Часть 1

Дом, что последние дни был наполнен по ощущениям вечным детским криком, наконец-то обрёл тишину. За окном был вечер, последние лучи солнца уходили за горизонт. А в уютной квартире на восьмом этаже настал покой. Уставшая Джисонна сидела на сером диване, закутавшись в мягкое одеяло, незаинтересованно листая каналы по телевизору. Под глазами были тёмные мешки, выдавая усталость и недосып. На ней была чёрная, растянутая толстовка её мужа, которую она несколько месяцев назад украла у него, а также жёлтые короткие шорты. Ей до сих пор не верилось в реальность всего происходящего.  Три месяца. Ровно такое количество времени прошло с родов их прекрасного малыша Чанёля. Маленький, милый, с карими глазками. Но очень не спокойный. О понятии как «сон больше пяти часов» Минхо и Джисонна забыли уже давно.  И вот — из комнаты ребенка выходит Минхо. В домашних штанах с милым принтом кошек и объёмной светло-серой толстовке, рукава у которой были настолько длинные, что его изящные и идеальные пальцы были едва видны. Джисонна всё ещё пялилась на них каждый день, хоть в браке уже были три года. На лице Минхо — невероятно счастливая улыбка. Это было уже странно.  — Он уснул! — шёпотом пробормотал Ли, с невероятным восторгом в голосе.  Минхо хотелось кричать от счастья, но было нельзя — разбудит ребёнка. Сын наконец-то уснул. И теперь, он может уделить время своей любимой жене. Нормальной близости у них не было уже давно. Максимум — быстрый минет, который прервался криком ребенка. Что уж говорить об нормальном сексе. Факторов было много: ребёнок, усталость, не хотелось, да и после родов надо было восстановиться.  А Минхо хотел. Очень. Её грудь была такой красивой, набухшей от молока. Джисонна вообще сильно поменялось из-за беременности: бёдра — шире и мягче, когда-то плоский животик стал больше, нежнее. Минхо обожал её. А теперь… он буквально не отлипал от нее. Его рука почти всегда находилась либо на её бедре, либо на животике. Минхо был готов каждый день стоять на коленях перед ней за рождение их малыша. Каждый раз, когда она вновь срывалась на нём из-за усталости и гормонов, он просто обнимал её, а она тихо плакала ему в плечо. Он не злился ни секунды — Минхо помнил как она мучалась 9 месяцев. Как страдала от токсикоза, как гормоны были словно Американские горки. Роды у них были партнерские, в лучшей частной клинике Сеула. Он никогда не забудет её крики от боли, а позже, первый крик их мальчика. Когда он возвращался с работы, Минхо часто находил жену спящую возле кроватки ребёнка. В этот момент в его мыслях была лишь одна мысль: вот он — смысл его жизни. Смысл вставать по утрам, работать, да даже просто дышать воздухом.  И вот, Минхо медленно подходит к ней и затягивает в нежный, глубокий поцелуй. Джисонна была удивлена, но лишь только прижалась ближе к его губам и телу. Он кладёт свою руку на её поясницу, прижимая ближе к себе, как самый ценный объект во всей Вселенной. Хо вкладывал в поцелуй всё — всю нежность, любовь, все те чувства, что невозможно описать словами, а можно лишь почувствовать. Джисонна мягко отстранилась от него. У обоих — все губы уже красные и чуть припухшие от поцелуев. В глазах Минхо — азарт.  — Можно? — нетерпеливо спрашивает он, кладя руку на край её толстовки, удерживая себя от того чтобы разорвать вещь здесь и сейчас.  Джисонна кивнула. В её взгляде прослеживалось ужасное желание.  Минхо быстрым движением снял с неё толстовку, а затем расстегнул её лиф для кормящих спереди, открывая доступ к набухшим соскам, из которых уже немного сочилось молоко. Минхо уложил её на диван, а сам навис сверху. Он начал медленно вращать её соски, и маленькие капли молока начали вытекать из них. Громкие стоны Джисонны раздевались по комнате. Грудь всегда была её чувствительным местом, особенно соски, а после беременности… они стали невероятно чувствительными зонами, прикосновение к которым, вызывало легкое покалывание по всему телу, но особенно внизу живота. — Ммм… такая хорошая, моя девочка. Ты не против если твой муж пососёт твоего молочка? — говорил Минхо низким, сгорающим от похоти голосом. Лицо Джисонны залилось красным цветом. Она пыталась отвести взгляд, но видя просящий вид Минхо, не смогла отказать, и кивнула.  Он в тут же секунду припал к её груди, начиная слизывать молоко с её грудей, на которых уже были небольшие белые струйки.  — Теперь я понимаю почему Чанёль так усердно пьёт твоё молочко. Оно такое вкусное, — закончив слизывать с самых грудей, он присасывается к соскам, начиная уже по настоящему, как ребенок, сосать молоко. Тёплая, вкусная жидкость полилась ему в рот, он едва успевал сглатывать.  — Блять, — шепчет Минхо чуть отстраняясь, — я хочу чтобы ты всегда была беременной, чтобы твои груди всегда были полны молоком, которое я буду пить. Чтобы я мог слизывать его с твоих грудей каждый день, без исключений. Ты моя идеальная, лучшая жена. Представь, сколько детей у нас может быть. Сколько пар ножек будет бегать у нас по дому, сколько весёлых, детских голосов будет звучать. А твоя матка будет беременеть раз за разом, а я, поверь, обеспечу, чтобы твоя матка всегда была полна моим семенем. Но только если ты согласна, — Минхо шептал, на грани воркования. Внутри Джисонны всё трепетало. Она прекрасно понимала — у него просто кинк, это всё не серьёзно. Но внутри всё трепетало, а внизу живота приятно ныло. Мысль о том, как по её матке вновь будет разливаться сперма её мужа и снова будет зарождаться жизнь, только сильнее возбуждало тело Джисонны. — Да, Минхо, прошу, я готова стать твоим сосудом для спермы и рожать столько, сколько захочешь, только наполни мою киску хоть чем-то. Она наверняка такая мокрая, а матка такая пустая, такая ожидающая твоей ласки и спермы, — шептала она словно мантру. А кто Минхо такой, чтобы отказывать любимой жене? Он, сделав последний глоток тёплого молочка, отстранился, но тут же начал слизывать остатки белой жидкости, небольшие капли которого остались возле сосков. По комнате вновь раздался стон наслаждения, что слетел с губ его жены. — Ты у меня самая лучшая, — Минхо поцеловал её сосок, — самая прекрасная молочная ферма, — поцеловал второй сосок, — может купить тебе бельё с коровьим принтом? Будешь такая миленькая, мягкая коровка, которая будет кормить своего мужа, не так ли? — он в последний раз прикоснулся губами к её груди, и начал облизывать губы от наслаждения, смотря ей прямо в глаза Она медленно посмотрела ему в глаза, и кожа лица в ту же секунду окрасилась в алый. Ведь внутри Джисонна уже сходила с ума от возбуждения. Так грязно и пошло говорить, это в стиле её мужа. А когда он смотрел на неё с ухмылкой, облизывая губы от молока... с она вновь срывалась на стон, и стоило ей чуть двинутся, как в трусиках хлюпнуло, что не осталось не замечено Минхо. — Ты уже так мокра от меня? Ты так хочешь какую-то часть меня внутри тебя? Твоя киска не может сдерживаться после такого перерыва? Какую бы часть меня ты хотела внутри? Член, пальцы или может мой язык? — говорил он томным и чуть хриплым голосом. Вместо слов Джисонна быстро сняла шортики, оставшись лишь в стрингах, и начала медленно водить по мокрой части трусиков, стимулируя очень чувствительный клитор. И после каждого движения по комнате раздавалось хлюпание, а она смотрела на него взглядом, который будто так и говорил — "Да, я настолько мокрая для тебя и из-за тебя. Хватит уже терпеть и сделай что-нибудь". Взгляд её карие был настолько заигрывающим, а ещё и губы, что открывались в немом стоне — всё доводило Минхо до края. Но финалом терпения Хо стала фраза — "Насчёт того, что я хочу внутри... ты же мой муж, вот и решай". Все предохранители еле сдерживающие его лопнули. — Вставай. Быстро, — сказал он низким, приказным тоном. Джисонна знала его наизусть. Этот голос означал только одно — она заигралась и ей конец. Она мгновенно встала, ожидая следующих действий мужа. — Давай малышка, сними эти трусики ради меня, а потом отдай мне в ручки, — шептал он ей прямо на ухо. Она тут же быстрым движением опустила их вниз, и они тут же упали на пол. Минхо открылся вид на мокрую, не бритую, но невероятно аппетитную киску. Решение пришло мгновенно — вылизать её дочиста. Джисонна медленно наклонилась, взяла и отдала ему в руки трусики, что уже полностью пропахли ею и её соками. Минхо поднёс их к носу и медленно вдохнул. Он прикрыл глаза от наслаждения. Он обожал этот аромат. А в этот момент Джисонна смущённо стояла и краснела ещё сильнее. Да, он делал так раньше, но это всё ещё очень смущало. Минхо быстрым движением кинул трусики на другой конец комнаты, а сам, скинув подушки с дивана, лёг во всю длину. Джисонна поняла всё без слов, и медленно начала подходить к нему. Минхо сразу же, как она подошла, двумя пальцами провёл по её киске, собирая соки, а потом сразу же положил их в рот и слизал их со своих пальцев, наслаждаясь прекрасным вкусом. — Ты такая вкусная, но я думаю стоит перейти к кое чему более приятному. Быстрее малышка, давай, сядь мне лицо. Мой язык так хочет насладится твоими прекрасными соками ещё и ещё, — говорил он, вновь приказным голосом. Джисонна тут же села на диван, а позже на его лицо. Но он чувствовал, как слегка дрожат её бёдра от сильного напряжения мышц. — Нет, так дело не пойдёт. С каких пор ты садишься на моё лицо не всем своим весом? Давай, полностью сядь на моё ебанное лицо! — говорил он интимным голосом, готовый уже сам посадить её. — Минхо... ну я же уже не такая худенькая как до беременности. Я боюсь сделать тебе больно, — тихим голосом сказала Джисонна, после чего Минхо сразу же сам прижал её ближе к своему лицу. И только она хотела возмутиться, он начал лизать её киску как не в себе. Его язык очень быстро метался от одной стенке к другой. И только она хотела разразиться несдержанным стоном, Минхо быстро вручил ей в руки её трусики, чтобы она запихала их себе в рот — они не могли позволить себе громкий секс. Она так и сделала, и видел бы Минхо их со стороны — уже обкончался бы. Он, со вздутыми венами на руках, которые сжимали задницу жены, а также вылизывает её так громко, грязно, хлюпанье и приглушенные трусиками стоны, что просачивались через ткань, наполняли комнату. Джисонна — вся разгорячённая, мокрая, лицо красное, глаза закатаны, а в уголках уже собираются слёзы наслаждения. Ноги Джисонны уже начали трястись от приближающегося оргазма. Минхо это разумеется заметил, и ускорился настолько, насколько мог. Язык уже немного устал. Но было похуй. В голове была единственная мысль — быстрее довести её до пика. Стоило ему только руки убрать с её задницы и переложить на грудь, и один раз прокрутить соски, всё — громкий, словно крик стон раздался по комнате. Джисонна вся дрожала, трусы выпали из рта, глаза закатаны а по лицу текут слёзы и пот. После такого долго воздержания, оргазм был словно перерождение, словно её душу вывернули наизнанку. Всё её тело обмякло, и она перелезла на другую сторону дивана, слезая с лица мужа. Минхо уже был готов продолжить, но тут — крик ребёнка. — Блять, — пробормотала себе под нос Джисонна. Она уже думала вставать и идти убаюкивать ребёнка, но Минхо её остановил. — Нет милая, я сам всё сделаю. От тебя требуется только принять ванну, желательно с наушниками, отдохнуть и кайфануть. — Но... ты даже не кончил! — возразила она. Но вместо слов, Минхо быстро поднял её на руки, и принудительно понёс в ванну. Милая, не волнуйся обо мне, — он посадил её на крышку туалета, на которой лежало заранее заготовленное одеяло — чтобы не было холодно. А сам начал набирать воду в ванну и кидать соль с запахом лаванды. — Милая, я способен о себе позаботиться сам, потом, когда-нибудь продолжим, — он поставил пакет с ванной обратно на полку, — думаю дальше сможешь сама. А я побежал успокаивать Чанёля. *** Спустя время Джисонна лежала в ванне. Её тело наслаждалось тёплой водичкой, а нос — приятным запахом лаванды. Она лежала и думала о том как ей повезло. Она раньше и подумать не могла о том, что в двадцать восемь у неё будет ребёнок и муж, что обожает её до сих пор. И она поняла — жизнь удалась.