Ужс

—Да ты послушай! Сергей пытался объяснить, но ему этого не давали. —Я уже устала выслушивать! Каждый день то одно, то другое! То тебе надо на неделю в Россию смотаться, то убить очередного политика! Мы сидим на пороховой бочке, а ты словно специально бросаешь рядом спички! Ко мне почти каждый день ходят полицейские. С работы уволили. Соседи смотрят искоса-. Марет не успела договорить, как была вынуждена заткнуться. Кулак впечатался в стену, а сам Базаров перешёл на крик. —Ну а что я сделаю, если так надо! Женщина испуганно глядела в искажённое гневом лицо. В носу противно защипало. В уголках глаз скопилась влага. Глядя в пустоту, она прошептала на грани слышимости. —До тебя всё было спокойно… Уходи. Просто уходи. Блондинка отвернулась, но даже так не смогла скрыть катившиеся по лицу слёзы. Спецназовец презрительно фыркнул и быстро покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Пелена ярости застилала разум, а тело по памяти двигалось подальше от дома. Ближайший лагерь русских находился в нескольких километрах от города, но брюнету это несколько это не мешало двигаться прямиком туда. Утерев слёзы, Марет вернулась в комнату и увидела испуганный взгляд Кати. Натянув улыбку, женщина подсела рядом и начала рассматривать рисунки и мило болтать с девочкой, стараясь отвлечь её от произошедшего скандала. Как будто ребёнок не мог заметить покрасневших глаз и дрожи в голосе. —Катенька, это ты нарисовала? Очень красиво! Базаров в это время прямо на ходу выкуривал третью сигарету подряд, матерясь под нос. ***       Две недели. Недели тишины и спокойствия. Блондинка словно расцвела. А как тут не расцветать, когда тебе больше не приходится вздрагивать каждый раз, когда стучатся в дверь, не чувствовать на себе тяжёлый взгляд, когда ты слишком долго была в магазине. Мило общаться с человеком, зная что он может тебя убить, если подумает, что ты не на его стороне. Даже домашние стали как-то веселее и раскованнее: Катя стала больше и звонче смеяться, мама больше спала. Даже бабушка впервые за долгое время улыбнулась. Янковы снова стали потихоньку завоёвывать доверие соседей. Семейная идиллия, которая скрывала за собой нечто ужасное. Бабушка заболела ещё сильнее. Мама работала на износ и сильно уставала, а Марет никак не могла найти новую работу, чтобы помогать кормить семью. Каждый неверный шаг или вздох мог довести до нервного срыва. ***       Базаров злился. Сильно злился. Дела на базе были, мягко говоря, не очень. После смерти президента и унижения Софии Весик в её соцсетях вся страна была на взводе. Русские ждали каких-то действий от эстонцев, какую-то провокацию, которая могла бы помочь разжечь пламя ненависти. Радион долгое время не появлялся, а от знакомых Сергей узнал, что Гуннар давно гнил в лесу за предательство. Плохие новости для Марет. Но о ней снайпер старался не думать и не вспоминать. Она сама его выгнала: выставила себя бедной и несчастной, а его превратила в монстра, который портил жизнь. Хотя в самом начале с удовольствием приютила, накормила и была весьма полезной. Мужчина должен был избавиться от неё ещё в момент, когда в дверь постучал «журналист», активно пытающийся сунуть нос в квартиру, но не смог. Не хотелось терять удобную позицию. Да и, откровенно говоря, в квартире Янковых было комфортно, даже не смотря на тесноту. Домашняя семейная атмосфера заставляли расслабиться и окунуться в воспоминания о детстве: ковре на стене, жёлтых обоев, матери в фартуке, которая что-то готовила. Брюнет бы не отказался сейчас от тарелки вкусного борща или картофельного пюре с котлетами. Живот предательски заурчал. Базаров бросил окурок и втоптал его в землю, вымещая злость на несчастном бычке. Он до последнего не хотел признавать того, что скучал по семейству Янковых. ***       Это был вопрос времени. В конце концов, старческий, и без того ослабленный организм не мог долго бороться с болезнью. Бабуля ушла из жизни тихо и с улыбкой на лице. Матушка вместе с Катей в тот момент были в магазине, поэтому уже недышащую старушку нашла Марет. Сначала был ступор и страх. Непонимание того, что делать дальше. Затем скорая, слёзы, теснота квартиры и, наконец: похороны. Ещё несколько дней прошли как в тумане. Очнулась женщина от того, что Катя тянула её за подол платья, мешая мыть посуду. —А когда дядя Серёжа придёт? Без него скучно. Отвернувшись, блондинка стала как-то особенно сильно натирать тарелку. Девочка ещё раз потянула на себя ткань. Тарелка громко приземлилась в сушилку, заставив обеих вздрогнуть. Облокотившись на раковину, официантка почти на выдохе произнесла. —Надеюсь, что никогда. Катенька отпустила подол платья и, скомкано буркнув «понятно», ушла с кухни. Янкова вернулась к мытью посуды. ***       Пока мама вместе с Катей ночевали в гостях, Марет осталась дома одна. Тишина давила. Сдавливала голову в свои тиски, заставляя все плохие мысли вылезать из углов подсознания и вылезать наружу. Даже шум телевизора не мог их заглушить. Устало потерев виски, она переключила канал на вечерние новости. Ведущий торопливо сообщал о накалившейся в стране ситуации и о том, что между русскими и эстонцами все чаще происходят стычки. Девушка ещё раз переключила канал. Шёл какой-то нудный детективный сериал. Укутавшись в одеяло, блондинка закрыла глаза и попыталась уснуть под бубнёж главного героя о том, что мертвец умер не своей смертью. Внезапный стук, вернее пара ударов, заставил подорваться с кровати. С минуту всё было тихо, но потом в дверь снова постучали, тише, но настойчивее. Прокравшись в гостиную, Марет замешкалась и всё же выдала себя, уронив обувь с верхней полки. Кто-то по ту сторону ещё раз постучался и этот стук заставил всё внутри сжаться. Выдохнув, официантка отперла замок и человек снаружи, не дожидаясь, сам открыл дверь. Хлопок, затем возня, испуганный вздох и вот в слабом свете, идущим с кухни, блондинка видит Сергея. Стоя на коленях, он обнял её ноги и прижался щекой к бедру, постоянно укалывая нежную кожу отросшей щетиной. Слабый запах алкоголя медленно распространялся по квартире. —Crawling back to you. В пьяной голове спецназовца была сплошная каша, поэтому языки мешались и путались сами собой. Да и тот, что был во рту, тоже заплетался и никак не хотел слушаться, так что каждое слово давалось с трудом. И боем. — Не звонила. Не писала. А я ждал! Думал…может ты назад позовёшь. А ты молчала. Когда выходила на улицу, выглядела счастливой без меня. Шла такая довольная и свободная. А я каждый раз хотел подойти, но нет. Просто смотрел издалека и злился. Дурак? Дурак! Это же из-за меня тебе плохо. А без меня хорошо. Прости… Прости! Прости! Прости, пожалуйста! Под конец пьяной тирады мужчина сдался и дал волю эмоциям. Брюнет крепче сжал чужие ноги и тихонько заплакал. Некрасиво всхлипывая и то и дело пытаясь прикусить губу, чтобы не зарыдать во весь голос. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь какими-то выкриками из телевизора, который продолжал работать, и тихим рыданием. —Прости… Базаров прошеп тал это максимально жалобно. Его голос предательски дрожал.