Глава одиннадцатая. Под носом у медведя

Привет, читатель. Я всё еще жива, на удивление. Что же я делала в эти дни? Снова спасала невинных, что же ещё? Признаться, делать это под носом у Гризликова страшно. Ну, естественно, это же Гризликов. Его невозможно не бояться. Но страхи надо преодолевать. Сначала, я выяснила, где находится последний заражённый пациент. Он в был во второй камере, в непосредственной близости от Гризликова. Тем вечером, я свистнула немного образца вируса у того самого коллеги, что вчера сообщил, что третья камера теперь недоступна. Действовала я так же, как и в прошлые разы. Дождалась пока все коллеги уйдут и пока никто не видел взяла немного вируса. Спрятав пробирку на своём столе, я вернулась в комнату, где, как всегда, поспала от силы пару часов, а потом всю ночь страдала ерундой. Наверное, вспоминая мои рассказы о бессонных ночах, ты хоть раз задавался вопросом: Так почему бы тебе не купить снотворное? Поверь, для меня спать—намного хуже, чем бодрствовать. Меня преследуют кошмары, об убитых моими руками заключённых. Я не знаю, преследуют ли меня их души, или это так себя проявляют мои совесть и чувство вины, в любом случае, эти сны слишком тяжелы для меня и провести в их компании всю ночь, не в состоянии проснуться под действием снотворного я точно не смогу. В ту ночь я снова лежала на полу, погружённая в мысли о всяком. Например, я вспомнила случайно подслушанный около месяца назад разговор двух детей. Я сидела на скамье, в одном из дворов, где ещё находилась более-менее целая площадка для детей. Что я там делала, толком не помню. Наверное, случайно забрела и села на скамью, погружённая в мысли. От них меня отвлекли детские голоса. На площадке были два маленьких мальчика, поросёнок и цыплёнок. Цыплёнок был ещё неоперившийся, весь в жёлтом пуху, а поросёнок был чёрным, только правое ухо белое. —О чём мечтаешь?—спросил поросёнок друга. —Скажи, ты хотел бы уехать отсюда?—спросил в ответ цыпленок, глядя в небо. Первый мальчик сначала помолчал, потом посмотрел в небо и ответил: —Честно, да. Мама говорит, что в Сен-Канаре ни у кого никогда не будет светлого будущего. Его мама права, как по мне. В Сен-Канаре светлое будущее может быть только у тех, кто разделяет мнение Антиплаща и искренне считает, что он прав. У подобных мне, судьба похожа на озеро, полное чёрной воды, в которой твоя душа барахтается, пытаясь удержаться на поверхности, но вскоре всё равно тонет. Моя душа захлебнулась, когда не стало моих родителей, последней соломинки, за которую она могла ухватиться и продержаться чуть дольше... —И куда бы ты поехал?—поинтересовался цыплёнок. —Без тебя никуда.—ответил поросёнок с твёрдостью в голосе. —Без меня?—удивлённо переспросил цыплёнок. —Ну, да.—ничуть не смутившись, ответил его друг—Мы же лучшие друзья. Так что, будет лучше, если мы уедем отсюда вместе и будем жить в одном доме. Кстати, что ты думаешь о частных домах? —Я был бы не против.—хихикнул цыплёнок—Вокруг него можно посадить фруктовые деревья. Например, яблони, абрикосы, персики... —Ещё вишни!—добавил поросёнок. —Хих. Да.—хихикнул цыплёнок. Я тоже хихикнула. Детские разговоры о светлых мечтах всегда умиляют. Я надеюсь, у этих двоих всё получится в будущем и они уедут из этого мерзкого города, жить в свой собственный дом, который окружат фруктовыми деревьями... Утром я принялась за создание вакцины. Лучше сделать её побыстрее, пока вирус не успел толком развиться в организме. И надеюсь, в этот раз мне и тому подопытному тоже повезёт и вакцина окажется подходящей. И попутно, я слушала, как мои коллеги обсуждают недоступную третью камеру и строят теории о ней. Кто-то предположил, что в комнате что-то случилось с раковиной, или унитазом и её закрыли на ремонт. Если бы я не знала об истинной причине её закрытия, то я бы поверила в эту теорию, так как она самая реальная. Кто-то предположил, что ШУШУ создали опасного мутанта и спрятали его у нас в третьей камере, так в лаборатории, где его создали, не нашлось подходящей. Идиотизм в чистом виде. Интересно, сколько ещё будут мусолить эту тему? Скорее всего долго, ведь в этой лаборатории работа проходит очень монотонно. Микроскопы, пробирки, шприцы, испытания и отчёты. Если бы не убийства, эту работу можно было бы ненавидеть за невыносимую скуку. Спустя пару дней, я закончила вакцину. Осталось самое сложное, перебороть свой страх перед проклятым, русским медведем, который находится через стенку от нужного мне пациента. Да, стенку толстенную и с шумоизоляцией, но... Читатель, не знаю, связано ли это с моим ростом, но по-моему, Гризликов настолько огромен и силён, что способен сломать такую стену без напряга. Ладно, надо отбросить страхи в сторону и просто зайти туда. Я справлюсь. Ночью я спустилась обратно в лабораторию, санитаров не было, охранники сидели в своей комнате. Камера Гризликова закрыта. Можно идти. Как можно тише, я подошла к камере номер два и открыла её. Пациентом был был чёрный, кудрявый пёс, примерно одного со мной возраста. Пудель, видимо. Он не спал и готов был заорать, при виде меня. Но я шикнула: —Пожалуйста, тише! Я пришла помочь. Пудель молча позволил мне подойти и начал шёпотом задавать вопросы: —Что в шприце? —Вакцина от вируса, что вам недавно ввели.—ответила я—Я хочу спасти вас. —А я не умру от неё?—снова спросил пациент и в следующую секунду вопросы посыпались из него, как из рога изобилия—А побочных эффектов не будет? Тошноты там, сыпи, опухолей, алопеции? Ещё чего-то? И почему она жёлтая? Меня пугает этот цвет! —У тебя язык отсохнет!—резко оборвала его я—За то что вопросы без конца задаёшь. Я не знаю, что с тобой случится, но не думаю, что будет столько побочек сразу, просто дай мне свою руку и надейся на лучшее. Он подал мне руку, я сделала своё дело и ушла, велев ему молчать о сегодняшней ночи. Прости, читатель. Я вспылила от нервов. Мне было чертовски страшно и казалось, что вот-вот меня поймают и оттого, хотелось поскорее уйти. Знаю, извиняться надо перед тем парнем, ведь ему тоже было страшно, но я не успела. Клянусь, я сделаю это, позже. До следующей главы.