Часть 2

На паре она ведёт себя тихо, тест исправно решает раньше намеченного времени. На него не смотрит. Избегает. Драко напротив не сводит глаз с притихшей девушки. Что-то определённо случилось. Она выглядит смущённой и растерянной. А теперь хмурится. Поджимает губы. Злится. Отсутствующий взгляд вызывает у парня раздражение. О чём же она думает? *** — Привет, — резко, со спины. Гермиона вздрогнула, оборачиваясь на голос. Рон ухмыльнулся, протягивая руку и дотрагиваясь до её щеки. — Ты что себе позволяешь, Уизли? — девушка дёрнулась в сторону, как ошпаренная. — У тебя на щеке ресница была, — парень продемонстрировал доказательство на тыльной стотоме ладони. — Ясно, — бесстрастно отозвалась Гермиона и развернулась, чтобы уйти. Её локоть перехватила сильная ладонь. — Слушай, это все из-за того поста, да? — он упрямо встал перед ней. Гермиона закатила глаза. — Я уже привыкла, что ты вечно самоутверждаешься за мой счет. Поэтому… Мне плевать, Рон, — она устало выдохнула. — Мне правда жаль. Я удалил ту запись, — в его голосе сквозили нотки вины. Неужели правда сожалеет? Навряд ли. Играет. — Поздравляю. — Гермиона, я хотел… — Да-да-да. Я тебе нравлюсь, ты без ума от меня и хочешь поскорее затащить в постель. Мы уже проходили через это. Ты не устал? — насмешливо фыркнула девушка, скрещивая руки на груди. — Про постель чистая правда… А если серьёзно, то я собирался сказать, что приглашаю тебя в следующую пятницу на вечеринку в честь моего Дня Рождения, — робко улыбнулся парень. Улыбнулся. Мать его. Не усмехнулся, не выдал гадость, а … улыбнулся? И это почему-то испугало Гермиону. — А… Эм… — Она произносила что-то нечленораздельное, вконец растерявшись. — Ты пригласил всю группу? — Да, правило «чем больше народу, тем…» — …меньше мозгов у именинника? — Тем веселее, вообще-то, — терпеливо исправил её Рон. — Глупые у тебя шутки. — А я и не шутила, — повела плечом девушка. — Придешь? — Подумаю. Так они и разошлись. Не успела Гермиона войти в аудиторию, как на неё накинулась перевозбужденная Лаванда. — Подруга! Не поверишь! — пропела она, перехватывая руку девушки, которая уже взялась за дверную ручку. — Что такое? Лаванда воровато оглянулась по стотомам, а затем отвела подругу в стотому. — Мы опоздаем. — Француза ещё нет, я проверяла. Так что всё под контролем, — она озорно подмигнула, убирая с лица рыжие пряди. — И, кстати, я как раз собиралась рассказать про него, — заговорщический шёпот в ухо. — Что? — сердце Гермионы ухнуло в пятки в ожидании чего-то нехорошего. — Говорят, он замутил с Эммой. — Кто говорит? — Весь универ об этом трещит. Ты что, не слышала? — Лаванда посмотрела на неё, как на полоумную. — Не думаю, что это правда, — Гермиона помрачнела, — Тебе нужно меньше верить слухам. — Да открой же ты глаза! — Не унялась однокурсница, — Джинни рассказала, как они обжимались в кабинете! — С каких пор ты веришь таким, как эта Уизли? — рассердилась Гермиона, осуждающе взглянув на подругу. — Она правдоподобно все описала… — Попыталась оправдаться Лаванда, сконфуженно захлопав ресницами. — И что именно? То, как Драко её выебал? Может, в её фантазиях они втроем ещё были?! — Взорвалась девушка и убежала в кабинет. — Стой! Да погоди ты! — бросилась вслед за ней подруга, недоумевая, что вывело из себя обычно устойчиво-спокойную Гермиону. *** Пара пролетает быстро. Задумавшись, Гермиона не замечает, как опустела аудитория. Глупые мысли… Она срывается с места, неаккуратно пихая тетрадку в сумку. — И куда моя куколка собралась? — От знакомого тембра, неровного и низкого, внутренности сжимаются в комок. — У меня дела, — девушка пытается скинуть с себя навязчивое наваждение. — Ты сегодня тихая… После автобуса, — хмыкает Драко, обеспокоенно разглядывая девушку. — Спасибо за сумку. — Пустяк. Всё хорошо? — Он и сам начинает непроизвольно хмуриться. Это не похоже на Гермиону. — Я… просто… говорят, что ты и… — Скажешь, что поверила — отшлепаю, — шутит Драко, — Людям нужно что-то обсуждать. Они так устроены. — Я в сомнениях, — уклончиво отвечает девушка, прыгая на подоконник. Драко предусмотрительно опускает жалюзи. — И что же заставляет тебя сомневаться? — парень гладит её по плечу, прыгая на подоконник вслед за ней. Кладет руку на бедро, сжимая её ногу. Она очаровательно отводит взгляд и закусывает губу. Кипящая волна плавящей страсти и похоти знакомо разливается по всему телу. Накрывает с головой. Без шанса на спасение. Топит. — Еле дотерпел до конца пары, — облизывается парень, — Займёмся… французским? Между ними сгущается электричество. Густое, почти ощутимое. Она смотрит на юношу с неприкрытым возбуждением и детским любопытством. Первым не выдерживает Драко. — Гермиона… — парень ненасытно лижет её нижнюю губу, сосет, прихватывая податливую плоть зубами. Тонкие пальчики массируют кожу его головы, скользят в светлые волосы, играются с прядями и нещадно тянут. Парень сжимает её за талию, привлекая к себе. Ближе. До смешанного дыхания. До колючих мурашек по позвонкам. Её язык прочерчивает контур его губ, облизывает их с внутренней стороны, лаская, прежде чем проникает глубже и исследует его рот. Он обхватывает подбородок Гермионы рукой, втягивает её язык в свой влажный рот. Желает выпить до дна. Всю. Горячие губы уже мягко прикусывают кожу на его шее, а язык тут же зализывает поставленный след. — Святое дерьмо… — ругается он. — Драко… — Гермиона судорожно выдыхает. — Я так хочу… Очень… Пожалуйста… — тихая мольба звучит с придыханием. Интимно, страстно, но вместе с тем чисто-невинно, что в паху определённо тяжелеет. Чего она хочет?.. Терпкое возбуждение с током крови добирается по самым крошечным сосудам, течёт по животу, отдаёт пульсацией в члене. Гермиона высвобождает несколько пуговиц его рубашки, трётся носом об углубление между выступающими ключицами. Вдыхает любимый запах. По спине пробегаются мурашки. Приникает губами к косточкам, оставляя на них рваные, хаотичные поцелуи. Слышит приглушенный стон. О, Господь. Осознание того, что Драко возбужден, туманит рассудок. Она толкает его к стене, и Драко послушно прислоняется к ней спиной, прикрывая глаза. Блять. В горле пересыхает. Ощутить. Ближе. Внутри. Владеть. Она часто дышит, горячая кожа парня обжигает губы. Невыносимо. Жар проносится по каждой клеточке его тела, впитывается и проникает до кончиков пальцев, даже — волос. Один взгляд на растрёпанную, раскрасневшуюся девушку, набросившуюся на него, приносит тянущую боль в брюках. Кажется, она хочет его не меньше, чем он её. Губы жмутся к коже через рубашку. Нетерпеливо. Жаждая узнать его вкус. Пробиться в самое нутро. Гермиона нетерпеливо дёргает пуговицы, высвобождая их из петель. Он помогает, комкая и кидая тонкую ткань на стол. Это сущее безумие. И ему медленно, но методично сносит крышу. Драко до скрежета стискивает зубы, смотря на то, как Гермиона бросает на него возбужденный взгляд снизу вверх. Упивается её сбивчивым дыханием. Озорным блеском в глазах. Она опускается на колени. Блять, блять, блять. Он готов кончить в джинсы от одного этого вида. Дьявол. Нужно держаться. Драко зажмуривается, вдавливаясь затылком в стену. Она у его ног. Между ними. Близко. Слишком. Варварски нарушает границу. — Гермиона… — парень не может сдержать стона — приглушенный, хриплый звук раздается о стены. — Я… Пожалуйста… Мне нужно это, — одними губами. Ей нужно это. Внизу живота тянет, закручивает, давит. Драко запрокидывает голову. Её губы бездумно касаются живота, отчего под кожей сразу сокращаются мышцы и проступает пресс. Его колотит. Это болезнь, Боже мой. Сильная, сумасшедшая болезнь. Лечения нет. Спасения нет. Тихий, нежный стон Гермионы. В голове мутнеет. Нет. Не смотреть… Глаза распахиваются, а в горле становится суше, чем в пустыне. Рот Гермионы скользит по его стояку, прикрытому тканью, совершенно неумело, неуверенно, поверхностно, но этого достаточно, чтобы заставить его задыхаться от недостатка кислорода. Гермиона вновь прижимается к выступающему бугру в его брюках. Уже смелее. Ощущая пульсацию. Потираясь. Господь всемогущий. — Чёрт, — рычит Драко. Это слишком. Это всё, блять, за пределом. Душит, отпускает. Душит. Отпускает. Просто дышать через нос. Инстинктивно толкается к ней бедрами навстречу, бессильно зарычав. Она ловит непроизвольное движение. Поглаживает его промежность сквозь ткань трусов, сжимая руку в кольцо, и чувствует затвердевший член. Он приглушенно стонет. Вздрагивает, отстраняется, смущаясь его стона. О нет. Внутри бушует разочарование. Он осознает, что готов её умолять продолжить многообещающие ласки. — Нет… не уходи… — Драко судорожно сглатывает — слюна с трудом проходит через сухое горло. Он опускает руку, поглаживая её волосы. Девушка переносит его ладонь на свою щеку, привычным жестом трётся о неё, словно пытаясь набраться уверенности. Отводит его кисть и нежно целует запястье, где пульсируют под тонкой кожей паутинки голубых вен. Хочется сильнее. Глаза девушки светятся. Нырнуть в лаву. Сгореть. Дотла. Руки хватаются за ремень на его брюках. Тянуть дальше было бы просто бессердечно. — Куколка… — голос, полный неутолимой жажды. Хриплый выдох. Нет, Господь, он не выдержит, если его плоти коснутся эти губы. Кожа к коже. От осознания того, что он сейчас погрузится в её рот, у Драко темнеет перед глазами. Звякает пряжка ремня, поддавшись её напору. Гермиона приспускает с него джинсы вместе с боксерами, освобождая парня от столь мучительной тесноты. Мгновенно, не задумываясь ни на секунду. Будто боясь передумать. Приоткрыв рот, смотрит на его стоящий колом твердый член, блестящий от выделившейся смазки. Драко бьёт мелкая дрожь нетерпения. Уже. Так близко. Чуть-чуть… Девушка выглядит смущённой, щёки вспыхивают румянцем. Ох, детка, кого ты обманываешь. Ты уже видела его. И не только видела… Ощущала его в себе. Вашу мать! Она робко касается его плоти пальцами, осторожно обхватывая член у основания. Ведет вверх, лаская нежную кожу подушечками пальцев, но этого оказывается достаточно, чтобы они оба закусили до крови губу. В ушах звенит. — Так… правильно? — он почти не слышит её. Его трясет. — Да, — только и может выдохнуть Драко. Всасывает воздух сквозь крепко сжатые зубы. Сил на более красноречивый ответ просто нет. Пальцы девушки двигаются по всей длине, размазывая капли смазки по члену. Господи. О Господи. Прикосновения раздирают, отключают способность связно мыслить. Лёгкие болезненно сжимаются, внутренности сводит судорогой. Жар достигает предела, кипя в разгоряченной крови. Драко закатывает глаза от удовольствия, из приоткрытых губ вырывается ничем не приглушенный стон. Тягучий, Томный, звенящий в висках. В грудной клетке яростно колотится сердце, грозясь выбить ребра. Гермиона наклоняется и проводит губами по сочившейся головке, осторожно вбирая её в себя. Мокро, глубоко. Так мучительно медленно, смакуя собственные ощущения. Драко хочется зажать свой рот рукой, чтобы не закричать от наслаждения. — Моя хорошая… Сладкая… Пальцы путаются в растрёпанных волосах девушки, и Драко запрокидывает голову от удовольствия, уткнувшись затылком в стену. Блять. Он безбожно умрёт прямо сейчас. Или же кончит. Глубокий вдох. Грудная клетка поднимает свод ребер. Диафрагма опускается. Жарко. До дрожи. Выдох. Его любимая ученица. Влажный и горячий язычок скользит по кончику головки, слизывая выступившие капельки смазки. Из его горла вырывается сдавленное рычание, которое пробирает Гермиону до самого пылающего нутра. То, что ощущает сейчас Драко… Нет, у него не хватило бы слов, чтобы передать свои эмоции хотя бы наполовину. Пальцы сжимаются сильнее, и её движения становятся смелее. Головка гладит скользкое нёбо Гермионы, и она подключает к ласкам язык. Да. Да. Ещё. Он не успел понять, как давно стал двигаться тазом ей навстречу. И как она поймала его ритм, отвечая на толчки большим заглатыванием. По спине скатывается солёная капля пота. Драко стискивает зубы, шумно выдыхая через нос. Он чертовски близок. Так горячо… Тихий всхлип. Её голос отдается в нём вибрацией. Пробирает. — Быстрее, куколка, — ладонь слегка вцепляется в её волосы, направляя. Такая покорная… Проникает глубже, интенсивнее. Сильнее, моя девочка. Давай. Вновь. От восторга она забывается все сильнее и сильнее. Драко смотрит на её невинное похлопывание ресницами с его членом во рту… Боже правый. Это слишком. Он взрывается. Разлетается на мелкие кусочки. Выгибая позвонки до хруста. Толкаясь вновь и вновь. Достигая гремящего предела. До отказывающих лёгких. Кончая ей в рот. Перед глазами взрываются разноцветные круги, и его трясет, как при лихорадке. Скинутое напряжение оставляет после себя слегка разбитую усталость. Дракоу требуется несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя. Его пальцы всё ещё путаются в её волосах. Парень опускает мутные глаза вниз. Гермиона продолжает сидеть между его ног, и её взгляд светится таким детским восторгом, смешанным с гордостью, что он невольно любуется её видом. Облизывает пересохшие губы. Натягивает приспущенные боксёры и джинсы, неаккуратно потянув молнию вверх. Вновь смотрит на нее. Взлохмаченные волосы, блестящие глаза, опущенный подбородок и этот проступивший на щёчках румянец… Поздно смущаться. Его чистая, невинная девочка. Она делает всё естественно, в Гермионе нет ни грамма фальши. Быть может, именно это в ней привлекает Драко, изголодавшегося по редкой искренности. Подаёт руку, и она послушно хватается за нее, вставая на ноги. Привлекает к себе за талию, вдыхая приятный запах её волос. В глазах Гермионы читается немой вопрос. Она неотрывно смотрит на него, завороженная. Драко молча смотрит в ее взволнованное лицо. Проводит подушечкой большого пальца по её мокрым, опухшим губам. А затем обнимает, уткнувшись носом в шею. Так сильно, что Гермионе кажется, как в груди трещат ребра. Охватывает за скулы и вместо ответа жмется к её губам, сталкиваясь с ней языком и чувствуя, как от этого движения сладко трепещут и замирают в животе блядские бабочки. Она отвечает на поцелуй, всасывая язык Драко в рот. Пальцы сжимают его затылок. Целуются, целуются, целуются, бесконечно, ненасытно и так чувственно. Гермиона думает, что готова отдать все, лишь бы это не прекращалось. Лишь бы он был рядом, как сейчас. Так близко. Так открыто. В этот момент раздаётся оглушительная мелодия звонка Драко, сметая волшебную атмосферу, и возвращая пару в суровую реальность. Драко чертыхается себе под нос, мысленно прокляв звонящего. Отвечает. — Да. Конечно. Сегодня, — между его бровей ложится морщинка, когда он сводит их. — В восемь. У меня, как обычно. До встречи. Молчание. Тишина гнетёт. Гермиона чувствует, как беззаботная, счастливая атмосфера уступает место недомолвкам и чему-то неприятно-тяжелому. — Кто это был? Спрашивает. Знает, что он не соврёт. — Эмма. Мы встречаемся по вечерам, — осторожно, а затем почему-то добавляет, видимо, поняв, как двусмысленно прозвучал его ответ, — Для работы. — Понятно, — тускло, почти несчастно. Драко прищуривается. Неужели сейчас, после того, как его член меньше пяти минут назад был в её восхитительно-горячем-сладком ротике, они вновь станут обсуждать его подопечную? Нет, Гермиона ничего не сказала. Но её взгляд, потерянный и подавленный… Это действовало на нервы. Постоянно доказывать свою верность… Сатана, дай дьявольского терпения.