.

— Как же ты меня заебала, — врываясь в её гримёрку, Макс захлопнул дверь с такой силой, что, казалось, стены задрожали, а бедные петли едва ли удержали её на месте.       Она, не отрываясь от зеркала, продолжала наносить тонкую линию подводки на веко. Её рука не дрогнула, ни один мускул на лице не выдал её реакции. Лишь едва заметное движение плеча, словно она стряхивала пылинку. — Интересное начало разговора, — хмыкнула она, не отрываясь от своего действа. — Продолжай.       Его лицо исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд, нависая над ней словно тень. — Сколько можно меня унижать, Геля?! — прошипел он, скрещивая руки на груди.       Наконец, закончив с поправлением макияжа, она обратила на него своё внимание. Разворачиваясь в кресле, смотрит пренебрежительно, с усмешкой. — Сам себя унижаешь, — лениво протянула она, откинувшись на спинку кресла. — Сием цирком.       Желание прикончить эту взбалмошную бабу и прикопать её где-то неподалёку возросло в разы. Взбесила. Своим спокойствием. Безразличием. Всегда удивлялся этой её способности.       Но именно эта её черта когда-то зацепила. Эта непробиваемая броня, эта холодная отстранённость, которая скрывала в себе нечто глубокое и недоступное. Прочно засела. Настолько прочно, что даже его ярость, его желание разорвать её на части, не могли вырвать её из его мыслей. — Не трахает тебя никто, вот и бесишься, — наклонившись над ней, оперся о подлокотники, заглядывая прямо в глаза.       По комнате разнесся её смех, звонкий и холодный, как разбитое стекло. Он не ожидал такой реакции. Он ожидал злости, обиды. Да чего угодно, но не смеха. — Ты сейчас свои желания высказал? — возвращая взгляд к нему, спросила она, упираясь коленом меж его ног. — Видимо, да, — и снова усмешка. Её пальцы пробрались к пуговицам рубашки, расстегивая верхнюю.       Он застыл, словно его парализовало. Её действия, её взгляд, её слова — всё это словно выбило его из колеи. Он не ожидал такой реакции, такой дерзости. — Что ты делаешь?! — когда её острые ногти скользнули по груди, хрипло спросил он. — Проверяю, — она усмехнулась, продолжая медленно водить пальцем по его коже. — Геля… — он попытался остановить её, но она ловко увернулась от его руки. — Не мешай, — её глаза горели холодным огнем.       Её пальцы скользнули ниже, к поясу брюк. Он почувствовал, как его тело охватывает жар, как его разум затуманивается. — Сука, — прорычал он, когда её пальцы остановились на бугре под тканью брюк, в следующее мгновение сминая её губы своими.       Поцелуй был грубым, требовательным, полным ярости. Он хотел доказать ей, что она не права, что он может её сломить. Но вместо этого он чувствовал, как его собственная воля тает под её напором.       Она не отстранилась, не оттолкнула его. Она ответила на поцелуй с той же яростью, с той же страстью. Её губы были горячими, её зубы острыми, её язык настойчивым. Он почувствовал, как её руки скользят под его рубашку, как её ногти царапают его спину.       Его пальцы запутались в её волосах, сжимая их. Рывком дёрнув её на себя, разорвал поцелуй, перемещаясь губами на шею. В следующее мгновение, усадил её себе на колени, удобнее устраиваясь в кресле.       С её губ сорвался недовольный стон, а ногти оставили красные полосы на его спине, когда, жадно втянув нежную кожу, оставил отметину на ключице.       Её пальцы вновь вернулись к пряжке ремня, ловко справляясь с ней. После так же ловко справляясь с пуговицей и молнией джинс, обхватила пальцами его член через ткань боксёров, заставляя мужские пальцы сильнее сжаться на своих бёдрах, прижать сильнее к себе.       Снова впиваясь в её губы, одернул юбку и, отодвинув полоску кружева, толкнулся в её тело. Чувствуя, как её горячее лоно обволакивает его, сжимает, еле сдержался, чтобы не кончить.       Вновь переместившись губами на шею, начал двигаться. Быстро. Грубо. Сильнее сжимая её тело ладонями. Срывая с её губ стоны.       Почти достигнув кульминации, он… проснулся. От настойчивого дерганья за плечо. Сердце колотилось, дыхание было прерывистым, а в голове всё ещё пульсировали отголоски жаркого сна. Он открыл глаза, пытаясь сфокусироваться на потолке своей комнаты. — Макс, ты в порядке? — голос новоиспеченной жены окончательно вывел из забытия.       Макс провел рукой по лицу, пытаясь отогнать остатки сна. В голове все еще пульсировали яркие образы, ощущения были настолько реальными, что он на мгновение засомневался, где сон, а где явь. — Да, — хрипло ответил он, — просто дурной сон.       Прочно засела. Слишком прочно…