Исцеление

«Отчаяние бог посылает нам не затем, чтобы убить нас, он посылает нам его, чтобы пробудить в нас новую жизнь». Герман Гессе По всей улице с разрушенными старыми домами раздается колокольный звон. Вдалеке виднеется церковь с истертыми от времени золотыми куполами. К ней медленным шагом направляется мужчина. Он не обладает запоминающейся внешностью. Черты лица лишены всякой пропорциональности. Но внешнее уродство было не так заметно из-за глубоких карих глаз. Казалось, что в них отображалась тысячелетняя боль и смирение. Его воспаленное сознание твердило, что прохожие с пустыми лицами смотрят на него и догадываются о том, что он сделал пятнадцать лет назад. «Раз, два, три…» — он глубоко вдыхает холодный воздух, стараясь скрыть бившую по всему телу дрожь. — «Дыши так, как учил врач». Ему не суждено быть таким, как все. Он знал это с самого детства. Чувствовал невидимую стену, отделяющую его от сверстников. Пока другие дети жили в сладостной лжи и беззаботно катались на ржавых горках, с наслаждением ели пломбир и кучками играли в догонялки, он видел другой мир, наполненный человеческими страданиями и несправедливостью. В голове против его воли снова всплывает ненавидимое детство. Путь предстоит долгий, почему бы не отдаться пучине прошлого отчаяния? Безликие облики смешались воедино: кривое лицо матери, смотрящее на него с нескрываемой злобой, побои от пьяного отца, побег из квартиры, которая пропахла смертью и чувством бесконечной вины. Только один образ виделся так отчетливо и ярко — теплая улыбка бабушки. Она умерла, когда ему только исполнилось двенадцать. Но забыть того, кто единственный искренне любил тебя сложно. «Незаменимых людей не бывает, Михаил» — каждый раз строго повторяла ему мать. Женщина с впалыми щеками и бешеными темными глазами ненавидела, когда сын проявлял слабость — «Какой из тебя мужчина, слабак» — сейчас, вспоминая эти слова, он не чувствовал ничего такого, что раньше резало, как острый, только что наточенный нож. Обида на мать давно прошла. Разгадка нелюбви матери к сыну лежала на поверхности. Глубокое несчастье. Никудышный муж, жизнь в нищете и голоде, работа за копейки. Разве об этом мечтала маленькая девочка со своими целями? Женщина, лишенная всякого жизненного счастья, умерла три года назад от рака. На похоронах Михаил с удивлением смотрел на открытый гроб, в котором неестественно лежало некрасивое тело со вздутыми венами. Но ее лицо впервые было таким: спокойным и светлым, принявшее смерть, как подарок свыше. Михаил осознал, что она наконец-то освободилась. Детство не осталось пройденным жизненным этапом, закалившим дух мужчины. Оно — неотъемлемая часть его истязаний. Причина всех ночных кошмаров. Ему тридцать лет, а за спиной ничего нет. Время — злая штука. Он знал это и чувствовал в каждом порыве истонченной души, в движениях страдающих лиц, в стае свободных, не отягощенных бременем человеческих страстей, птиц. Всю жизнь Михаил стремился быть менее заметным, чтобы никто не догадался о том, что он отличается. После смерти матери ситуация ухудшалась с каждым днем. Скрывать больше не получалось. Михаил с детства видел то, что другим было неподвластно: абсурдные до омерзения сны, искаженные лица прохожих, ночные тени, напоминающие людей. Его чувства, обостренные до предела, не давали жить и без того гадкую жизнь. Оставаясь наедине с собой в безмолвие ночи, мужчина слышал первобытные крики. Ощущал на себе, как больно их обладателям. Михаил с силой прижимал руки к ушам, чтобы заглушить эту невыносимую боль. Ощущение чужого присутствия преследовало его. Мужчине казалось, что страшная тень ходит за ним по пятам: на работе, в темных закоулках обшарпанных домов, подкрадывалась по затхлому полу квартиры. И самое страшное — в голове. Последней каплей терпения стал один из многочисленных странных снов. Покойная мать стояла перед ним с тем же выражением смиренной радости, которое он видел в гробу. «Миша, милый, предупредить тебя пришла» - с несвойственной мягкостью в голосе сказала она. — «Дьявол отчаянием твоим питается. Сопротивляйся ему. Загляни вглубь себя и отыщи веру. Мне невыносимо оттого, что мы можем не встретиться». Проснувшись весь в поту, он понял, что ему необходима помощь. Больше не хотелось видеть сны, в которых мать вела себя так, словно когда-то любила сына искренне и по-матерински. Михаил ненавидел больницы: запах лекарств и горечи, противные зеленые стены и безжизненные взгляды больных. Но в тот момент он решил довериться и рассказать мужчине приятной наружности все, что медленно убивало его каждый день. Действительность оказалась хуже, чем он мог подумать. —Шизоидное расстройство личности. — сделал вердикт психиатр. Эти три года прошли мучительно долго: психиатрические больницы, сменяющиеся одна за другой, множества таблеток с недоказанной эффективностью, превращающие его в бессмысленный кусок крови и плоти, не способное мыслить. «Четыре, пять, шесть…» — Михаил продолжил дыхательную практику, стараясь заглушить стук собственного сердца от нахлынувших отрывков памяти. — «И что я творю? Жду волшебного исцеления, если войду туда?» Он остановился прямо перед массивной черной калиткой. Ему хотелось истерически рассмеяться от абсурдности своих решений. Михаил не мог сделать ни шагу. В нем пробудился первобытный страх. Последний раз он был в церкви пятнадцать лет назад. Прямо в тот роковой день… Голова резко заболела, и эта пульсирующая боль начала невыносимо сильно давить на виски. В бездонных покрасневших глазах скопилась влага. Михаил давно решил, что не верит в бога. Религиозная мать все детство таскала мальчика в царство благовоний и скорбящих. «Как расписные картины и запутанные слова способны помочь?» — думал маленький Михаил и не находил ответов. Но сейчас, запуганный жизнью и собственным бессилием, он стоит тут. «Зачем я пришел? На что надеюсь?» — Михаил злится на свою истасканную душу. Он уже почти развернулся, чтобы уйти. —Не убегай от самого себя. — завораживающий голос звучал везде и нигде одновременно. — Всякий заслуживает прощения. Даже у самого страшного грешника найдется свет, способный наставить его на верный путь. Михаил растерянно обернулся, чтобы увидеть обладателя чудесного голоса, но поблизости никого не оказалось. Сжав кулаки до боли и закатив глаза от собственной ничтожности, он направился внутрь. Только мужчина зашел в церковь и знакомый аромат ладана ударил в голову. Главное не позволить искалеченному разуму вновь затащить его в бездну под названием воспоминания. Зачем человеку сознание, если оно приносит столько страданий? Иногда он по-настоящему завидовал животным, которыми движут только инстинкты. Оценив обстановку, Михаил понял, что попал на послеобеденную службу. И без того маленькое помещение было полностью заполнено людьми. Он ощутил необъяснимую тревогу, какую часто чувствовал при большом скопление людей. Психиатр как-то объяснил Михаилу, что это один из недугов его психического заболевания. Как бы не были ужасны эти три года, но после поставленного диагноза жизнь слегка прояснилась. Михаил осознал, что непохожесть на остальных — страшная неизлечимая болезнь, которую необходимо подавлять на протяжении всей жизни. И это заключение пробудило в нем что-то похожее на радость. Да, болен, но и у другого может быть такая же болезнь. Значит он не один. Людям необходимо понимание того, что кому-то может быть хуже, чем ему. И даже самый праведный время от времени ощущает, как тьма растекается по венам и заменяет ему текучую кровь. Люди — это смесь общих страхов, желаний и чувств. Сегодня двадцать седьмое сентября, а это праздник Воздвижения Креста Господня. В детстве мать заставила его выучить все церковные праздники. Если Михаил противился воле религиозной матери, то тут же становился в ее глазах иудейским сыном и предателем всего человечества. В такие моменты ее некрасивое лицо становилось багровым и испуганным, и она слезно начинала молиться, извиняясь за непутевого сына перед богом. На лице Михаила проступила легкая улыбка. Мужчина задумывался о том, что бывали моменты, когда мать действительно беспокоилась о нем. Но желание, придуманное им самим, быстро проходило и оставляло свежий отрезвляющий шрам. Михаил купил свечку и попытался слиться с толпой. Ему хотелось понять, каково это — верить в нечто недоказанное, но согревающее и успокаивающее в трудную минуту. Все ли они считают себя недостойными грешниками или наоборот причисляют к числу привилегированных? Михаилу хотелось распутать многовековый клубок ниток, который связал множество людей. Толпа вокруг казались безликой частью одного целого. Словно они вместе — единое создание. Михаил еще не понял, что, переступив порог церкви, тоже стал причастным к грехам не только находящихся здесь, но и всех людей. Батюшка в длинной рясе начал службу. Михаил, как и детстве, пропускал эти песнопения мимо себя. Антифон, тропарь, кондак — все смешалось между собой. Совсем не стремилось собираться в складный текст. —Не слушаешь ты, внучок. — тихий старческий голос прозвучал совсем рядом. — А ведь страшный грех совершил, ада достойный. Михаил вздрогнул и посмотрел на седого маленького дедушку, который стоял практически вплотную к нему. Старик широко улыбался, поэтому заплывшие глазки скрылись за слоем морщин. —О чем вы говорите? — дрожащим голосом спросил Михаил. —Важное решение должен будешь принять, если хочешь душу свою вернуть. Только Бога в свое сердце впусти. Один Он прощает нас всегда: грешных, больных и несчастных. Только Он тебе путь укажет. Молись, внучок. Пусть простит Господь нас, оскорбленных судьбой грешников… —Слушайте, вы несете полнейшую чушь! — яростно выкрикнул Михаил. — Отойдите от меня с вашими дурацкими речами и выдуманным Богом! Толпа слушателей с ужасом обернулась на него. Михаил стойко встретил взгляды праведников. Он знал, что не стоило сюда приходить. —Как вы смеете говорить такое здесь? — испуганно спросила худощавая женщина в возрасте. — Господи, прости Заблудшего. —Не я тут виноват, а этот клеветник и подлец! — Михаил несдержанно и резко указал рукой туда, где стоял старик. Но там никого не оказалось. Пустота. Мужчина почуял, что мировосприятие становится блеклым и мутным. «Сумасшедший! Я абсолютно больное подобие человека!» — в отчаянии подумал Михаил. Хотелось скрыться от прожигающих взглядов. Он не знал, куда деть нелепо болтающиеся холодные руки. Не знал, как перестать винить себя за бессмысленное существование. Не знал, как остановить поток бессвязного бреда в голове. Михаил устал. Устал бороться со своей ненормальностью. «Пусть смотрят! Осуждают, ненавидят и презирают…» — злобно думал он. — «Мне нет дела до них, погрязших в своих ничтожных проблемах и страхах. Они — притворные маски, подавляющие свои истинные животные желания. Зачем раскаиваются за свою природу? Почему готовы принять навязанные шаблоны?» Он чудом добрался до скамейки. В горле стоял ком, готовый вот-вот вырваться наружу. Чтобы не упасть в обморок, ему пришлось сфокусироваться на голосе священника. — Евангелие от Иоанна, зачало 60. — громко объявил он. — В то время первосвященники и старейшины собрали совет против Иисуса, чтобы погубить его. И пришли к Пилату, возглашая: «Распни, распни Его» Говорит им Пилат: «Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины». Ответили ему Иудеи: «Мы имеем Закон, и по Закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим». Михаил начал вслушиваться. Тело резко бросило в жар. Из-за звона в ушах он многое пропускал и не понимал, но последний стих он слышал отчетливо: — А как была пятница, то Иудеи, чтобы тела не остались на кресте в субботу — ибо был день той субботы днем великим, — попросили Пилата, чтобы перебить у них голени и снять их. Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и у другого, распятого с Ним. Придя же к Иисусу, они, когда увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас вышла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его. — закончил батюшка со слезами на глазах. Михаил прикрыл руками горячие веки. Убийственная агония! Что с ним происходит? Он встал, намереваясь сбежать. Тело перестало принадлежать ему. Мужчина огляделся вокруг. Несколько раз закрывал и открывал глаза, и пытался осмыслить происходящее. В церкви не было ни души. Плачущий священник, боязливая женщина, чудной старик — где они? В этой пугающей ситуации Михаил особенно остро заметил, насколько же одинок. Иконы неотрывно наблюдали за ним, и он провалился в забытье. *** Михаил раскрыл глаза и оказался на горе Голгофе в толпе людей. Он слышал их противные голоса, но не мог разглядеть лица. Они представляли собой единую систему вечных образов, которые бродят по свету испокон веков. Ему хотелось выбраться из удушающей толпы. Михаил расталкивал призрачные фигуры и следовал туда, где особенно ярко поблескивал свет. Выбравшись из ловушки, он замер. На трех деревянных крестах была видна запекшаяся и потемневшая кровь. Перед ним предстал тот, кого он избегал всю сознательную жизнь. Болезненный и исхудавший, Он покорно склонил голову вниз. Над крестом была прибита надпись на разных языках: «Иисус Назорей Царь иудейский». — Э! Разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого. Если Ты Сын Божий, сойди с креста. — бесполый крик послышался из толпы. — Отче! прости им, потому что они не знают, что делают. — в ответ надрывисто шептал мученик. Михаил в ужасе наблюдал за страданиями того, кто расплачивался за грехи этих уродливых душ. «Остановитесь! Прекратите истязать Спасителя вашего! Разве вы не видите простой истины? Глупцы!» — он хотел кричать эти слова истошно, как преданная собака лает на того, кто посмел тронуть ее хозяина. Но кричать не получалось. Михаил поникшими от боли глазами смотрел на Него, но не мог ничего сделать. «Я ведь не такой, как эти чудовища, лишенные всякого сочувствия!» — пытался оправдаться Михаил, но вдруг понял. — «Нет, я еще хуже. Я игнорировал Его. Не верил». Михаил упал на колени и заплакал. Шум жестокой толпы растворился, как и все остальное. Вокруг был лишь свет. Иисус поднял голову и обратил на грешника взгляд. Михаил застыл и понял, что скоро его душевные мучения закончатся. —Ровно пятнадцать лет назад я убил собственного отца. Он в очередной раз ударил мать, и я, движимый самыми порочными и страшными чувствами, дрожащими руками сильно ударил его по виску. Он упал и больше никогда не вставал. Я сразу осознал, что совершил ошибку. Тоска и вина все эти года отравляли мой грешный разум. — на одном дыхании прошептал Михаил, постыдно опустив глаза. — Знаю, что не заслуживаю прощения. Я должен вечность гореть в аду. Прости меня, я не оправдал Твою жертву. —Тебе c рождения суждено быть наблюдателем, Михаил. — по-отцовски ответил Христос. — Ты грешник и убийца, но также и страдающий. А главное — раскаивающийся. Я прощаю тебя, так как нежно верю в человеческий род. Стань же не рабом, а сыном Божьим. Посвяти вечность служению нашему Небесному отцу и людям, но утрать форму человеческую. Немного времени людского у тебя осталось. Ощути же еще больший свет в себе. Забери его у небес, а потом растворись. Аминь. Подняв глаза, Михаил оцепенел. Отец и мать стояли почти что рядом. С застывшими в глазах слезами он побежал к ним. Оказавшись в их крепких объятиях, взрослый мужчина опять стал ребенком, горячо жаждавший любви. —Простите меня, умоляю, я… — Михаилу стало странно и страшно произносить эти слова вслух, но он продолжил. — Люблю вас. Простите, не показывал этого. Я ужасный сын и человек, я… —Больше не будет больно, сынок. Михаил по-детски заулыбался. Он не мог поверить в то, что настал конец, а может начало чего-то нового. Вмиг все стало таким понятным. Внутренняя борьба, одиночество и беспросветная тьма остались позади. *** Мужчина крепкого телосложения в белом халате вышел из палаты номер семь. Увидев медбрата, который безмятежно шел по коридору и напевал какую-то песню, он басистым голосом позвал его: —Андрей, подойди сюда. —Здравствуйте, Петр Иванович! — c ноткой волнения и стыда выдавил из себя юноша. — Не заметил вас. —Есть при себе ручка и блокнот? Андрей с недоумением приподнял брови. Он благодарил судьбу, что всегда носил при себе тонкую черную ручку с золотыми вставками и маленький карманный блокнот. Испытывать на себе гнев главврача Андрею не особо хотелось. Вынув из кармана необходимое, он словил одобрительный взгляд Петра Ивановича. —Тогда записывай… В кабинете, обставленном старенькой мебелью, Петр Иванович отхлебывал горький кофе. Он еще раз взглянул на готовый отчет. Пока он держал листок в руках, мысли возвращались к увиденному: бездыханное тело раскинулось на больничной койке в позе распятого. Кожа успела приобрести сине-фиолетовый оттенок. Главврач вспомнил выражение лица умершего и ощутил, что когда-то он уже видел его: приподнятые уголки губ, абсолютная покорность без капли злобы и самое главное — всепоглощающая вера. Петр Иванович отложил отчет. Допив кофе, он решил выйти из кабинета и проведать пациентов. Он чувствовал, что стал свидетелем чего-то масштабного. «Утро, а темно как ночью» — задумчиво подумал психиатр, захлопывая за собой скрипучую дверь. А отчет никуда не делся. И гласил он следующее: «Пациент: Михаил Николаевич Серафимов. Дата смерти: двадцать седьмое сентября, воскресенье. Время смерти: около пяти часов утра. Возраст: тридцать лет. Поставленный диагноз: ШРЛ. Нахождение в клинике: три года. Отличительные особенности личности: закрытость, галлюцинации, апатичность, нервозность. Семейное положение: неизвестно (все близкие родственники мертвы). Описание смерти: в пятницу в пятнадцать часов дня у больного была обнаружена лихорадка. Жаловался на боль в ребрах. В субботу бредил. Просил позвать умерших родителей. Кричал и плакал. Терял сознание и никого не узнавал. В воскресенье обнаружен мертвым. Предположительно произошло кровоизлияние в мозг». За окном действительно было слишком темно для утра. Никакого просвета среди сгустившихся облаков. От сильного ветра деревья гнулись и стремились к земле. В этот воскресный день люди коллективно обменивались тяжелыми взглядами. Никто не говорил о своих опасениях. Все прекрасно знали, что произошло. Но боялись даже думать об этом. Своими мучениями никому не известный человек сумел искупить бесчисленные грехи их рода. Представ перед Божьем судом, он обеспечил всем людям безопасность на многие века. Но счастье не может длиться вечно. Все в мире циклично: прошлое, настоящее, будущее. Эти расплывчатые понятия неизбежно связаны. Создания Адама и Евы будут бесконечно грешить, чтобы выбранный свыше мученик подарил им короткую вспышку эфемерного спокойствия и гармонии. Без грехопадений, ошибок и страданий человек бы попросту не существовал. Людям необходимо познать в равной степени и зло, и добро, чтобы научиться контролировать оба состояния. Каждый, кто научился этому, имеет шанс быть спасенным. Тот, кто стремится к одному состоянию, обречен на вечные муки. Душевное двуличие есть самый страшный грех, на который способен человек. Неужели тот, кто совершает зло, не чувствуют в себе хоть каплю светлого? Или тот, кто стремится только к добру, не ощущает в себе тяги к запретному плоду? Эти противоречия были в Понтии Пилате, Иуде Искариоте, Апостоле Петре, а может даже в Боге и Сатане. Любое мыслящее существо обречено на беспощадную борьбу с самим собой. Только один может стремится к раскаянию, а другой к покою. Контрасты делают жизнь удивительно яркой. «Семь, восемь, девять. Десять» — досчитав до конца, Михаил наконец-то увидел ослепляющий свет. Здесь его душа станет всем и ничем. Открыв в себе светлую часть, он получил то, чего желал больше всего — спокойствие. Отсюда Михаилу суждено наблюдать за теми, кто не принял его на земле. Но обновленная душа стремилась к абсолютной привязанности и любви к любому человеку… 7 января 2025