Сцена 1: Начало

Музыка звучала размеренно, напоминая грустные ноты блюза. Некоторые истории имеют начало и конец, а иным даже не важно, существовали ли они на самом деле. Это истории, которые врываются в жизнь, наполняют её яркими красками, но после себя оставляют лишь пустоту. Лепестки сакуры, медленно кружась в воздухе, всегда завораживали своей красотой. В тот момент, глядя на них, я словно растворился в этом мире, став одним из его мимолётных отражений. Перестав быть собой, я погрузился в поток образов и слов, чей смысл ускользал от понимания. Но для меня это было привычно — во снах я часто блуждал в лабиринтах собственного разума. Там, на краю сознания, где клубилась тьма, я ощутил странное единение со всем сущим. А потом из розового вихря возник силуэт — то ли богини, то ли феи. Её черты были размыты, но голос, прозвучавший над моим ухом, вернул меня в реальность. — Химицу вызывает Бомжа-куна, как слышно, приём! — раздалось резко, будто удар хлыста. — Х… Хьюстон, у нас никаких проблем! — прохрипел я, переворачиваясь на бок в тщетной попытке вернуться в тот сад грёз. — Чёрт! — вскрикнул я, едва увернувшись от свёртка вчерашних газет, шлёпнувшегося рядом. — А ну просыпайся, чумазый пьяница! — голос хозяйки крыльца звенел от ярости. — Тебе негде было свалиться, кроме как у моего крыльца? Или ты решил проверить, насколько мягко здесь лежать? В её словах, к сожалению, была доля правды. — Жалко места для страждущего? — демонстративно растянулся я на замусоренном деревянном настиле, который в Японии называют «энгава». Незнакомка фыркала, осыпая меня проклятиями. Её лицо, искажённое гневом, напоминало хомяка, набившего рот кожурой юдзу. — Проваливай, позор человечества! Внезапно в голову пришла абсурдная мысль. — Ответь, прекрасная дама: ты никогда не задумывалась о том, как хрупка грань между добром и злом? — спросил я, пытаясь уловить её взгляд. — Представь, белый конь жизни может стать чёрным конём смерти. Или наоборот… — Что за бред ты несёшь? — она на мгновение замерла, словно заинтригованная. — Если бы сегодня наши роли поменялись… Стали бы наши судьбы иными? Получил бы я твою жизнь, а ты — мою? Ответом стал удар газетой «Майнити симбун» по лицу. Грохот типографской бумаги выбил из головы последние намёки на философию. — Всё, встаю! — застонал я, поднимаясь с крыльца. Пустая бутылка «Асахи» со звоном угодила в урну. Пошатываясь, я направился к забору, но вдруг обернулся. — Постой… Мне кажется, мы раньше были соседями? — на моих губах застыла улыбка, больше похожая на оскал театральной маски хання. Я лгал — никогда не видел эту девушку раньше. Но бездомные часто прибегают к таким уловкам, чтобы разжалобить людей. — А? Ой… — её щёки сдулись, выражение сменилось на растерянное. — Нет! Я помню всех соседей, а ты… Ты точно чужак! — Дорогая Химицу, как же ты могла забыть… — Хватит! — она топнула ногой. — Ты воняешь, как помойка! И вообще, мне некогда — я спешу к сэмпаю! При слове «сэмпай» я невольно отступил. Последнее, чего мне хотелось, — ввязаться в драку с её парнем. Девушка исчезла за сёдзи традиционного дома, хлопнув раздвижной дверью. Я же, пожав плечами, побрёл в сторону парка. Впереди ждал новый рабочий день — если, конечно, можно назвать работой. А в голове ещё кружились лепестки сакуры…