Помоги мне, герой

— Я предпочитаю оригинал. Шото обливает холодным потом. Он рвется к ним, выворачивая руки: — Не трожь её, мразь! Яойрозу кричит. Даби с размаха залепляет ей тяжёлую пощечину, так, что она ударяется головой о стену, и зажигает синее пламя в ладони. — Ещё раз вякнешь, останешься без языка. А ты не жадничай, герой. Сам-то кончил в это роскошное тело, почему мне нельзя? — Вот и трахай Тогу, а её не трогай! — Тогу не так интересно, — усмехается Даби, обводя пальцем лицо замершей в ужасе Яойрозу. — Тогу я знаю как облупленную, и внутри и снаружи. Мне интересней чистые, нетронутые игрушки. Их так приятно осквернять и ломать. Мы друг друга поняли, куколка? Будь послушной, иначе оба останетесь калеками. Тебя это тоже касается, герой. Закрой рот. Сам ты не боишься ожогов, полагаю, но ведь твоей подружке они не пойдут, как думаешь? Шото бессильно замирает, боясь отвести глаза. Причуда молчит, он не может выбраться из наручников, пытался несколько часов. Все, что ему сейчас остаётся, это не сделать ещё хуже. Даби нежен. Он тушит пламя и ласкает открытую откровенным костюмом кожу, почти облизываясь и мурлыкая, наслаждаясь страхом и отвращением в распахнутых черных глазах. Кладет руку на горло и чуть сжимает, заставляя Яойрозу пискнуть. — Знаешь, я люблю чуть придушить партнёршу в момент оргазма, главное не переборщить. Раз переборщил. Потом было жаль, она была хороша, не хуже тебя, жить бы и жить. Так что повторяю: будьте послушными, детки. Подняв с пола один из ножей Тоги, Даби медленно срезает геройский костюм, любуясь открывающимся, нетронутым никем, телом. Шото невольно сглатывает. Он уже видел тело Яойрозу, да что там, он даже чувствовал его, но почему-то это не одно и то же. В тот момент он знал, что там, под кожей Яойрозу, прячется сука Тога, а Яойрозу смотрит на них со стороны. А сейчас он знает, что под руками Даби настоящая Яойрозу. Яойрозу, которую на его глазах этот обгоревший мудак нагло лапает и собирается изнасиловать. Желчь подкатывает к горлу Шото, потому что он вдруг осознаёт, что хочет быть на его месте. Все же что-то было в Шото от отца, годами насиловавшего мать. Что-то жуткое и темное, требовавшее слез и заломанных рук, беспомощности и криков. Он потому и держался от Яойрозу подальше все это время. На что он дрочит у себя в комнате, что себе представляет, какое порно у него на компе — это его личное дело. Он не животное, он может не выпускать свои желания из тени своей спальни. Но сейчас, он с ужасом чувствует, как шевелится только что опустошенный, ясно видный в растегнутых штанах, член. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть они ничего не заметят… Даби выдергивает из-под Яойрозу остатки костюма, и нежность тут же слетает с него, как шелуха. Он становится грубым и жадно шарит по девичьему телу, заставляя её вскрикивать и пытаться отползти, но он наваливается сверху, вжимая в стену и впиваясь губами в шею и плечи, и Шото смотрит во все глаза, нечаянно ловя поверх колючих черных волос полный ужаса и мольбы взгляд. Член шевелится снова и Шото машинально облизывает губы. Глаза Яойрозу распахиваются ещё шире и под мелькнувшее в них понимание, сменившееся отчаянием, а после смирением, у Шото встаёт окончательно. Даби смеётся, отрываясь от точеной шеи, и сжимает в руках, приподнимая повыше, пышную упругую грудь, зарываясь в неё лицом. Он играется, как кот, трется лицом о нежную плоть, оставляя царапины скобами, посасывает и покусывает затвердевшие на воздухе соски, чуть не урча. Шото тяжело дышит, а Яойрозу молча плачет, обмякнув и прикрыв глаза. — Что случилось, куколка? — Даби садится прямо, раздраженно глядя на поникшую девушку. — Так быстро сдалась? Мне больше нравится, когда ты шевелишься. Может, твой приятель… — он оборачивается и раздражение сменяется весёлым изумлением. — Оу… Ты тоже считаешь, что оригинал лучше подделки, да, герой? Поделиться с тобой? В отличие от тебя, я не жадный. Если бы Шото мог, то умер бы прямо сейчас от лютого, невыносимого стыда. Даби с минуту задумчиво рассматривает его стоящий член. — Ты поменьше меня… Хм… уверен, что Тога поскакала на тебе, а после отсосала, но она не любит анальный секс. Хочешь первым опробовать попку своей подружки? Разомнешь её для меня и кончишь внутрь, у меня нет с собой смазки. Шото опаляет огнем. В какой-то момент кажется, что вернулась причуда, но нет, это просто возбуждение от мысли об исполнении одной из самых любимых и низких своих фантазий: «Только не в попку, Шото, пожалуйста, только не в попку!». — Не хочу… не хочу, не хочу…— через силу хрипит он, мотая головой под рыдания Яойрозу и издевательский смех Даби. — А твой дергающийся член говорит обратное. Не стесняйся, герой, говорю же, я не жадный. Мне после тебя все равно будет туго, а вот тебе после меня было бы как в открытую форточку. — Ты же любишь сам ломать игрушки? — пытается увернуться Шото, хоть и понимает, что так для Яойрозу и правда будет лучше. Он всё равно не представляет, как потом смотреть ей в глаза. — А она ломается прямо сейчас, разве не видишь? — Даби встаёт, и резко поднимает на себя заплетающуюся в ногах девушку. — Только меня ей было бы пережить легче. Я злодей, я по определению мразь и насильник. Но ты, ты герой и её друг. И у тебя стоит колом от предвкушения, что ты сейчас вставишь ей в задницу. Не сопротивляйся, герой. Утешу твою совесть — у тебя нет выбора. Или ты её для меня подготовишь, или я порву её так, что она умрёт у тебя на глазах от потери крови. Ну так что, мы договорились? Шото беспомощно закрывает глаза и кивает. Он выживет, переживет это. А потом убьёт Даби. Медленно, жестоко, долго, очень-очень долго, отпустив на волю всю ту тьму, что прячется в нем. Он будет пытать его, и в конце сожжёт заживо. А после вскроется сам, он не сможет с этим жить. Все, что сейчас имеет значение — это Яойрозу. Он тоже мразь, как и Даби, но главное сейчас — не сделать ей хуже. — Не прячься, герой. Смотри на неё, она такая сладкая. Смотри, или я сожгу ей руку. И Шото смотрит. Как Даби скручивает ей руки за спиной, как колышется от резких движений её восхитительная грудь с припухшими сосками, какая на удивление тонкая у неё талия. Только в лицо ей не смотрит. Не может. Он не видит, что она на него тоже не смотрит. Даби подтаскивает её к Шото, совсем близко, прижимает к себе лицом и широко раздвигает упругие пышные ягодицы прямо у него перед глазами. — Возбуждающе, правда? Такая ухоженная и гладкая. Ты знал, что даже если женщины не трахаются, то все равно обычно удаляют внизу волосы? Это очень мило со стороны твоей подружки, позаботиться о том, чтобы её было приятно трахать. Тело Яойрозу сотрясает новая порция рыданий. У Шото стоит так, что ему больно. Он до крови прокусывает губу, глядя на нежно розовый сомкнутый вход в запретное для него прежде тело, и вправду похожий на маленькую звёздочку, представляя, как он вот-вот растянется вокруг его ноющего члена. Он это переживёт и не сдохнет от отвращения к себе. Он сможет. — Смажь её, герой, — приказывает Даби и, заметив мелькнувшее на лице Шото замешательство, насмешливо добавляет: — Слюной смажь. Трахни её задницу языком, прежде чем трахнуть членом. Многим это нравится, так что сделай ей приятно перед тем, как сделаешь больно. Можно всё сделать безболезненно, но это долго и муторно, к тому же, я не хочу. Мне нравится, когда они скулят и плачут. Тебе ведь тоже нравится, верно? Он это выдержит. Всё, чтобы Яойрозу пострадала как можно меньше. Растянутые ягодицы Яойрозу утыкаются ему в лицо и её анус оказывается прямо на его губах. Шото закрывает глаза, открывает рот и обводит языком каждую складку, стараясь оставить на них как можно больше слюны. Возбуждение похоже на лихорадку, его трясет, когда он с усилием просовывает язык внутрь, преодолевая крепко сжатые мышцы. Почему-то от неё пахнет приятно, и вкус на языке тоже приятный, хотя они несколько часов просидели в подвале, потные и грязные. Может, дело в причуде. Если тело Яойрозу генерирует на своей коже абсолютно всё, возможно, она и это может регулировать. На мгновение чуть не пробивает истеричный смех при мысли, в какие теории эту мысль развил бы Изуку. После того, как умер бы от смущения, конечно. Но мысль быстро исчезает и он ритмично двигает языком, вталкивая в Яойрозу слюну и вылизывая ее изнутри так глубоко, как может дотянуться. Ему нравится это делать, и член дергается, подстраиваясь под ритм, но Даби быстро надоедает просто стоять. Он снова прижимает её к себе, и грубо засовывает ей в задницу сразу два пальца. Яойрозу вскрикивает, и после шипит, терпя, пока Даби трахает её пальцами, разводя их и проворачивая. Шото, не отрываясь, смотрит. Грязная часть его, та, что от отца, наслаждается происходящим, а та, что от матери, утешает и шепчет, что он должен делать все, что требует Даби. Что ему нужно себя сейчас отпустить, пусть тот будет доволен. Отпустить один единственный раз, всё равно его жизнь уже закончена, отпустить и насладиться тем, что происходит сейчас и произойдет вот-вот. К двум пальцам добавляется третий, четвертый и Даби разводит в разные стороны все четыре пальца, раскрывая дырочку Яойрозу перед Шото. — Плюнь внутрь, герой. Слюна быстро высыхает. Шото подчиняется. Та его часть, что от отца, вспыхивает удовольствием от унизительности этого действия. Даби разворачивает Яойрозу, берет под колени и подносит размятую и тщательно вылизанную попку прямо к дрожащему кончику члена Шото. Он чуть давит им на анус, ухмыляясь судорожному вздоху сквозь стиснутые зубы и замирает на мгновение. Секунда, две… — Наслаждайтесь своим первым аналом, детки. И медленно опускает Яойрозу на член Шото. Кажется, что это продолжается целую вечность. Яойрозу плачет. Шото трясет. Огненно-ледяными мурашками расходится от паха ощущение медленно и неохотно раздвигающихся под напором бархатных нежных стенок, крышу сносит от того факта, что это насилие. Так хорошо… Господи, так хорошо и так невыносимо. Хочется качнуться вперёд, резко, жёстко, надеть её на себя до упора, но ей и так больно, она и так плачет, и не двигаться — это последнее, чем он может ещё противостоять Даби. — Да, куколка, да… — шепчет этот мудак довольно, почти мурлыча, — вот так, умничка, глубже бери в жопу. Хорошенько разомни её, потому что я намного больше, чем он. Чтобы ты смогла меня принять без последствий, тебя нужно хорошо растрахать. Вот так, дыши. А ты смотри на неё, герой. Смотри, как она корчиться на тебе. Яойрозу стонет, черты её красивого лица кривятся от боли. Та часть Шото, что от отца, захлёбывается восторгом, та, что от мамы, беспомощно уходит в тень. Он входит в тело Яойрозу, сантиметр за сантиметром, в ней горячо, влажно и безумно туго. Наконец он полностью внутри. Даби даёт ей минутку привыкнуть и отдышаться. А после медленно приподнимает, и снова опускает вниз. А потом ещё раз. И ещё. Постепенно он увеличивает скорость, до тех пор, пока Яойрозу не начинает даже не стонать, а просто скулить, а её роскошная грудь подскакивать при каждом движении. Шото не может закрыть глаза, не навредив ей, и ему приходится смотреть. На эти скачущие большие сиськи, на скривившиеся от боли пухлые губы, на нежный белый живот, на выбритый лобок, на растянувшийся анус, массирующий его член в отчаянных попытках сжаться обратно. Даби ухмыляется, крепко держа её за разведенные бедра и ритмично насаживая на стоящий колом член связанного со спущенными штанами Шото. Шото себя ненавидит, ненавидит своё тело, за каменный постыдный стояк, за накатывающее волнами блаженство. За то, как хорошо в попке Яойрозу, за то, как заводят слезинки на её ресницах, её скулёж и её прыгающие сиськи. Отцовская его часть наслаждается ситуацией, в которой его заставили насиловать в задницу свою самую сексуальную одноклассницу, и он может делать это долго, потому что только что кончил в рот Тоги. И даже то, что Даби просто разрабатывает попку Яойрозу под себя, пользуясь им, как фаллоиммитатором, доставляет какое-то извращенное тошнотворное удовольствие. Шото хорошо, ему запредельно хорошо, и он люто, отчаянно, горько себя ненавидит и презирает, но боже, как всё это безумно заводит. — Умничка… — продолжает шептать Даби грязную чушь, — какая же ты умничка… Твоя попка так хорошо справляется… Чувствуешь, какой Шото твердый внутри тебя? С каким наслаждением он ебет тебя в зад, хоть и пытается этого не показывать? Тебе больно, но в этом отдельный кайф. Уверен, после он много раз будет дрочить, вспоминая сегодняшний день. Шото может сдержать стоны, но не может сдержать своё хриплое тяжелое дыхание. Ему стыдно и сладко от того, что Даби абсолютно прав. Мир сужается до влажных шлепков плоти о плоть и вдруг все прекращается, и тело Яойрозу замирает, оставляя её ягодицы на его яйцах. Даби прижимает Яойрозу к себе и сминает её сиськи в ладонях. Яойрозу вскрикивает, и член Шото дёргается внутри неё, глядя на расплющившиеся в пальцах соски. Даби жестко мнет их, выкручивает и растягивает в разные стороны, тело Яойрозу, дрожит на члене Шото, и Шото тоже дрожит от невыносимой потребности двигаться дальше, но он, сцепив зубы, удерживает себя на месте, впервые в жизни благодаря отца за жестокие тренировки по самоконтролю. — Чего застыл, герой? Сам не можешь? — наконец ухмыляется Даби, отпустив соски и сведя сиськи вместе. — Роскошная грудь у твоей подружки, не хуже жопы. Пососи-ка, куколки это любят. Он наклоняет девичье тело вперёд и в рот Шото упирается распухший горячий сосок. Шото сжимает губы. — Давай, герой. Или она останется без груди. Можешь закрыть глаза, но только пока сосешь. Шото с облегчением открывает рот. Яойрозу всхлипывает. Соски Яойрозу похожи на леденцы и он упоено сосет их, один, другой оба вместе, подчиняясь воле Даби и наслаждаясь их ощущением на языке и невыносимым напряжением в охваченном тугим бархатным жаром члене. Когда во рту и внизу вдруг становится пусто, он удивленно распахивает глаза и видит, как Даби наклоняет лицо Яойрозу над его пахом. — Теперь ты соси, куколка. Его слюна уже почти высохла, нужно добавить, иначе он тебя порвет, а я не люблю кровь на члене. Давай, не упрямься, ты же не хочешь остаться калекой, правда? Продолжим праздник для Шото, знаешь, сколько запросов на порносайтах «из жопы в рот»? Давай, раскрой пошире рот и спрячь зубы. Яойрозу душит рыдание, наклоняется ниже, Даби жестко хватает её за волосы и Шото видит звезды. Даби надевает рот на член в том же ритме, в котором надевал задницу. Низко, до упора, до касающихся лобка губ. Яойрозу хрипит и давится, по её лицу текут слезы, изо рта слюна и каждый издаваемый ей звук электрической вспышкой отзывается в теле Шото. Это в миллион раз лучше, чем когда ему отсасывала Тога, потому что тогда это не было так грубо и глубоко, и Тога не была Яойрозу. Пружина сжимается внутри него, становится почти больно, и когда она уже почти готова распрямится, Даби пережимает его член у основания и снимает с него горло Яойрозу. Та падает на колени и пытается откашляться, её почти рвёт. Шото ловит ртом воздух. Остановка начинающегося оргазма похожа на удар в живот и также лишает дыхания. — Погоди, герой, не так быстро. — Ухмыляется Даби. — Мне нужно, чтобы ты хорошо её разработал. И кончить ты должен в задницу, а не в рот. Одной слюны ей со мной не хватит. Немного остыньте, голубки, и продолжим. Даби останавливал оргазм Шото ещё два раза. Он крутил Яойрозу как куклу, трахая член Шото то её горлом, то попкой. Шото сбился со счета, сколько раз одна влажная сладкая дырка сменялась другой. Он все больше и больше терял самоконтроль и связь с реальностью. Он не осознал, когда перестал сдерживать стоны и начал долбиться сам в подставляемые Даби дырочки, все слабее сжимаюшиеся на члене. Наклонив её вниз в очередной раз, Даби засунул пальцы ей в задницу и покрутил ими, довольно улыбнувшись. — Ну вот, уже не такая тугая. Можешь кончить, герой. Дырка сменилась, но Шото этого даже не понял. Волна снова зарождалась в нём и он зарыдал от облегчения, когда она прошла сквозь тело, на этот раз не встретив препятствий. — Давай, герой, смажь её для меня. Кончай, — приказал Даби и Шото умер, разорвавшись на части. Он кончал и кончал в задницу Яойрозу, крича и бьясь в судороге. Оргазм был похож на лавину, сжигающую всё под собой, мир ослеп и оглох. Даби задумчиво наблюдал за тем, как он бьется, поглаживая спину зарёванной Яойрозу и придавливая вниз её плечи. — Знаешь, такое ощущение, что это я его трахнул, а не он тебя. Так или иначе, ему определенно понравилось. А ведь вам ещё вместе учиться дальше… Будешь его так иногда баловать, а, куколка? Он так кайфовал в тебе, будет жестоко больше ему не давать. Подождем, пока его отпустит? И, наконец, развлечемся.