Эпизод 1. Меч в камне. Глава 1. План Хордака

***

***

Глиммер тихонько проскользнула мимо стражника, который предсказуемо отвлёкся на звук брошенного ей булыжника, и рванула прочь от стен Храма Силы, где волшебники Королевства как раз заканчивали очередную лекцию со своими падаванами. — Таким образом, юные ученики, Сила не просто пронизывает собой всё сущее, оно и есмь само сущее, и является нам в виде всего и вся — атомы и молекулы, жизнь и неживое, вода и скалы, воздух и космос, даже вы и ваши разумы, все ментальные образы и прочее, что есть наяву и присутствует лишь в сознании, всё это есмь великая Сила, и нет ей конца и начала, само бытие как таковое определяется Силой в разных её формах — жизнь это одна форма существования Силы, космос другая, а то, что когда-то именовали магией, третья, чистая Сила в неразбавленном виде. Но Глиммер уже не слышала всех этих давно заученных фраз — скрывшись за стволом дерева, она оглянулась и тут же телепортировалась в розовой дымке.

***

— Угадай, кто? — Глиммер! Ты серьёзно? Боу стряхнул с себя влажные от пота (результат трансгрессии) ручки подруги и деланно недовольно воззрился на неё. — То есть это с самого начала был обман? Я как идиот потащился сюда, ибо ты сказала, что придёшь с Королевой, а ты просто удрала от стражи. Какой смысл вообще заклинать твои покои, если ты сбегаешь и телепортируешьс... Но он не договорил — засмеявшись, Глиммер подскочила к нему, накрыла бурчащий рот ладонью и озорно посмотрела в карие глаза. — И тебе добрый день, Стрелок. — Просто не делай так, ладно? Орда не дремлет, ты же знаешь. А если однажды ты сбежишь и попадёшь к ним в руки, мне придётся тебя вызволять, принцесса — и Боу с усмешкой потрепал девушку по волосам. — Так, а вот локоны мои распрекрасные трогать не нужно! А Орда... А что Орда? Сидят себе в Зоне страха, никого уж много лет как не трогают, кому нужны вообще. Может, они вымерли? А? И, схватив друга за руку, Глиммер повела его к полуразрушенной башне близ королевского двора — день только начинался, но солнце уже щедро отогревало землю, а в воздухе носился тихий шёпот Щепчущегося леса.

***

Адора широко раскрыла рот, награждая комнатку зевком, и села на постели. За окном ещё было темно, только вдали ремонтные дроиды ползали по корпусу звёздного разрушителя да ветер усиливал рябь утренних звёздочек. Адора протёрла глаза и, сфокусировав взгляд, посмотрела на Катру. Та уже давным-давно оделась в свободную кадетскую униформу и теперь сидела, задумчиво вперив взор в тихую гладь утра за стеклом иллюминатора. — Хей, Катра. О чём думаем? — Хе-е-ей, Адора! — наклонив голову, хрипло протянула Катра и щёлкнула пальцами. — Как думаешь, почему рассвет и закат так успокаивают? — Потому что утро и вечер подразумевают отдых, не? — Адора натянула футболку и шорты и уже вовсю шарила в тумбочке, отыскивая зубные принадлежности. — Ну да, но не только. Мб, потому что генетически ассоциируется... — Генетически? — прыснула подруга, обернувшись с лукавой улыбочкой. — Ты вообще начнёшь когда-нибудь пробуждаться без этой шняги? — Да нет, слушай! — с нотками раздражения проговорила Катра, прижав кошачьи ушки. — Смотри, первобытные же жили в пещерах, так? — Хз, свечку не держала. — откликнулась та, беря полотенце. Катра бросила ещё один взгляд за окошко и, схватив вещи, встала у двери, ожидая товарку. — Так вот, прикинь, лежат мать и её детёныш, он прижимается к мамке, та его обнимает, он чувствует её тепло, ему спокойно, нормально, а тут ещё и рассвет. И эта хрень начинает ассоциироваться с теплом от матери, со спокойствием и умиротворением, а потом в виде свойства фигачится в гены и передаётся нам. Как тебе идея? — Думаю, ты слишком много думаешь. — Адора подошла к двери и положила пальцы на ручку, но открывать не спешила. Вместо этого она повнимательнее посмотрела на Катру. — Типа, ты для этого встаёшь так рано, сидишь и думаешь всякое? — Ага, идиотка. — проворчала Катра. — Кстати, как там насчёт твоего повышения? Лонни сказала, решение уже принято, хотя откуда этой тупице знать о подобном... — Принято, не принято... Какая разница?! Когда сообщат, тогда и узнаю. А вообще мы обе достойны ещё одной ступеньки на карьерной лестнице, не находишь? — и Адора потрепала подругу по голове, задев ушки. Катра замурчала, но тут же лягнула блондинку по колену, громко захохотав, и выскочила в коридор, где уже шли в ордынскую столовую заспанные кадеты.

***

Гранд-адмирал Хордак внимательно осматривал лица сидевших вокруг высокого стола офицеров Империи, будто анализируя, хотя все выводы относительно них были сделаны уже давно. Золотые эполеты на плечах несколько утратили былой блеск, несмотря на старательную ежедневную чистку, но красные глаза, придававшие ему разительное сходство с другим гранд-адмиралом-инородцем, Трауном, сверкали так же, как и многие годы назад. Годы назад... Хордак прикрыл глаза, и образы тех дней замелькали в его разуме. Вон он стоит перед императором Палпатином, готовясь отправиться в многолетнее путешествие в Неизведанные регионы с экспансией, которая должна была обеспечить Империи власть на новых планетах и неисчислимые ресурсы. Его корабль так и назвали, «Власть», и сам император, глядя ему в глаза, произнёс речь, суть которой сводилась к величию Хордака как элемента Империи и через него — самой Галактики. Империя... Император Палпатин мог думать многое о Хордаке, мог о многом догадываться, но главного он не знал — инородец никогда не чувствовал себя частью этого великого построения, никогда. И виной тому были вовсе не ксенофобские нравы и даже не косые взгляды коллег по флотилии, нет... Просто Хордак всегда был слишком независим буквально во всём — и даже команду набрал, ценя в них не столько знания (это можно привить) или умения (за долгие годы полёта этому можно и научить), сколь страстную приверженность тем идеям, что составляли основу целостной картины мира самого Хордака. Гранд-адмирал открыл глаза и, чуть помедлив, произнёс: — Итак, дамы и господа, на повестке дня три существенно значимых вопроса. Первый из них не столь важен как второй, хотя актуальность третьего, бесспорно, перевешивает оба других. Во-первых, сегодня ровно 21 год, как имперский звёздный разрушитель «Власть», ставший нашим домом ещё 27 лет назад, аварийно приземлился на поверхности планеты, известной нам сегодня как Эфирия, породив колонию Империи в доселе неизвестном ей секторе и во многом определив наше нынешнее положение. Собравшиеся многозначительно переглянулись, не меняясь в лице — каждый из них понимал, что гранд-адмирал не смог бы не затронуть эту тему, однако как относиться к очередной годовщине их, по сути, заточения на чужеродной планете, никто не знал. — Во-вторых, — продолжал Хордак, поводя взглядом на столешницей, — мы, безусловно, можем поздравить себя с небывалым уровнем развития, особенно по обыденно имперским меркам колоний. За то время, что мы провели на Эфирии, нам удалось не только прижиться и адаптироваться к местным условиям, но и выстроить довольно масштабную инфраструктуру вокруг корабля, вступить в сотрудничество и сделать частью Империи несколько близлежащих населённых пунктов и дать потомство, что, с одной стороны, вряд ли встретило бы одобрение на Корусанте, а с другой, будучи обусловленным нашим положением, наверняка бы получило понимание императора Палпатина. Хотя, разумеется, говорить от его имени я не стану. — добавил оратор, внимательнее вглядевшись в лики присутствующих. Те, однако, даже если и сделали какие-то выводы, которые могли бы не понравиться командующему, не выдали их никоим образом, и Хордак продолжил. — Само собой, всё это не далось нам так легко, как наверняка подумают наши далёкие правнуки, однако главная цель достигнута: Империя смогла громко заявить о себе на этом клочке материи посреди звёзд. И хотя первое время мы вынуждены были сражаться за свою жизнь с так называемыми принцессами из числа местного населения, мы не только не сдались, но и предельно чётко обозначили свои идеалы и добились их реализации. Ныне под нашим началом многотысячная имперская армия, десятки TIE-истребителей, сотни дроидов, ИЗР «Власть», чьё восстановление уже почти завершено, и наконец — мы. И сегодня мы вновь заявим о себе на Эфирии, за последние годы успевшей забыть о величии Орды, как они нас именуют, и продолжим то, ради чего и прилетели сюда ровно 21 год назад. Слова офицера произвели эффект фейерверка за окном: собравшиеся встрепенулись и заёрзали, переглядываясь, многие одобрительно закивали, а кое-кто начал тихонько перешёптываться вполголоса. — Однако, в-третьих. — начал Хордак, и все вновь почтительно примолкли, навострив уши. — Да, мы все здесь слуги Империи, но наши методы на сей раз отойдут от имперских стандартов. И тут над столом повисла мёртвая тишина. Все разом посмотрели на центральную точку стола, а затем друг на друга, отчётливо читая изумление в чужих зрачках и передавая собственное. Никто не понял, что именно хочет сказать гранд-адмирал, но сам факт отхода от привычных канонов не на шутку встревожил собрание. — Гранд-адмирал, мы не совсем понимаем. — чуть привстав с места, заявил седовласый адмирал Кеннен, один из самых лояльных и опытных подчинённых Хордака, старше его на несколько десятилетий, но всегда признававший ум и способности командующего. — Не могли бы вы прояснить во избежание ошибочных толкований? — Разумеется, адмирал Кеннен. — кивнул Хордак и, сложив пальцы, прижал их к подбородку. — Видите ли, не секрет, что я, как и мой дорогой коллега, гранд-адмирал Траун, искренне считаю неверным проявление одних и тех же подходов к совершенно разным ситуациям. Прямо сейчас мы находимся на планете, где нам противостоят несколько, как мы знаем, раздробленных монархических образований, однако главное не это. Главное то, что наши противники обладают так называемой Силой, тем, что не раз демонстрировал лорд Вейдер в некоторых обстоятельствах, и чем владели ныне перебитые джедаи. Подобными ресурсами мы не располагаем, а потому вынуждены полагаться лишь на технологии. Особенность в том, что основа армады вовсе не дроиды, а живые существа, и тут перед нами два возможных подхода. Хордак встал в кресле, наклонился к столу и, положив на него ладони, посмотрел перед собой. — Галактическая Империя не считает нужным церемониться со своими воинами, поскольку в её распоряжении миллиарды обитаемых миров и триллионы штурмовиков. Потому их обучают быстро и жёстко, используют так же как роботов и совершенно не считаются с их количеством. У нас такой привилегии нет — в нашем распоряжении весьма ограниченное число кадров и вооружения, и при подобной перспективе я считаю нужным кардинально изменить подход. В сущности, первые шаги были сделаны уже давно — те из эфирийцев, что присоединились к нам годы назад, несмотря на все различия, уже пожинают плоды имперского милосердия, а их дети и внуки уже готовы стать частью великой армады. Сейчас им в среднем по 17 лет, и мы намерены использовать их в борьбе за Эфирию. Эти дети родились здесь, однако умом они считают себя имперцами — и мы должны, нет, обязаны, всячески поддерживать их в этом мнении и поощрять любые начинания во благо Империи. А потому — никакой муштры, дисциплина в разумных пределах и почти дружественное, но не панибратское, разумеется, отношение к кадетам. Хордак обошёл вокруг стола и остановился возле кресла капитана Вивран. — Капитан, вы помните, как годы назад задавали вопрос, зачем мы раздаём тогда ещё детям смартфонные устройства, обеспечиваем доступ к Сети и позволяем в свободное от обучения и тренировок время заниматься личными делами, одеваться как им вздумается и развиваться в свободном формате?! — Да, гранд-адмирал, — подняв голову, ответила та. — Вот вам и ответ: я задумал всё это с самого начала, ещё тогда, годы назад, оценив обстановку и предугадав тенденции. Итого — вместо горстки зашуганых, запуганных, затравленных манекенов без эмоций, не умеющих ставить мир под сомнение и делать свободные шаги, мы получили множество вольнодумных, но при этом приверженных Империи подчинённых, считающих себя лучше других эфирийцев лишь по праву ношения брони штурмовика и развивавшихся без всяких догм и нравоучений. Нам не понадобились идеология и лозунги — относительно хорошей жизнью и свободой в рамках мы сами приучили их к себе, обозначив границы, и получили идеальную замену. Слуга, считающий себя равным господину лишь потому, что тот не держит его в клетке — что может быть лучше для Империи?! И прежде чем гранд-адмирал вернулся в своё кресло и сел, его последние слова потонули в грохоте аплодисментов.