Принуждение 12.8 | Пакт

Пора стать чудовищем из фильмов ужасов. Десятки практиков, каждый из которых способен связать меня или позвать на помощь. Но у меня было преимущество. Оно заключалось в том, что они считали меня запертым в зеркале. По крайней мере, до тех пор, пока Йоханнес не решит поделиться этой важной деталью, или пока не доложит кто-нибудь из Иных, с которыми мы только что встретились. Преимущество внезапности. Если повезет, пожар убедит их, что они победили. Если повезет еще больше, их введут в заблуждение, будто они перестарались. Будто кто-то совершил ошибку, и теперь дом горит, угрожая выпустить на волю демона. Когда я оглянулся через плечо, Дом-на-Холме виднелся на фоне чернильно-черного неба - затянувшие его тучи скрывали даже луну и звезды. Дым, снег на земле и облака, ближайшие к дому на холме, озарялись оранжевым свечением двух пожаров. Это трудно было не заметить. Брюшко Эвана - когда он перелетел на крышу соседнего дома - казалось бледным. Зеленоглазка ползла по снегу, сливаясь с его белизной. А с ними был я. Когда я снова сдвинулся с места, ветви моих рук, ног и туловища затрещали и захрустели - так, словно я был человеком, продирающимся сквозь густой переплетенный кустарник. Оставив Дом за спиной и набрав темп, я обнаружил, что тело, однако, по прежнему остается податливым. Лишь выбивающиеся из общего потока движения иногда вызывали хруст ломающихся веток или скрежет дерева о кость. Мои ноги были босы, и снег еще больше заглушал шаги. Я двигался практически бесшумно, между домами, избегая открытых улиц, где отдельными кучками стояли практики. Я направился в проход между двумя домами, по расчищенной дорожке, которая вела к двум калиткам, каждая из которых выходила на задний двор. Я приближался к группе, находившейся ближе всего к Дому. Задний двор окружал забор, отделяя нас от них. - ...это сделал? - донесся женский голос. - Бехаймы, кто же еще. Каждый раз, когда заходит речь о демонах, верхушка Бехаймов ведет себя так беспечно. Так рядом с демонами себя не ведут, если только ты не очень уверен в своей безопасности или не дурак, - предположила другая женщина. Заговорил мужчина: - А может, это просто глупость? Истории, которые я слышал об их злоключениях здесь и в Торонто... Не знаю, как бы это помягче выразиться. - Легче позволять себе ошибки, когда исправление часто находится всего в одном повороте стрелок, - добавил другой мужчина. - Но они стали активнее, - заметила женщина. Должно быть, из Дюшанов. - Они ездили в Торонто и разыграли там свою партию. Они несколько раз имели дело с Торбёрнами здесь. - То, что они терпели неудачи лишь потому, что пытались больше других, не возвышает их в моих глазах. - Я и не пытаюсь их возвышать, дорогуша, - ответила женщина, и это было самое неласковое "дорогуша", какое я когда-либо слышал. - Но они упрямы, и в наших небольших стычках за последние десятилетия им удавалось держаться на равных. - Каким образом? - Тяжелая артиллерия, - пояснил другой мужчина. - Хрономагия - это вмешательство в один из фундаментальных аспектов реальности. Вступаешь в бой, дерешься, обмениваешься ударами и ждешь возможности нанести нокаутирующий удар. - В сущности, да, - подтвердила женщина. - А что, если это Колдун? - Йоханнес? Я перемахнул через забор, оперевшись свободной рукой о его верхнюю планку, наслаждаясь тем, каким легким было мое тело. Это действие задействовало "мышцы", которые я не "разминал", и раздавшийся треск дерева заставил их страх подскочить. Я почувствовал это. Тревога, внимание. Через улицу перелетела маленькая птичка. Они расслабились. Я чувствовал, как страх угасает. - Если Торбёрны выбыли из игры... - Роуз в больнице, у нее может и не быть наследников, но мы должны убить ее, чтобы прервать род. - Сначала нам нужно сориентироваться. В тот момент, когда она умрет, у нас не будет причин любезничать с Бехаймами или Йоханнесом. - Что еще важнее, у них не будет причин любезничать с нами. Я подобрался ближе к углу за их спинами. Там собрались пятеро: две женщины и трое мужчин. Я избегал смотреть на них. Безопасность в количестве? Еще одна участница группы стояла поодаль, разговаривая по телефону. Я слышал и ее. - ...внутри. Я уже говорила с ней насчет снежков, которые она вчера вечером положила в морозилку. Она пошла за ними после наступления темноты, и если лекция... да. Снежки. Не знаю зачем. То ли она хочет, чтобы они превратились в ледяные шары, то ли приберегает их до весны. Да. Нет, мне все равно, какие там причины. Я не хочу, чтобы твоя кузина выходила сегодня вечером, ни под каким предлогом. Это опасно. Пятеро стояли лицом к дому, что позволило мне подобраться к женщине Дюшан, говорившей по телефону. Она стояла достаточно далеко, чтобы ее не было слышно остальным. Пока я приближался, мои глаза и мысли были заняты другим. Незачем было давать ей подсказку. Если бы она искала связи и увидела, как одна стремительно возникает - это бы меня выдало. Мои шаги были беззвучны. Я не дышал, и сердце мое не билось. Я прижал Гиену к ее горлу. Я услышал, как у нее перехватило дыхание. Один палец коснулся ее губ, призывая к тишине. Она медленно кивнула. Я стоял так близко, что мои ребра касались ее лопаток. Я мог разобрать искусственный голос в телефоне. - Два часа ночи, а она все еще не спит. Она меня не слушает, мам. Я могу ей сказать, но от этого только хуже. Как будто каждый раз, когда я ей что-то говорю, а она не слушает, я ничего не могу сделать, чтобы ее наказать, так что она становится все смелее... Я убрал палец, но оставил его поднятым в качестве предупреждения. Она начала поворачивать голову к группе, но лезвие Гиены сильнее впилось ей в горло, а моя рука легла ей на рот, пресекая движение. Я почувствовал выступившую кровь, когда грубые и острые части моих деревянных пальцев впились в кожу. Я не позволил бы ей установить связь, даже такую простую, как зрительный контакт. - Я хочу быть там, с тобой. Помогать, - прозвучал голос в телефоне. - Ты и так помогаешь, - ответила женщина Дюшан. - Я хочу помогать больше. - Пожалуйста, поверь мне, Лола, лучше, что тебя сейчас здесь нет. - Мам, я уже не ребенок, и если все достаточно серьезно, я должна быть там. Я помолвлена, ты сама одобрила. - Лола, я правда не хочу ссориться... - Мам. Я не затеваю ссору. Я говорю, что если ты считаешь меня достаточно взрослой для замужества, то я достаточно взрослая, чтобы участвовать. Тебе могут понадобиться мои глаза... Голос в телефоне затих. - Лола? Легким нажимом я заставил ее отступить, пока она не оказалась за тем углом, из-за которого я выглядывал. Она почти прислонилась к забору, а я скрывался в окружающих тенях и за забором. - Твоя нить выглядит криво. - Ты не должна видеть мою нить из дома, милая. - И голос у тебя странный. Напряженный. - Лола, пожалуйста. - Что... что происходит? - Там... там есть сладости в шкафу с кастрюлями, в глубине. Я собиралась поделиться ими с вами позже, если бы вы не спали. Если хочешь подкупить кузину, чтобы она слушалась и эта ночь прошла легче, можешь взять. Все, что сделает эту ночь проще. - Мам? - Это... - голос ее слегка дрогнул. - ...Похоже, ночь будет не из легких. Вот и все. Не волнуйся. Не думаю, что тебе что-то угрожает? Я медленно покачал головой. Женщина наблюдала за мной краем глаза. Помолчав мгновение, она кивнула. - У тебя другой голос, мам. - Я люблю тебя, Лола. Какие бы разногласия между нами ни были, я люблю тебя. Я прижал Гиену к ее горлу, чуть сильнее. - Я тоже тебя люблю, мам? - У Лолы это прозвучало как вопрос. Я не был уверен, сомневалась ли она в любви или просто растерялась в ситуации, которую не до конца понимала. - Мне нужно разобраться с ситуацией здесь. Я сейчас попрощаюсь. - Пока, мам. Протянув руку через ее грудь, я коснулся кончиком пальца телефона, который она все еще держала одной рукой, нажав на красную кнопку на экране смартфона. Звонок завершен. Я услышал ее долгий, но беззвучный вздох. Что-то влажное коснулось моей руки, и на секунду я подумал, что порезал ее. Посмотрев через улицу, я увидел Эвана, усевшегося на машину. Зеленоглазка притаилась в сугробе, подобно крокодилу, затаившемуся под водой - видна была лишь верхняя половина ее головы и лица. Ее глаза отражали зеленый свет, словно светились изнутри. Я увидел, как Эван шевельнулся, склонив голову набок. - Как тебя зовут? - спросил я. - Джойс, - едва слышно ответила она. - Джойс, - повторил я. Имя повисло в воздухе. - Я... - начала она. - Что ты задумал? - Тш-ш, - прервал я. - Я избавляюсь только от чудовищ. Отбраковываю гниль. Я почувствовал, какой эффект произвело на нее последнее слово. Снова тишина. - Твоя семья напала на меня и моих близких. Я действую в полном своем праве, - проговорил я. Она лишь кивнула. - Принеси мне клятву, - произнес я. - Если у меня возникнут хоть малейшие сомнения, хоть тень подозрения... Я оставил вторую половину фразы незаконченной. Все еще прижимая телефон к уху, она судорожно выдохнула, вдохнула и заговорила почти шепотом: - Я, Джойс Энн Дюшан, клянусь... Я вернусь прямиком домой, буду сидеть сложа руки и воздержусь от практики до рассвета. Я не буду намеренно общаться ни с кем до рассвета, если только это не будет несомненной помощью тебе, или если слова, фраза и намерение будут нейтральны. Я... Я клянусь, что отныне не буду действовать или вмешиваться против тебя или твоих близких никоим образом. Настоящим я объявляю, что более не представляю угрозы для тебя и твоих союзников. - Чертовски хорошая клятва, - прошептал я. - Но ей нужно придать вес. - Я клянусь всем этим... своим именем, своей кровью, своей дочерью... ради своей дочери, - произнесла она. Мне не очень понравилось, что она поклялась дочерью. Это вызывало неприятные ощущения - учитывая, как сильно на меня повлияло то, как свой метафизический вес использовала Бабушка Роуз. Чтобы использовать и мучить своих внуков ради собственной выгоды. Но, возможно, Джойс просто перечисляла то, что пришло ей на ум, то, чем она дорожила. Она делала это ради дочери. Она была напугана. Я убрал Гиену и толкнул ее вперед. - Джойс? Один из парней в группе сосредоточился на ней, когда она, слегка споткнувшись, вышла обратно на свет. Под уличным фонарем блестели дорожки слез на ее щеках. - Что случилось? - поинтересовалась одна из женщин. - Гейл... - начала Джойс, открыв рот. По условиям клятвы, она не должна была говорить, если только это не помогало мне. - Что не так? Это Джесси? Лола? Джойс застыла. Какого черта она творит? - Идем, Гейл, - сказала Джойс. Я-то думал, Дюшаны - хорошие актрисы, прирожденные манипуляторы, обученные лгать с юных лет. Джойс оказалась исключением, если только я чего-то не упускал. - Джойс, я не... - Идем, - повторила Джойс. Гейл пошла. Я отступил глубже в тень, пока женщина пересекала расстояние от группы до Джойс. Джойс схватила ее руку, словно утопающий за спасательный круг. - Тебе нужна помощь? - спросила другая женщина из группы. - Что-то случилось с одной из твоих девочек? Что происходит? Я видел, как Джойс колебалась. - Только Гейл. Ты... оставайся на месте, Джен. Мы вернемся сюда позже. - Ты говоришь бессмыслицу, - сказал один из мужчин с явным раздражением в голосе. - Я знаю, - ответила Джойс. Сказав это, она потянула Гейл за руку и зашагала прочь. - Это все проклятый колокол, - проворчал другой мужчина. - От него все с ума сходят. Удивлен, что его еще не заткнули. Колокол? Я его едва слышал. Почему? Я смотрел, как Джойс и Гейл скрылись из виду. В чем тут логика? Почему у меня возникло смутное ощущение, что Джойс только что меня провела? Нет, не провела, понял я, оценив ситуацию. Клятва была настоящей, условия - тоже, но еще до того, как закончить говорить, она решила, что все обернется именно так. Она сказала мне, что не будет вмешиваться. Я сказал ей, что вырезаю гниль. Означало ли это, что, по ее мнению, Гейл гнилью не являлась? А те, кто остался - являлись? Я посмотрел на четверых оставшихся, отводя взгляд от блондинки, которая почти наверняка была Дюшан и почти наверняка - чародейкой. Тем не менее, она, возможно, что-то почувствовала, потому что дважды обернулась через плечо, пока я разглядывал остальных членов группы. Мне пришлось бесшумно отступить. Нет, вот оно. Один из группы. Он носил обручальное кольцо. Он был связан с ней. Теперь, зная правила, я мог присмотреться повнимательнее, избегая смотреть на супружескую пару. Сбоку стоял мужчина, не толстый, но крепко сбитый, в кожаной куртке, отчего он казался еще массивнее, с темной жесткой бородой, не сочетавшейся с коротко стриженными волосами. Он походил на мужа из той пары. Брат, возможно. Другой мужчина выглядел неуместно рядом с этими двумя парнями, которые очень смахивали на байкеров - таких, что вроде бы привели себя в порядок, но от общих атрибутов отказаться не смогли. У него были аккуратно причесанные на пробор каштановые волосы, острый взгляд и ямочка на подбородке, которая могла бы показаться привлекательной, не будь подбородок таким заостренным. На нем был шарф и стильная, облегающая куртка с четырьмя латунными пуговицами, расположенными квадратом, брюки узкого кроя, а в руках он нес... Я увидел его инструмент. Хрустальный шар с черепом в центре, прижатый к сгибу локтя. Глядя на него, я тут же вспомнил Погибель. Нежить с руками-косами. Истерзанная душа. Муж Гейл. Джойс разлучила жену с мужем. Она сделала это совершенно намеренно. Это был скачок в логике, но почему-то он казался правильным. - Дерево, похоже, гаснет. Кто-то рубит ветки, - сообщил один из крупных бородатых мужчин. - Там еще огонь сзади, - заметила Джен. Я надеялся, что огонь не вышел из-под контроля. Не должен был, но случались вещи и постраннее. Мой взгляд скользнул по Джен, когда она говорила. И снова она оглянулась через плечо. - Дженис? - Там что-то есть. - Сандра сказала, что колокол сосредоточит внимание на доме. Сказала что Яблоку Раздора нужен этот звон. - Сказала, - подтвердила Дженис. - Но у меня волосы на затылке все время дыбом встают. Там что-то есть. Они все разом обернулись. - Это то, что повлияло на Джойс? - Может быть, - проговорила Джен, вглядываясь, словно пытаясь меня разглядеть. - Может, ты был прав. Если ситуация с Торбёрном разрешена... - Колдун? - спросил ее муж. Я отступил глубже в тень. Тем не менее, мужчины рассыпались веером впереди и стали двигаться в моем направлении. Я перемахнул через забор на узкую велосипедную дорожку или тропинку, шириной не больше машины, и, если не перепрыгивать обратно через забор - что точно привлекло бы внимание - мне некуда было деваться, кроме как отступать дальше по неосвещенной тропе. Я увидел, как Джен достала атам. Ее клинок был не волнистым, как у Мэгс, а изогнутым полумесяцем, с лезвием на вогнутой стороне. Образы лиц мерцали между заключенным в шар черепом и кончиками пальцев некроманта, пока тот поглаживал свой инструмент. Два бородача выглядели так, будто могли навалять мне и без всякой магии. Когда они сместились, чтобы войти в переулок, я увидел позади них Зеленоглазку, ползущую через улицу. Острое чутье Джен предупредило ее. Она обернулась. Я мгновенно переключился с отступления на атаку и шагнул вперед. Увидев меня, они замерли на месте. Два бородатых брата расплылись в ухмылках - сначала тот, что шел впереди, потом тот, что был у него за левым плечом. Не успел я додумать слово "зловеще", как Зеленоглазка бросилась вперед. Джен поймала ее прежде, чем русалка успела укусить - схватив Зеленоглазку за плечи, она оттянула ее голову назад ровно за мгновение до того, как та невообразимо широко разинула пасть и клацнула зубами в паре дюймов от ее лица. Муж Джен, бородач номер один, отвлекся на шум и оглянулся. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Зеленоглазка обвила хвостом талию Джен, почти полностью охватив ее, задрав рубашку и куртку, так что хвост коснулся кожи. Для того, что случилось дальше, есть специальный термин. Работая разнорабочим, осваивая ремесло, я слышал такие истории. Носишь кольцо, работая на токарном станке, или часы, когда оступаешься на лестнице и цепляешься ими за выступ - и... иногда дело кончается тем, что сдираешь с себя кожу как перчатку. Угол и твердость кольца или часов превосходят предел прочности кожи на разрыв, и кожа просто... соскальзывает. Однако я никогда не слышал, чтобы кому-то так "сняли перчатку" с большей части туловища. Хвост был сильным, крючковатые чешуйки - зазубренными, и Джен просто упала, словно не в силах осознать произошедшее. Некромант вытянул руку, и образы лиц метнулись вперед, словно вспышка электричества. Зеленоглазка получила удар в ключицу, пошатнулась, а затем высвободилась, нырнув под забор, - лоскут окровавленной кожи все еще болтался на ее хвосте. Двое чернобородых все еще были ошеломлены случившимся. Тот, что был впереди, бросился назад, спасать жену, а тот, что позади, сосредоточился на мне. Они едва не столкнулись, пытаясь разобраться с проблемой. Мой новый противник выкрикнул что-то гортанное, почти музыкальное, состоящее из отдельных слогов, занося руку, словно для удара. - Моц, Зло, Бру! Я отступил, ожидая, что он что-нибудь в меня швырнет. Я не ожидал настоящего удара кулаком. Его кулак ускорился, он преодолел гораздо большее расстояние, чем я предполагал, врезавшись мне прямо в грудь. - Зло, Бру, Охэнн! Я еще не успел восстановить равновесие, как вспыхнуло пламя - бурлящий взрыв, в самом центре которого виднелось кричащее лицо. Чтобы не сгореть, я позволил себе упасть. Пламя пронеслось над головой. - Охэнн, Долху! Огонь словно замедлился в воздухе, будто взрыв внезапно перешел в замедленную съемку. Темные и светлые участки стали более четкими. Пламя упало, почти жидкое, застывшее. Похожее на напалм. Горящее масло. Я откатился в сторону. Оно плеснуло на лед и снег - там, где я только что лежал. Но откатившись, я оказался между огнем и забором, мои пятки почти касались остроносых ботинок Некроманта. Он ударил меня концентрированными отголосками, каждый из которых был умирающим воспоминанием. То, что я испытал, было очень похоже на потемнение в глазах: тьма подступала с краев, оставшееся зрение стало пятнистым. Штука в том, что это случилось мгновенно. Словно меня швырнули в глубокий темный колодец, наверху которого виднелся лишь скудный свет. Я слышал Стоки, свист ветра, не совпадающий со скрипом неустойчивых построек в Трущобах, далекий вой и крики. Скрежет механизмов, слабые песни или мелодии, похожие на карнавальные. И отдельно от всего этого, я осознавал существование некой чудовищной твари - полуптицы-полулетучей мыши, лишь частично сотканной из дюжины трепещущих сердец и духов. Тень чего-то очень темного, дающая о себе знать, зовущая к себе. Я не связывался с демонами, когда это было бы в сто раз, блядь, проще. Я не связывался с адвокатами. С чего ты взял, что я стану связываться с тобой? Мне пришлось выцарапывать себе путь обратно в реальность. Из колодца, мимо тьмы, подступавшей к краям зрения. Я выбрался и пришел в себя примерно на секунду, прежде чем Некромант ударил меня снова. Снова в колодец, теперь с видениями и ощущениями вдобавок ко всем мимолетным образам. Маленькая заброшенная деревня посреди густого леса с москитной сеткой на двери, держащейся на одной петле. Дверь, подхваченная ветром беспрестанно хлопала о дверную раму. Каждое ощущение было острым, словно это место обнажало все нервы до единого. Я был почти уверен - в в этом лесу что-то таилось. Фестиваль. Толпа Иных и заблудших душ, толкающихся, пялящихся, ликующих, кричащих. Кое-где крики были настоящими - кто-то не поспевал, терял силы и проявлял уязвимость рядом не с тем гулякой. Здания, обрамлявшие узкую улицу, не имели ни окон, ни входов, ни выходов, больше похожие на надгробия, чем на жилые дома. Я с боем вырвался на свободу. Мои пальцы ухватились за проволочный забор, и я рванулся вперед и в сторону, почти отскочив от забора в спешке, чтобы уйти с линии удара, прежде чем он успеет ударить снова. Я бы не был бы способен на такое движение, если бы моя сила не была непропорциональна велика из-за легкости моего тела. Не то чтобы я был так уж силен - но передвигаться стало легче. Неожиданно легче, особенно в сравнении в тем временем, когда я только перешел через портал. Дополнительное преимущество от внушения страха окружающим? Подпитка силой, за неимением лучшего слова? Я шагнул ближе, быстрее, чем он мог ожидать. Он выставил свое орудие, пытаясь коснуться меня черепом в хрустальной оболочке, а я ткнул в него Гиеной. Я оказался лишь немного проворнее его. Гиена вошла ему в подбородок, пронзив снизу вверх дно ротовой полости. Я схватил его за запястье, прежде чем он успел снова ткнуть в меня шаром. Используя обломок меча в его подбородке как рычаг, я развернул его, заставив пошатнуться вправо и стать живым щитом между мной и вторым бородачом. Наклонившись ближе, я пробормотал: - Интересно, почему Джойс решила, что ты заслуживаешь смерти? Я увидел, как его глаза слегка расширились. - Ты сказал или сделал что-то такое, из-за чего ей пришлось спасать от тебя Гейл? Она была готова предать семью, лишь бы избавиться от тебя. Глаза расширились еще больше. Я провернул оружие, а затем выдернул его из шеи - не просто вытащил, а рванул вбок, к краю подбородка. Когда он пошатнулся, я пнул его. - Долху, Вбрег! Некромант начал падать, но что-то подхватило его и швырнуло в мою сторону, сквозь пламя, все еще горевшее поверх льда; одежда вспыхнула при соприкосновении, неся огонь вперед. Я подпрыгнул и отскочил назад, оказавшись верхом на заборе. При этом я лишь чудом избежал того, чтобы горящее тело снесло мне колени. Вместо этого истекающий кровью некромант врезался в забор. Я спрыгнул назад, вскочил на ноги и побежал, скрывшись за сараем, прежде чем перемахнуть через забор на другой задний двор. Этот проклятый бородач. Он сплетал эффекты в цепочку, в этом был ритм. Что-то вроде что-то-кулак, кулак-огонь, огонь-что-то, что-то-швырок. Я не знал языка и не знал правил. Наверняка в этом были свои тонкости, но я не знал, как ими воспользоваться или как этому противостоять. Почти как танец, где один шаг ведет к следующему. Мог вообразить, как практика и усердие превращали каждое слово в подобие руны, взывающей к духам. Они говорили на тайном языке, общем с духами, используя инерцию момента. Под прикрытием дощатого забора мне удалось обойти их. Они стояли плечом к плечу: один смотрел примерно в мою сторону, другой - на противоположную сторону узкого проулка, где притаилась Зеленоглазка. Набросься мы - не сомневаюсь, они бы поймали нас в воздухе. Сразили бы наповал. Они знали, что я уязвим для огня. Или догадались. Полагаю, это был довольно простой вывод. Мне не успеть сократить дистанцию прежде, чем они выпалят пару слогов. Оставалось другое... Я поднялся, возникнув у забора, и метнул Гиену в того, что стоял ко мне спиной. Меч перевернулся, эфесом вперед, вращаясь в воздухе. Ударила гарда, не лезвие, но от вращения клинок вошел ему в затылок. Недостаточно сильно, чтобы пробить череп до мозга, но хватило, чтобы застрять. - Вбрег, Бр... Вид брата с чем-то похожим на меч, торчащий из головы, заставил его на полсекунды замереть. Эван спикировал вниз, пользуясь заминкой. Одинокий воробей, метя в глаза, подарил нам больше чем полсекунды промедления врага. Зеленоглазка, воспользовавшись хаосом, перемахнула через забор - и сразу вцепилась в лицо другому брату, кусая; ее зубы скорее скребли, чем рвали. Ее хвост метнулся, с силой ударив того, на кого напал Эван. Почти небрежно я перепрыгнул через забор. - Скажите-ка, - произнес я. - Мог бы беспристрастный наблюдатель назвать вас... чудовищами? - Да пошел ты! - рявкнул один, отдирая Эвана от лица. Он отшвырнул воробья в сторону. Не совсем подтверждение. Мистер Роджерс в таких обстоятельствах, пожалуй, слегка растерялся бы. Он, похоже, решил что-то предпринять, но я театрально прижал лезвие к боку его брата, стараясь не задеть Зеленоглазку. - Вы причиняли вред невинным? Били жену или ребенка? Наслаждались чужой болью? - Скажи ей, пусть оставит моего брата. Ты уже отнял у него жену. Она забрала его лицо. - Сначала ответь. Счел бы я вас чудовищами, узнав вас получше? По стандартным канадским меркам? - Мы следуем традициям и обычаям, переданным в нашей семье. Дарованным нам шаманами огров холодных гор. - Это не "нет", - заметил я. - Вам просто нужно сказать "нет", и я оставлю вас в покое, с извинениями. Он не ответил. Вместо этого он начал новое короткое заклинание: - Вбрег, Йиск, Р... Едва он открыл рот, я уже разворачивался. Гиена вонзилась ему в солнечное сплетение, и воздух словно разом покинул его легкие. Звук "р" перешел в рычание, а затем в стон. Тот, с кем дралась Зеленоглазка, неуклюже рухнул на землю секундой позже. Она сморщила окровавленную мордочку, попыталась вытянуть хвост из-под туши мужчины, а затем снова принялась за еду, вгрызаясь в мягкую плоть на шее спереди. - Давай в следующий раз не будем так торопиться, - проговорил я. - Я не был уверен, что Джен это заслужила. Нужно быть осторожнее впредь. Зеленоглазке пришлось три или четыре раза сглотнуть, чтобы проглотить набитый рот, и с каждым глотком ее жабры раздувались. - Ее запах пробудил воспоминания, - пояснила Зеленоглазка. - Плохие. Я подошел к истерзанному телу Джен. Она уже истекла кровью, и ее глаза смотрели в небо. Наклонившись, я принюхался. У меня не было сверхчеловеческого обоняния, но даже сквозь вонь крови и других телесных жидкостей, сопутствующих ужасной кончине, я уловил отчетливый запах алкоголя. - Пьянство - не повод для казни, - сказал я. - Нет, - согласилась Зеленоглазка. Она выглядела немного угрюмо. - Но она больше не была человеком. - Я не уверен, что... - Не была, - отрезала Зеленоглазка. - Я обещала быть хорошей, и я была хорошей. Я следовала правилам, которые ты мне дал. Я учуяла это в ней. - Ладно, - произнес я. Я посмотрел на Эвана, который изобразил лучшее птичье пожимание плечами из тех что я видел. Я стащил тела вместе, и когда я добрался до Некроманта - он все еще слабо сопротивлялся. В одной руке он держал нечто похожее на куклу, сделанную из какого-то мягкого материала. На ней было лицо другого мужчины, гиперреалистичное, искаженное агонией. Передвигая некроманта, я порвал черную ленту, тянувшуюся от его шеи к шее куклы. Я увидел, как он пытался обмотать ленту вокруг собственной шеи руками, которые становились все слабее и неуклюжее. Как только связь была установлена, он коснулся большим пальцем своей кровоточащей раны, проведя им по ленте, от себя к кукле. На горле куклы начала открываться гиперреалистичная рана. Его собственная рана начала закрываться. Он остановился, его руки задрожали, и перенос тут же обратился вспять. Эффект Гиены начал действовать. Я смотрел, как он снова попытался и снова терпел неудачу. Он пытался использовать духов как некое хранилище или симпатическую копию, чтобы забрать его боль. Нет, духов тут было бы недостаточно. Как и в случае с Погибелью, для такого требовалось нечто большее. В кукле была заключена душа. Очень осторожно я вытащил куклу из его хватки. Лента снова развязалась. Слабые руки потянулись к кукле, но не смогли ее схватить. - Будь свободна, душа, - прошептал я, прежде чем разломить куклу пополам. Искаженное агонией лицо разделилось, и мгновение спустя лицо куклы преобразилось. Теперь оно представляло собой лишь две впадины для глаз, бугорок для носа и линию рта. Я положил половинки куклы на землю. Крови под рукой было достаточно. Я не мог видеть духов, но мог представить, что действуют те же правила. Кровь обладала силой. Сейчас нам нужно было действовать незаметно. Используя имеющуюся кровь, я начертил круг вокруг четырех тел. Должно разорвать связи. Я оставил Некроманта позади, истекать кровью в круге, с надеждой, что в этом есть какая-то карма. - Пойдем, Зеленоглазка, - позвал я. - Возможно, лучше оставаться немного голодной, пока мы продолжаем. Вокруг еще много смутьянов. Она кивнула, ухмыляясь. - Там Бехаймы, - доложил Эван. - Всего в квартале отсюда. Думаю, они что-то слышали, но решили не приходить. Я кивнул. Мы двинулись группой, как и раньше. Из-за "кровавого перекуса" Зеленоглазка теперь не так сливалась со снегом - на ее лице все было написано - но с учетом обстановки это вряд ли могло нас выдать раньше времени. Бехаймы. Я не ожидал того, что увидел. Они держали рядом с собой целую "армию" Иных. Никто из них не учавствовал в штурме Дома-на-Холме. Заводные доспехи, дети и старики, закутанные в лохмотья, скрывающие лица. Гигант, окруженный песком. Бугимэн в постоянном движении, которая старела с каждым шагом, прежде чем родить саму себя примерно за две секунды, - ее плацента становилась красным платьем к тому времени, как она достигала пятилетнего возраста. Другой Иной - разноцветный как бабочка - следовал за ней шаг-в-шаг. - Нам нужно будет провести гадания, - говорил мужчина. У него был резкий, слегка раздражающий тон голоса. - Выяснить, на чьей стороне Йоханнес и Дюшаны. Все это очень быстро превратится в полный бардак. - Особенно когда они увидят, что мы только что сделали, - подал голос один из самых молодых присутствующих Бехаймов. Я не был уверен - учитывая зимнюю одежду, в которую он был укутан - но это мог быть Оуэн, один из Бехаймов, появившихся в Торонто. Парень с резким голосом снова заговорил: - Это неправильный способ. - Нет, - сказал Алистер. - Вероятно, нет. Я уже слышал этого парня с резким голосом раньше. Он был одним из тех, кто спорил от имени Алистера. Против мирного варианта. Этого достаточно. Бехаймы стали расходиться, двигаясь группами. Я видел, как парень с резким голосом направился в сторону улицы, подзывая заводные доспехи, как погонщик подзывает свое стадо. Была своя сила в нападении на неприступных, духам это понравится. Ударить, а потом бежать. - Зеленоглазка, возвращайся тем же путем, каким мы пришли, устрой засаду на любого, кто пойдет следом, старше двадцати, - прошептал я. - Эван, обеспечь мне путь к отступлению. - Будет сделано, шеф, - откликнулся Эван, отдав мне честь крылом. Бехаймы разделились, это было мне на руку. Поодиночке они были уязвимы, но сейчас все они чувствовали себя в безопасности. Я знал, как работает магия времени. Если не случится какого-то серьезного вмешательства, они меня не поймают. Ударить и убежать. И если они гадали на других крупных игроков... вряд ли они будут гадать на меня. Я подкрался к "погонщику" заводных доспехов, парню с резким голосом. Он двигался вдоль стены и когда он вступил в тень - я приставил лезвие к его горлу. И полоснул. Кровь брызнула на снег. Я повернулся, чтобы ускользнуть, готовый напасть на другую группу с иного ракурса. Реальность исказилась. Я снова оказался там, откуда начал. "Погонщик" заводных доспехов был невредим. Я заметил, что Бен, тот самый вроде-как-приличный парень, теперь сверлил меня взглядом в нескольких шагах. Это он сделал? На этот раз это был не обман восприятия. Что-то более масштабное. Я нахмурился, готовый отступить. Иллюзии можно было обойти, однако хрономагия... Что-то преградило мне путь - широкое древко копья. Заводные доспехи. Рыцарь, футов восьми ростом. Но в отличие от всех прочих, эти ожившие доспехи были инкрустированы золотом. Доспехи вибрировали силой, словно от них исходил нестерпимый жар. Я ощутил нечто похожее на то, что чувствовал рядом с джинном. - Блэйк, - раздался за спиной знакомый голос. Я обернулся. И увидел Алистера. - Познакомься с моим новым оружием, - объявил он. Это прозвучало двусмысленно. Говорил ли он об инкрустированных доспехах? Или о той штуке, которая, по словам Бехаймов, должна была вернуть их на карту? Сейчас эти проблемы были в лучшем случае второстепенным вопросом. Но рядом с Алистером стоял кое-кто еще. Роуз. Она держала его за руку. Стоя бок о бок, они почти совпадали ростом и уровнем неприкрытого высокомерия. Роуз была в старой одежде Бабушки, Алистер же - слишком стильный и модно одетый для парня его возраста, ошивающегося в Якобс-Белл. Одна деталь - и все встало на свои места. У нее, очевидно, был план. Достаточно понятный, если подумать. Покинув "осажденную крепость" - Дом-на-Холме - она также получила возможность поговорить с определенными людьми. План этот, как выяснилось, включал обручальное кольцо на ее пальце.