0 - Доклад Шинсо

За все шестнадцать лет её жизни Эри так и не научилась унимать мерзкую тревогу, когда подходила к зеркалам. Сегодняшнее утро не было исключением, и она ощутила знакомую хватку страха на сердце близ умывальника в общежитии. Выбором она не располагала: ей придётся посмотреть туда рано или поздно, чтобы проверить, не слетела ли маскировка. На всех новоприбывших студентов накладывали чары, что скрывали их истинную природу, и ходить по территории учебного заведения без них считалось правонарушением. В данный момент её беспокоили не чары, а скорее перспектива, что они будут сбоить. До прибытия в Академию Ёкай ей приходилось жить без магической маскировки, скрывая своё лицо от посторонних глаз. До недавних пор ей не были знакомы ни магия, ни чудища, ни прятавшийся всё это время у людей под носом мир — другой мир. Эри была в плену своей человеческой жизни.

***

Бывало, в детстве она расхаживала по заброшенным домам и улавливала своё отражение в луже или сломанном зеркале на периферии — и каждый раз её пронзал мандраж от того, что она замечала. Среди обычных людей приходилось прикидываться больной или калекой. Слои бинтов на лице — так, чтобы её несоразмерно большие глаза могли видеть сквозь обмотки. Гулять с костылями или кататься на инвалидной коляске, чтобы никто не догадался, что она притворяется. Иногда просто сидеть на обочине и просить милостыню. Потом — марлевая маска и большие тёмные очки. Ко всему этому Эри привыкла — должна была привыкнуть, потому что иначе не могла. Пусть смотрят, пусть жалеют, пусть насмехаются — лишь бы не бежали в ужасе. Детство прошло в доставшихся от матери обносках: "на вырост", как она говорила. Она пыталась найти других таких же, как она, но город был небольшой, а выезжать за его пределы было не на чем и не с кем. Об отце мать не рассказывала. Перепады настроения, в ходе которых Эри приходилось угадывать по мельчайшим деталям, будут ли её бить, не располагали к общению. Она ночевала на скамейках, в больницах, приютах для бездомных — где угодно, лишь бы не дома. Иногда к ней приставали, из-за её приятного голоса полагая, что и внешность у неё будет не так плоха. Иногда ей удавалось отбиться, иногда — нет. Стоило увидеть её лицо — и посягательства прекращались. Она скрывала лицо даже дома. Такая жизнь была реальностью для Шиноды Эри. А потом, когда ей стукнуло пятнадцать, весь мир переломился и рухнул, став кривым отражением самого себя. Экстренные репортажи шли по каждому каналу Японии. Колоссальных размеров существо, которое было невозможно описать словами, поливаемое артиллерийским огнём национальной гвардии; прекрасные крылатые женщины, расщеплявшие своим голосом чужую плоть. В Японии разразилась настоящая война с потусторонним миром. Видя всё это на экранах, люди теряли рассудок. Но не Эри. В тот момент в мир Шиноды Эри наконец-то вложили недостающий кусочек паззла, после которого жизнь стала гораздо понятнее. Этот потусторонний мир оказался ей родным — по крайней мере, она на это надеялась. Затем по телевидению сделали публичное объявление об Академии Ёкай: школе, где обучали подрастающие поколения демонов и монстров и учили интегрироваться в общество людей. Поводов жить среди людей у Эри больше не осталось, и решение уйти далось ей легко. Мать не сказала на прощание ничего. Дочка ничего и не ожидала — наверное. Но бинты на лице всё равно намокли. Посольство в Ишиномаки. Заполнение анкеты. Прочерк в поле "Раса". Звонок на мобильный через день. Женский голос, представившийся Тоджо Руби, диктует указания. Эри записывает в блокнот описания ориентиров, которые будет искать после выхода из города. Дата, время, встреча. Она не сдерживает смешок, глядя на одинокое тыквенное пугало с табличкой "В Академию Ёкай". Вытянутый школьный автобус. Двери-"гармошки" сползают в сторону, открывая её взору долговязого водителя в униформе с кепкой. Он не обращает внимания ни на её большие солнцезащитные очки, ни на закрывавшую остальное лицо марлевую маску — лишь протягивает руку, пафосным размашистым жестом приглашая на борт. Ноги тяжелеют и немеют, но она забирается внутрь. Там она видит детей: таких же, как она. Нормальных; уродливых; странных; неописуемо красивых. Сидевшая сбоку девочка хлопает ладонью по свободному месту, и Эри садится, не в силах выдавить из себя ни слова. Автобус срывается с остановки к тёмному туннелю, и её старый мир гаснет, исчезая. Шёпот тонет в автобусном шуме. — Прощай, мама.

***

Теперь же, на следующий день после прибытия, из зеркала на неё смотрело вполне человеческое лицо: тёмно-красные растрёпанные волосы спадали на вполне человеческие карие глаза. Словно не веря увиденному, она потрогала массивные скулы и прямой нос с небольшой горбинкой. Взгляд Эри замер в напряжении, веки были внимательно распахнуты. Накинув крупноватую для её фигуры потёртую кожанку, она вложила во внутренний карман очки и маску — просто так, на всякий случай. В школе было тепло, но ей не нравилось оставлять свои вещи где-то без присмотра. Время уже поджимало, ей следовало явиться на вводный урок. К счастью, во время заселения в общежитие учительница сказала, что дресс-код был совершенно свободный, чего, по её же словам, не бывало за всю историю академии. Эри нервно усмехнулась — и тут же подавила в себе эту усмешку. Насмотревшись на своё новое лицо, она выправила мешковатые штанины, отряхнула красную фланелевую юбку, опоясанную поверх брюк, и торопливо вышла в коридор. В человечьем мире, лишь изредка бывая дома, она часто была вынуждена ориентироваться в городском пространстве самостоятельно. Со школьными указателями найти нужный класс оказалось легко. Едва она открыла дверь, как на неё набросилась высокая светловолосая женщина. — А! Вот ты где! — воскликнула она, похлопывая Эри по плечам, словно давняя подруга. — Проходи-проходи, садись! У Шиноды-тян чуть сердце из груди не выскочило, но она заставила себя успокоиться и уставилась на парты. В классной сидели те же дети, что были в автобусе вчера. И, как и вчера, среди новых учеников ей замахала та же девочка, что пригласила её сесть рядом в автобусе. Парта справа от неё была свободна. Эри сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и села на место, пусто глядя в пространство перед собой. Слишком много глаз смотрело сейчас на неё. Она подавила в себе желание нацепить маску с очками. — Ширакава Шизука, — донёсся голос слева. Девчонка никак не унималась. — Эри... — произнесла она, не дыша, и повернулась к ней, как поворачиваются дворовые коты к потенциально отравленной еде. Сжала протянутую ладонь Шизуки. Та подалась ей навстречу и смахнула иссиня-чёрную чёлку со своего высокого лба. — А фамилия у тебя есть, Эри? — спросила она, явно подражая её шёпоту. — Шинода, — прошипела она. — Я Шинода Эри. — Вот и хорошо, Шинода Эри-тян, — улыбнулась Ширакава. — Будем дружить? Прежде чем Эри успела ответить и высказать ей всё, что думала о её передразнивании, встретившая Шиноду женщина отрывисто захлопала в ладоши. — Та-а-а-ак, попрошу тишины, ребята! Давайте знакомиться. Я — Некономе Шизука, ваш классный руководитель. — Её голос звенел в стенах кабинета и отчасти походил на кошачий писк. Она выписала имя на доску. — Вы — студенты первого курса Академии Ёкай, это вам уже известно. Однако, в свете недавних событий, отбор наших учеников стал проходить по совершенно новой программе. Пока она говорила, Эри усваивала каждую крупицу информации. Она оказалась в новом окружении, впервые испытала к себе интерес подобного уровня — и ей это ни капельки не нравилось. Она привыкла к отвращению, привыкла к страху, к косым взглядам. Эмоциональная теплота бросала её в холодный пот. Она заставила себя отвлечься на учительницу. Поскольку дресс-код в этом классе был совершенно свободный, не было ничего удивительного, что Некономе-сенсей была одета как на рыбалку: джинсовые шорты, лёгкая майка под сафари-камуфляж и простые сабо. На фоне её и остального колоритного класса Шинода-тян могла бы легко спрятаться, и от этой мысли на сердце у неё полегчало. — Некоторые из вас, — чуть ли не нараспев продолжала Некономе-сенсей, — попали сюда по публичному объявлению и прошли регистрацию с помощью нашего дорогого трудолюбивого завуча. И, хотя мы по-прежнему проводим фильтрацию для всех новых учеников, проверяя их нечеловеческое происхождение, наша школа теперь известна практически каждому человеку в Японии. Отсюда и упрощённая запись. Ширакава-тян записывала слова учителя в тетрадку, и Эри смутило, что у неё при себе был лишь блокнот с пожёванным карандашом. Решив, что просто сидеть без дела будет куда мучительнее, она откинула блокнот на последней чистой странице и принялась выписывать слова учителя мелким аккуратным почерком. — Крайне важно знать историю Академии всем новоприбывшим ученикам. Но из-за форс-мажора, раскрывшего наше присутствие перед людьми, было решено ввести вас в курс дела касаемо природы этого форс-мажора. Она стёрла с доски все ключевые слова, кроме собственного имени, после чего в некотором смущении добавила: — "Форс-мажор" — это когда происходит что-то непредвиденное. Ширакава подняла руку, и Некономе-сенсей кивнула ей снизу вверх. — Именно об этом вы сейчас и проведёте урок? Учебники не нужны? Учитель прищурила глаза. — Всё верно, дорогая! Книжки не понадобятся. Но в одном я тебя поправлю. Урок проводить буду не я. Она повернулась и жестом пригласила кого-то снаружи войти. Чуть пригнув голову, внутрь прошествовал высокого роста мужчина: весь в чёрном, с тонкими, угольного цвета волосами до плеч. Пока он молча сканировал взглядом учеников, словно робот, следом за ним зашёл мальчик. Чуть ниже своего колоритного спутника, жилистый, в школьной рубашке, на пару лет старше Эри, совершенно незатейливой внешности — на фоне мужчины он выглядел очень по-мещански. — Шузен-сан, окажете нам честь? — промурлыкала учительница. Весь класс уставился на странную парочку; на лицах некоторых учащихся читался благоговейный ужас. Темноволосый мужчина сцепил руки за спиной и расправил плечи. — Первокурсники. — Его голос звучал, как натянутая стальная струна. — Как Некономе-сенсей уже сказала, вы находитесь в этой школе в результате масштабного конфликта, который несколько месяцев назад обнародовал существование чудовищ перед человеческой общественностью. Жили ли вы до этого среди людей или пребывали в изоляции — теперь это неважно. Люди пытаются замять данный инцидент, но очевидцев было слишком много, а любопытствующих с каждым месяцем становится ещё больше. Он неспешно зашагал из одного конца классной в другой. — Среди вас, — продолжил он, — много выходцев из семей, что были вынуждены прятаться в людских городах и деревнях. И хотя чудовища веками были способны скрываться от посторонних на большой земле и даже интегрироваться в человеческое общество, в лучшем случае им удавалось организовать преступный клан или мафию — иными словами, маргинальное учреждение, регулирующее любые вопросы с помощью насилия. Шинода-тян всегда гордилась тем, что читала книги с ранних лет, но уже сейчас чувствовала, как её голова перегружается от новой информации. — Задача Академии Ёкай заключается в том, чтобы её выпускники жили среди людей, не прибегая к преступной деятельности. Наше вам пожелание — чтобы вы все видели в людях равных себе. Он остановился, и когда его взгляд коснулся Эри, её словно холодным душем окатило. За его глазами скрывалась страшная сила; она уловила её моментально. — Не угнетателей. Не добычу. Равных. — Он повернулся к своему спутнику и подчёркнуто аристократично протянул руку в жесте просьбы. — Покажи им, Аоно-кун. Мальчик оттянул ворот рубашки, и взору аудитории предстала пара тёмно-красных шрамов на шее. Под бледной полупрозрачной кожей виднелись переплетения вен. Он расположил руки по швам и отвесил формальный поклон. — Аоно Цукунэ. Бывший человек, новообращённый вампир. — Попав в академию по слепой случайности, этот юноша подружился с моей дочерью и с честью защищал её первые два курса от... — он сделал вид, что подбирает слова, —...невоспитанного отребья. — Человек? — выпалила Ширакава, таращась на Цукунэ-сана. — Защищал монстра от других монстров? Как? Шузен-сан взглянул на неё со странной смесью восхищения и угрозы на лице. — Так, как мог. Собственным телом. От троллей, орков, огненных лисов и полукровок. Все они также были учениками академии. В благодарность за спасение дочь спасала его самого, вливая в вены Аоно-куна собственную кровь и исцеляя его. — В какой-то момент во мне осталось больше от вампира, чем от человека, — усмехнулся Аоно-кун, безобидно почесав затылок, и Эри присмотрелась к нему. Она неплохо умела читать людей, их эмоции. Он намеренно преуменьшал то, что с ним произошло. Эта усмешка скрывала нечто страшное. Ей было трудно представить, каково было обычному человеку жить среди чудовищ в течение двух лет, постепенно теряя самого себя. — Страшно было? Она с запозданием поняла, что вопрос этот прозвучал от неё, и вся побагровела в тон волосам, приготовившись к возмущённому протесту. — Ну... Вообще, да. — Она не могла поверить, что Цукунэ отвечал на её бестактность как ни в чём не бывало. Пока он говорил, пристыженная Эри-тян втянула голову в плечи собственной кожанки, медленно сползая под парту. — Но знаете... когда я смотрел на неё, то страх куда-то отступал. Я забывал о том, что живу среди монстров, и видел... Придя в себя после смущения, Эри заметила, что половина класса — девичья половина — подалась вперёд, вслушиваясь в каждое слово Аоно-куна. Ощутив на себе ливень чужого внимания, он поджал губы. — ....ну, я увидел, что глаза у неё не как у монстра. Что у неё такие же желания и страхи, как у любого другого человека. И всё стало просто. Желания и страхи. Он замолчал, пожал плечами, неловко улыбнулся и снова пожал плечами. Кто-то из девчонок в классе с сильным акцентом произнёс: — Вы сказали "видел", будто бы это всё в прошлом. — Я- да? — Вопрос сбил третьекурсника с толку. — С девушкой что-то случилось? На пару секунд оба вампира замерли, как на фотовспышке, и Эри прочла в их глазах плохо скрытую надломленность. Шузен-сан первым пришёл в себя и молча закивал. Класс вопрошающе уставился на него, и старший вампир печально повернул голову к Цукунэ. — Она изменилась. Она... — Мальчик сглотнул тяжёлый ком. — Она потеряла часть самой себя. Ширакава и Шинода переглянулись друг с другом. Хоть эта первогодка и не нравилась Эри, но тайна о девушке Цукунэ, которую им поведали, незаметным образом сплотила их обеих. Шузен-сан подошёл к доске и написал собственное имя, а после обвёл кружком и добавил вертикальные линии. — Родословная вампиров, — неспешно заговорил он, — уходит корнями в древние времена, к существу под названием "Праотец Вампиров" или "шинсо". Это существо неслыханной силы, для которого материя и энергия — суть одно и то же. — Шузен-сан, — робко произнесла Некономе-сенсей. — Нельзя ли более простым языком? Здесь всё-таки первокурсники... На короткий миг мел в руках старшего скрежетнул по доске, и он продолжил: — Оно было сильно, могло принять любой облик и обладало практически абсолютным бессмертием. Оно дало себе имя: Алукард. Ширакава-тян вздрогнула, услышав это имя. — Значит... значит, это про него говорили в новостях? Его все видели по телевидению? Эри вспомнила про гротескную, колоссальных размеров глыбу из плоти, щупалец и пастей, пропущенную сквозь выцветшие фильтры домашнего телевидения. По спине пробежал холодок. — Всё так, — ответил Исса. — Моя дочь была связана с ним кровными узами. Нам повезло, что она вообще выжила. — Как вы его одолели? — вновь заговорила Эри. — С помощью тех, кто уже одолел его в прошлом. — Тёмные Владыки... — пробормотала Ширакава, сразу догадавшись. — Кто? — А ты не знаешь? — удивилась Шизука, уставившись на Эри самым бесстыжим образом. — Нет?... — Это троица великих ёкаев, что остановили буйство Алукарда триста лет назад и помогли основать эту академию. Про них вообще столько классных историй написано. Шузен-сан уже писал их имена на доске: Тохо Фухай. Микогами Тэнмэй. Акаша Бладривер. — Этим троим мы обязаны всем, — властно объявил он. — Запомните их имена. Без них здесь бы не было никого из нас. Повисла многозначительная пауза. Шизука-тян еле уловимо произнесла: — Получается... они снова запечатали Алукарда? — Нет. Его уничтожили. — Точнее... — поправил Цукунэ, переглянувшись с Шузеном-саном, — ...он позволил себя уничтожить. Акаша-сан смогла... повлиять на него, и вместе Тёмные Владыки создали выброс энергии, который стёр с лица земли и его... и их. Старший вампир глубоко вздохнул, вновь посмотрел на выписанные имена и хлёстко щёлкнул по доске указкой. — К концу семестра эти имена должны отскакивать у вас от зубов. — Шузен-сан, история академии не входит в школьную программу, — примирительным тоном напомнила учительница. Тот уставился на неё непроницаемым взглядом. — А придётся включить, — констатировал он. — Р-ребята, — начал Цукунэ, явно заметив в классе обеспокоенные лица. — Поймите, мы с Шузеном Иссой-саном сражались в этой последней битве. Сражались ради этой школы, ради его дочери, ради мира. Он лишь хочет сказать- — Я сам скажу, что я хочу сказать, Аоно-кун. — Если голос Иссы походил на натянутую стальную струну, то сейчас эта струна только что образно ударила Цукунэ по лицу. — Я лишился половины своей семьи в этой битве. Лишился верных друзей, которых знал веками. И если бы дело, за которое они проливали кровь, было на слуху у всех подрастающих ёкаев, мы бы избежали многих, многих смертей. Прежде чем он смог разойтись пуще прежнего, Некономе-сенсей отрывисто захлопала в ладоши. — Большое вам спасибо, Исса-сан! Благодарю вас за то, что пришли и выделили время из вашего крайне занятого графика! Продолжая осыпать его благодарностями, учительница с неумолимостью бульдозера стала спроваживать двух вампиров наружу. Исса-сан сопротивлялся, Аоно-кун пытался его успокоить. Сквозь открытую дверь Эри заметила чьё-то красивое беловолосое лицо: кто-то ждал их снаружи. Исса еле слышно переругивался с Некономе-сенсеем, как вдруг новая гостья положила руку ему на плечо и что-то сказала. "Дочь, что ли?..." Шузен-сан повернул к ней голову, кивнул и поправил воротник рубашки, после чего все трое удалились. Учительница вошла обратно и заперла за собой дверь, выдохнув. — Что ж, мальчики и девочки! — Она мигом вернула себе бодрый и позитивный тон голоса. — Считайте это вашим боевым крещением. Если вы смогли выдержать Иссу-сана, то сможете выдержать что угодно в Академии Ёкай. Он — достойный мужчина, но порою пренебрегает чужими границами. Ширакава снова потянула руку кверху. — В каком смысле, "выдержать" Иссу-сана? Он — один из учителей? Некономе-сенсей растянула губы в безрадостной улыбке. — Хуже, дорогая. В данный момент, ввиду смерти Микогами Тэнмэя, Шузен Исса исполняет обязанности директора академии. — Вы спровадили из кабинета действующего директора?! — Не переживайте, ребята, — промурлыкала учительница. — Как я уже говорила, Исса-сан — достойный мужчина. Ведь именно он постановил сделать школьный дресс-код менее строгим, и в этом вопросе я с ним абсолютно согласна. — Почему? — напрямик спросила Ширакава-тян. — Что в этом такого важного? — Когда ёкаю приходится круглые сутки скрывать свою истинную сущность, то требование носить одинаковую для всех униформу давит в нём чувство собственной индивидуальности. По разумению Иссы, возможность самовыражаться — это первый шаг на пути к сосуществованию с людьми. Шинода-тян вполголоса фыркнула. — Ну да, конечно. — Что-то не так, дорогая? "Чёрт, а у неё острый слух..." — Вы... — Было страшно говорить о своём реальном мнении насчёт идеи о мирном сосуществовании. — Нет. Ничего. Некономе-сенсей обеспокоенно нахмурилась, постукивая пальцем по учительскому столу. — Среди первокурсников в этом году больше полукровок, чем было в предыдущие. Мы знаем, что не всем повезло с соседями в мире людей. Именно поэтому задача Академии Ёкай так важна. Поэтому нам необходимо найти мирное решение к сосуществованию с родом человеческим. Эри пожала плечами и решила не говорить больше ничего. Сейчас ей хватало того, что с ней разговаривали, не кричали на неё и не били. Удастся ли им заключить с людьми мир, её не волновало. Что бы эти миссионеры ни делали для будущего, это не перечеркнёт её прошлого. Вряд ли она вообще когда-нибудь его забудет. — Так, на сегодня всё, ребята! — провозгласила учительница, усаживаясь за стол. — Сегодня был важный день, так что отдыхайте, осваивайтесь в школе. Главное — обязательно прочтите доску объявлений перед сном! — Зачем это? — Ширакава-тян уже упаковывала тетради в сумку. — Там вы увидите листовки с портретами бывших школьников, которые объявлены вне закона. Их нельзя допускать на территорию академии. Шизука и Эри снова переглянулись. — А что они такого сделали? — Пытались снести защитный барьер и потворствовали планам Алукарда, — ответила Некономе-сенсей таким тоном, каким орнитолог описывает поведение птиц. — Так что, если увидите их на территории школы, немедленно сообщите учителям. Из класса студенты вышли единовременно, и у дверного проёма Эри стукнулась плечом о Ширакаву. Потом кто-то сзади толкнул застрявших учеников наружу с нехарактерной силой, и дети высыпались в коридор, как упавшие от страйка кегли. Шизука проводила злым взглядом процессию одноклассников, после чего ткнула большим пальцем в сторону кабинета. — Да уж, порадовала, скажи? Эри нахмурилась, сунув руки в карманы кожанки. — Ты о чём? — У них тут без пяти минут военное положение, а они продолжают набирать учеников! Нафига? Шинода пожала сутулыми плечами. — Может, у этого Шузена-сана есть какой-то план. — Да он с училки чуть шкуру не спустил. И кто рассказывает незнакомым детям о своих эмоциональных травмах? — Ты всех взрослых так критикуешь? — Только когда они не слышат. От неожиданности Шинода-тян рассмеялась, но тут же спохватилась и кашлянула в кулак. — Чего я тебе так приглянулась, Ширакава-сан? — спросила она, успокоившись. Та чуть ли не протараторила в ответ: — Одеваешься классно, маски, очки, кожанки все эти, креативно, нравится. Эри неспешно осмотрела её с ног до головы, выискивая подвох. Школьная форма, короткие иссиня-чёрные волосы, золотистые глаза, уголок рта всегда чуть кривится в странной полу-усмешке. — Общаешься со мной из-за шмоток? — спросила Эри, не выдержав. — Если можешь придумать повод получше, то ради бога, — парировала Шизука как бы походя. — Хочешь, посмотрим на этих школьных террористов. Где там доска объявлений? Её энергичность настораживала Шиноду, но ей не с чем было сравнивать общение подобного рода. Всё образование Эри получала на дому и, если говорить начистоту, должна была сейчас быть в средней школе, а не старшей. Никакого опыта общения со сверстниками. "Наверное, так нормальные друг с другом и знакомятся..." Через минуту они уже созерцали доску объявлений. Фотографии террористов выложили в аккуратный вертикальный рядок с подписями под каждой. Все трое выглядели, как певцы японской айдол-группы. И под каждым именем стояла подпись: "Фэйри Тейл". — Я думала, у них будут морды кирпичом, — призналась Ширакава, и Эри кивнула, рассматривая фото поближе. Лица преступников вязались с их репутацией так же плохо, как ругательства Ширакавы с её внешней опрятностью. — Ёши Кирия прямо ничего такой. Шинода громко выдохнула, поняв, что совершенно не хотела обсуждать со своей новоиспечённой приятельницей мальчишек — особенно таких. На часах едва доходило до полудня, а Эри уже была как выжатый лимон. Общаться с одноклассниками и учителями стоило ей немалых усилий, поэтому она сделала то, что делала всегда в подобных ситуациях: подгадала момент и улизнула прочь от Ширакавы, пока та рассматривала фото. Она шла быстро и бесшумно, одно крыло, другое, третье. Толпы подростков стремительно стали таять, как только прозвенело начало нового урока. Её так сильно мутило, что она не заметила, как забрела в крыло общежития третьекурсников. — Проклятье, — пробормотала она и огляделась по сторонам. Шизуки-тян нигде не было, и Эри поблагодарила судьбу, что ей удалось от неё оторваться. — И как мне теперь до своей комнаты- Не успела она договорить, как из-за угла вышла чья-то тень. Шинода тут же замерла на месте и поняла, что это был Шузен-сан. Кажется, он её не заметил. Она заглянула в коридор, из которого он вышел, и в этот самый миг там громко хлопнула одна из дверей. Видимо, вампир кого-то провожал до его комнаты. Аоно-куна, наверное. Коридор был блаженно пустым после классного звонка, и окружившая Эри тишина стала подкармливать её любопытство. Почувствовав на сердце укол от мысли, что подглядывать и подслушивать было нехорошо, она развернулась на пятках в обратную сторону; но потом представила, как натыкается на Ширакаву, и передумала возвращаться. Вторая дверь справа: такая же, как все остальные. Ни широкой щели, ни замочной скважины, сквозь которую можно было бы подглядеть. Лишь шум умывальника, глубокий вздох, скрип стула, шум выдвижного ящика и тетрадок. И щелчок кнопки на ручке. — Эри-тян! — зловещий, деланно низкий голос прокатился по кампусу третьекурсников. — Я знаю, ты здесь. Сейчас Ширакава-сан научит тебя правилам базового этикета! Шинода выругалась шёпотом и покраснела, увидев в конце коридора знакомый девичий силуэт. Подскочив, как ошпаренная, она зашаркала ногами в другой конец коридора, сгорая от невиданной доселе смеси чувств. Это был и стыд, и страх, и... что-то, смутно напоминавшее азарт. И стоило Ширакаве-сан перейти на бег, как Эри тоже побежала во весь опор. И поняла, что, чем ни были эти новые чувства — эта новая жизнь — от них она вряд ли умрёт.

***

Я никогда не писал дневников — думал, что они нужны только девчонкам, а мне хватит и воспоминаний обо всём, что случилось. Странно сейчас браться за такое, но Исса-сан потребовал. Он говорит, что ведение письменной хроники — это главный камень преткновения, делящий правителей на мудрых и глупых. Мое первое домашнее задание: написать краткую выжимку последних событий и перечислить своих союзников и недругов. Гневить Шузена Иссу я не хочу, поэтому вот мой первый доклад, если можно так выразиться. До сих пор не могу поверить, что меня сделают директором Академии Ёкай. Страшно думать о такой ответственности. Я Аоно Цукунэ, бывший человек, ныне — новообращенный шинсо. Как и прочие вампиры, я питаюсь чужой кровью и хорошо владею боевыми искусствами и телесной энергетикой. Мы — манипуляторы жизненной силы, можем забирать и отдавать её. Сейчас начался третий выпускной курс академии, и за прошедшие годы я успел обзавестись хорошими друзьями — и не только. Каждый раз, когда созваниваюсь с матерью, мне приходится объяснять ей, что девчонки из клуба журналистики — это просто мои друзья. Куруму, Мизоре, Юкари, Руби — боже правый, нас с ними связывает так много, я с ними готов и в огонь, и в воду пойти. Но когда они уже наконец поймут, что я выбрал Моку? Я даже вспоминать не хочу, как они испортили мне знакомство с её отцом — ещё и Фан Фана подрядили. Фан Фана! Они взяли единственного нормального парня в этой академии, который не хотел сожрать меня с потрохами, и затащили в свой идиотский гарем! Не засуха — так ливень, да? Ладно, опять я всё драматизирую. Всё не так плохо. Практически все угомонились после знакомства с Иссой — все, кроме Куруму. Я понимаю, что ей тяжело — она ведь суккуб и питается любовью. Но всё же... я больше так не хочу. Я хочу, чтобы все всё поняли и просто бросили эту затею. Кто-то бы от этой ситуации рассмеялся, ну а мне не смешно. Один раз Куруму чуть не умерла от разбитого сердца, и я боюсь отшивать её снова. Я чувствую себя в ловушке. Вот. Всё. Выговорился. Я в ловушке. Я хочу обычной любви. С Мокой, какой бы она теперь ни была. Я пережил полноценную войну — и всё равно у меня на первом месте стоят вопросы любви. Победа над Алукардом стоила нам жизней директора Микогами, моего наставника Тохо Фухая, Акаши Бладривер и омотэ-Моки. В тот день что-то внутри меня умерло и перестало дышать. Но каждый день видеть перед собой ура-Моку, что живет в прежнем теле, порою бывает невыносимо. Уже 10 месяцев прошло, и я, кажется, потихоньку привыкаю к ней. Она становится нам такой же родной, как и её старая субличность. Приходится забывать о старой Моке, чтобы принять новую. Но я не хочу забывать. Не хочу двигаться дальше. Невидимые пальцы сдавливают мне горло, выжимая капли горечи. Ручка замирает над страницей дневника, и пара скупых слёз окропляет бумагу. Я прикладываю тыл ладони к глазам и сижу так минуту, две, три. Делаю вдох и пишу дальше. Фэйри Тейл получили страшный удар, когда Алукарда уничтожили. Группировка состояла из бывших студентов академии, которые хотели разжечь мировую войну между ёкаями и людьми. Среди них были и те, кого я считал друзьями. Они по-прежнему активны и вряд ли остановятся, пока не убьют меня и не сравняют академию с землей. Даже после всего, что между нами случилось, я всё ещё не готов убивать других, но Исса говорит, что придется. Директор такого заведения, как Академия Ёкай, должен держать в узде целую коммуну монстров и демонов и защищать её как от внешних угроз, так и от самих себя. Сейчас я знаю лишь то, что в организации остались Кирия, Хокуто и Куйо. Если верить Иссе-сану, то убитый им в день нашего знакомства ядовитый демон — их подручный. Если так, то это значит, что у них есть связи с социальными низами монстров и ёкаев. Не исключено, что сейчас они ведут переговоры с другими мафиозными кланами, вроде семьи Миао. Значит, нам следует заняться тем же. Голова идёт кругом от того, сколько Микогами приходилось держать в уме. Сейчас Исса-сан перетряхивает старые знакомства, устанавливает связи с другими кланами монстров. Есть те, кто из Японии, есть и те, кто из-за рубежа. Пока Кирия разгуливает в самоволке, никто здесь не в безопасности — и это не считая того, какой бардак творился в учреждении даже под руководством Микогами. Слишком много драк, слишком много разрушений. В ближайшие месяцы к нам должны наведаться новые лица: это будут и тренеры для меня, и учителя на вакантные места в академии. Невероятно, сколько всего Исса сделал в свое время, что теперь полмира у него в долгу. Между внешними врагами, внутренними волнениями и раскрытием существования монстров нам понадобится любая помощь. В теории, я должен начать вести хронологию с текущих событий, но... Я вспоминаю об одной ночи перед экзаменами второго курса. О ночи, когда Отонаши Сан приехала к нам в академию, а мы узнали про Куроно Куруму и Мориоку Гинея немало нового. Особенно про Гинея. Наш достопочтенный третьекурсник, бабник-оборотень и глава Кружка Журналистики показал себя с неожиданной стороны в тот вечер. Отмотаем для начала на десять месяцев назад, к истории Гина. Что-то она тронула в моём сердце, и я до сих пор чувствую это глубоко внутри.