вырвавшийся из глубины его души, из того места, где он так долго прятал всё, что не понимал. Его глаза горели, лицо пылало, а грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на неё, ожидая... чего? Он сам не знал. Но это было честно. Фубуки замерла. Её сердце, и без того бившееся быстро, теперь заколотилось так бешенно, что она едва могла дышать. "Насовсем?" — эхом отозвалось в её голове. Она моргнула, её глаза расширились ещё больше, а рука в его хватке задрожала. "Что? Разве это не значит... что..." — мысли закружились вихрем, сталкиваясь друг с другом. Она всегда была сильной, всегда контролировала ситуацию, но сейчас её разум отказывался поспевать за чувствами. "Насовсем" — это слово звучало как что-то большее, чем дружба, большее, чем привычка. Это было... предложение? Признание? Она не знала, но от одной мысли об этом её щёки запылали ярче прежнего. — Сайтама... — выдохнула она, её голос сорвался на шёпот. Она посмотрела на него — на его лысую голову, на его горящие глаза, на этот нелепый жёлтый костюм — и вдруг всё, что она о нём думала, перевернулось. Он не просто герой. Не просто странный лысый парень. Он был... её. И эта мысль ударила её, как молния. — Ты... ты серьёзно? — выдавила она, её тон был смесью недоверия и чего-то тёплого, что она не могла назвать.Сайтама сжал губы, его крик всё ещё звенел в ушах, и он кивнул — резко, почти неловко. — Да, — буркнул он, но теперь его голос стал тише, почти уязвимым. — Не знаю, как это называется, но... я хочу, чтобы ты была там. Со мной. — Он опустил взгляд на их руки, потом снова посмотрел на неё. — Если... если ты не против. Фубуки почувствовала, как её горло сжимается. Она шагнула ещё ближе, почти касаясь его, и её свободная рука невольно поднялась к его груди, остановившись в сантиметре от жёлтой ткани. — Насовсем... — повторила она тихо, словно пробуя это слово на вкус. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь в нём было не только смятение, а что-то новое — радость, смешанная с трепетом. Она подняла взгляд, встречаясь с его глазами, и улыбнулась — не насмешливо, не уверенно, а искренне. — Это... это значит, что ты хочешь, чтобы я осталась с тобой? Навсегда? Сайтама моргнул, её вопрос заставил его снова покраснеть. — Ну... да, — пробормотал он, потирая затылок свободной рукой. — Если это не слишком... странно. Фубуки тихо рассмеялась — лёгкий, почти нервный смех, который тут же сменился теплом в её глазах. — Странно, Сайтама. Очень странно. Но... — она сжала его руку в ответ, — я не против. Фубуки приблизилась так близко к лицу Сайтамы, что чувствовала тепло его дыхания. Её рука всё ещё сжимала его, а в груди бушевал ураган. Она смотрела в его глаза — растерянные, но такие честные — и вдруг прошептала, почти неслышно: — Это называется любовь... — Её голос был таким тихим, что ветер едва не унёс эти слова, но они долетели до него, как лёгкое касание. Сайтама моргнул, его брови приподнялись. — Что-о... — начал он, собираясь переспросить, но не успел. В следующее мгновение он почувствовал, как что-то тёплое и мягкое охватило его губы. Это были её губы — Фубуки, девушки, стоящей перед ним. Она подалась вперёд, закрыв глаза, и поцеловала его — не робко, не осторожно, а с такой силой и страстью, будто вложила в этот поцелуй всю свою жизнь, все свои сомнения, всю себя. Она вверила себя ему, полностью и без остатка.Сайтама замер. Его разум, привыкший к скуке и простоте, на миг отключился. Он не знал, что делать — его руки застыли, глаза широко раскрылись, а сердце, которое он давно считал спящим, вдруг забилось так, будто хотело вырваться из груди. Её губы были мягкими, тёплыми, с лёгким привкусом чего-то сладкого, и это ощущение затопило его, как волна. "Любовь?" — эхом отозвалось в голове, и впервые это слово не показалось ему пустым.Фубуки отстранилась через несколько секунд, но это показалось вечностью. Её щёки пылали, дыхание было прерывистым, а глаза, когда она их открыла, блестели — от слёз, от эмоций, от всего сразу. Она посмотрела на него, всё ещё держа его руку, и тихо, почти шёпотом сказала: — Это... это то, что я чувствую. К тебе. Сайтама смотрел на неё, его губы всё ещё ощущали тепло её прикосновения. Он не знал, что сказать — слов не было, только это странное, новое чувство, которое росло внутри него, как пожар. Его свободная рука дрогнула, а потом медленно поднялась и неуверенно коснулась её щеки. — Фубуки... — выдохнул он, и его голос был хриплым, почти чужим. — Я... я тоже... Он запнулся, но его взгляд сказал больше, чем слова. Она улыбнулась — слабой, дрожащей улыбкой, но в ней было столько света, что луг вокруг будто засиял ярче. Она шагнула ближе, положив голову ему на грудь, и прошептала: — Тогда... насовсем. — Её голос был твёрдым, несмотря на дрожь, и она прижалась к нему, чувствуя, как его рука наконец обнимает её в ответ. Сайтама стоял, держа её, и впервые за долгое время его мир перестал быть серым. Он не понимал всего, что с ним творится, но знал одно: она была здесь, с ним, и это было правильно. Конец.