Это справедливо

      Стоя перед неизвестной дверью, я держу в руке связку ключей от неё. Одним из них всё же решаюсь провернуть механизм замочной скважины пару раз. Отворилась.       Что ждёт меня внутри?       Я робко шагаю – меня встречает вуаль темноты, словно призывая быстрее включить свет. Судорожно найдя включатель, через пару секунд магия темноты рассеялась, и первое, что попалось мне на глаза, - отражение в зеркале. Разумеется, своё. Я неловко его разглядываю, будто незнакомца, который вот-вот на меня раздражённо кинет взор.       — Что тебе пришлось пережить? — соскальзывает с моих губ. — Ты безумно сильная, раз стоишь здесь. Ни шагу назад, как бы не было плохо. Это справедливость, — шептали мои уста, а глаза выстроили стеклянный барьер.       Пройдя в комнату, меня встретили её небольшие, но всё же просторы. Телевизор тихо дремал, расположившись на комоде, а небольшой добрый диванчик заманивал присесть и расслабиться. Я согласилась на его провокацию.       — Здесь так пусто… — раздалось эхом в голове.       В то время на улице солнце скрылось за угрюмыми тучами – собирался дождь.       — Вроде бы весна. Всё должно цвести и пахнуть, а оно… — усмехнувшись, я махнула рукой, глядя в окно.       Вскоре дрожь действительно разошёлся, а я начала разживаться в новом скромном, но своём «поместье», где уже действуют мои правила и ничьи больше – это справедливо.       В доме главенствовала тишина, только лишь за окном шипел дождь на пару с яичницей на плите. Переложив скупой ужин в тарелку, я наконец-то присела за стол. Есть, на самом-то деле, вообще не хотелось – не было настроения. Отломив небольшой кусочек, я всё же его запихнула в рот. А дождь так и не надумал закончиться – лил ручьи и лил. Круговорот бесконечных мыслей «правильно ли я всё делаю?», «а что будет дальше?», «хватит ли мне средств на своё бессмысленное существование?» присоединился к погоде и также вылился ручьями. На моём лице.       — Это справедливо. Я теперь одна… и это справедливо, — мои глаза увязли в слезах, а аппетит пропал окончательно. В душе ощущалось огромнейшее пространство – пустота, заглушить которую… известно чем только одному Богу.       — Так нельзя… — бормотали мои уста, судорожно подёргиваясь. — Так нельзя, но оно есть. Такое невозможно, но оно есть, — слезы хлынули новым прибоем. — Ей вернётся, да по заслугам! Она будет биться в конвульсиях, ей будет плохо! Будет! Я знаю! Она заплатит! — покрасневшие глаза накрыли опухшие веки, а нос отказывался дышать. Дождь продолжал свою симфонию, постепенно превращаясь в ливень, а я шептала:       — Это справедливо.